Пережиток

— Ох, ты снова там. Виктор с опозданием хмурит брови. — Где там? — На краешке своих мыслей. Поток воздуха из ее рта касается уха, щекочет изнутри, вынуждая отвлечься. Виктор приотворяется, что он ненавидит эту привычку, хотя на самом деле, обожает. — Где-то на краешке своих мыслей, где ты меня совсем-совсем не слышишь. — Слышу. Просто не так громко. Он старается не смотреть на неё. Очень старается. Ведь знает, что одно пересечение взглядов — и он отвлечется окончательно от своей работы. — Ты вечно мысленно куда-то уходишь. Посреди разговоров, посреди лекций, посреди прогулок. Это была не претензия, просто факт. Виктора с детства ругали, что он часто «витает в облаках». — Я не могу вечно соревноваться с твоими мыслями кто из нас интереснее. Он не выдерживает, оборачивается… — Моя дорогая, тебе никогда не нужно было соревноваться…       — Виктор? Джейсу приходится щёлкать у него перед носом, чтобы привести друга в чувства. Виктор пару раз моргает, прогоняя воспоминание смешанное с видением. — В последнее время ты все время такой, — комментирует Джейс, возвращаясь к записям. — Какой? — Излишне задумчивый. Они знакомы друг с другом всего пару дней, но моментально прониклись обоюдной симпатией. С Джейси было комфортно, с ним можно было быть собой: нелюдимым задумчивой калекой. — Надеюсь, ты думаешь насчет хекстека. — Конечно, я… — Виктор запинается глядя перед собой. Очередной лист с изображением руны. Вот что он разглядывал, прежде чем «слишком задумался». Теперь понятно почему.

      «Ты снова на краешке своих мыслей, Виктор»

      — Исчезни. — Что? — Я… — Неужели он сказал это вслух. — Я просто оговорился, не обращай внимание.       Изображение руны прожигало в нем дыру, казалось, что оно копошилось в его воспоминаниях с особой жестокостью.       Джейси прекрасно понимает, что с его другом что-то не так, но решает не вмешиваться. Точнее, наоборот, отвлечь его. — Знаешь, с тем что случилось в кабинете, то есть наш успех. Я все не могу избавится от ощущения, что это всего лишь случайность. Да, мы укрепили конструкцию, поняли основной принцип, но не я, не ты, не думали, что мы начнём парить в кабинете. — Он подавился смешком. — Я ожидал что угодно. Взрыв, например, но точно не такой эффект.       Эта руна. Конечно, ему должна была попасться эта руна из тысячи других именно сейчас.       Виктор борется с болезненный любопытством. Если он узнаёт сейчас, то с одной стороны это поможет в дальнейших исследованиях…  — Нам нужно разобраться, как управлять магией. Как направить ее. Как добиться определённо результата… Но неведение так сладко. Ведь если он точно узнаёт об этой руне, то им ничего не остаётся как…

«Виктор, ты меня совсем не слышишь».

      Он не выдерживает. — Что это значит? Виктор даже зажмуривается, будто ответ Джейси может принести физическую боль. — Что? — Эта руна. Как ты ее перевёл?       Ключевое здесь, конечно, «как ты ее перевёл», а не что она «означает».       Джейси чешет затылок, уставившись на рисунок. Виктор держит листок перед его лицом и боится смотреть в глаза.  — Что-то типа… «Запуск». Как-то так. — А так? — Виктор переворачивает листок, Джейси удивлённо поднимает брови.  — Я и не знал, что… Она все это время была перевёрнутой? Виктор разочаровывающее опускает руки. У него оставалась надежда, что Джейси понимает, что он делает, но теперь все предельно ясно.  — Материалов по рунам ничтожно мало. Я обращался на гуманитарную кафедру и в специализированные библиотеки, и нашёл, что ее примерное значение «начало жизни». — Нет. Она не так переводится. — А как же тогда. И почему ты раньше об этом не говорил? — Потому что…       «— Простите, профессор, но я не понимаю. Виктор удивлён, что он слышит женский голос. Первое, что он заметил, это одинокую торчащую руку в аудитории заполненную одними молодыми людьми, желающими изучать физику. Руку такую сложно забыть. Вдоль всего предплечья изображена татуировка с руной. Татуировка. В академии. Неужели эта странная девушка, которая ни с чего появилась на его лекциях тоже из Нижнего города? Девушка убирает руку мгновенно, с опаской натягивая свитер прям до ладоней. Студент, сидящий рядом, закатывает глаза и произносит так, чтобы его точно услышали окружающие:  — Может, потому что надо обладать мозгами, чтобы понять такое… — Мистер Форвард, — грубо перебивает его Виктор, сжимая в пальцах кусок мела, — может вы хотите решить это уравнение? Студент, которого Виктор прекрасно знает, ведь его родители построили тут целый корпус, изрядно краснеет с открытым ртом и пытается подобрать слова.  — Да… Тут… Это… Э-э-э.  — Как я и думал, — Виктор не может скрыть злорадство, что очередной чей-то богатенький сынок опозорился. — Эта леди умнее всех присутствующих в зале, раз осмелилась задать вопрос и разобраться в нем, вместо того, чтобы молча сидеть на лекциях. Виктор плохо видит с кафедры, но замечает как девушка неуютно ерзает в кресле, пытаясь занять как можно меньше места.  — Боюсь узнать сколько времени я потратил объясняя это уравнение, раз никто его не понимает. — Виктор повернулся к доске продолжая писать. В аудитории никто не возмутился. Судя по всему, он и правду последние двадцать минут распинался в пустоту. — Давайте еще раз и с самого начала.       За остаток лекции пару выскочек пытались задавать вопросы, имитируя участие и стараясь выделиться перед «самым молодым и талантливым профессором, а так же ассистентом самого Хеймердингера», но сама девушка даже взгляда на него не подняла.        Он пару раз видел ее на общей территории Академии. На лекции она стала приходить совсем недавно. Теоретическая физика не самая популярная дисциплина среди юных дам, тем более его предмет был факультативным.        Когда прозвенел звонок, она постаралась уйти первой, но Виктор ее остановил.  — Мисс, прошу останьтесь после занятий.       Пару придурков мерзко захихикали повторяя «я же тебе говорил», девушка скорчила злобное лицо и закатила глаза. Она явно сдерживала себя, чтобы не ответить. «Значит, она не тихая мышка, как мне могло показаться. Наверняка тоже из Нижнего города», — подумал Виктор. Откровенно говоря, он не знал почему решил ее оставить после занятий. Возможно, банальное любопытство. А в его положении интерес к студенткам проблематичен. Тем более, она была хорошенькой. И судя по всему, она прекрасно знала об этом. — Я все поняла, профессор, спасибо, что разъяснили, — затараторила она, пялясь на дверь. Студенты покидали аудиторию и каждый провожал профессора и студентку излишне любопытствующим взглядом. Кто-то даже остановилась в коридоре, чтобы подслушать их разговор. Виктор только сейчас понял в каком положении он оказался.  — Хеймедингер просил уточнить с вами один вопрос, это касается процедурального отчета… Студенты, стоявшие в коридоре, наконец-то пошли дальше, поняв, что ничего интересного их не ожидает. Его уловка сработала. Они остались одни. Она улыбнулась. Совершенно иначе. Так ярко и дерзко, что Виктор даже растерялся.  — Теперь «Процедуральный отчёт» станет моим любимым заклинанием для изгнания зевак, профессор. «Нет. Ты совсем не серая мышка. Напротив. В тебе столько уверенности, что приходится ее сдерживать, чтобы не провоцировать других», — осознал Виктор. А еще Виктор осознал, что откровенно любуется ей.  — Спасибо, что заступились за меня. Но не стоило. Правда. Виктор прокашлялся, понимая, что ему нужно что-то сказать.  — Дело не в вас, — он стал суетливо перебирать бумаги. — Мне просто хотелось поставить мистера Форварда на место.  — Ха. Я так и поняла. «Это сарказм?».  — Но мистер Форвард прав. Я уговорила деканат разрешить мне посещения ваших лекций, но едва ли что-то понимаю.  — Уговорили?  — Я с кафедры лингвистики. Занимаюсь переводами с мертвых языков.  — О. Значит…  — Я занимаюсь переводом, — она потёрла переносицу, собираясь с мыслями. — Я думаю, это учебник. Мне так кажется. Первый переводчик решил, что это вообще сборник стихов, но я практически уверена, что это либо учебник, либо инструкция к чему-то. Виктор был в полнейшей растерянности. — И вы пришли на мои лекции… — Чтобы послушать ваш язык. Точнее, научный технический язык. Его логику, — она разговаривала немного раздраженно. — Но оказалось, что теоретическая физика довольно похожа с лингвистикой и… Извините, меня занесло. Мне нужно еще пару лекций, чтобы понять логику повествования манускрипта и… «Она страстная. Как истинный ученный. Она мыслит нестандартно… И…» — Виктор с испугом обрубил мысль на корню. Он не должен так думать о студентке. Хоть он и сам был студентом только год назад, и кажется, между ними не такая уж и большая разница.  — Вы можете посещать столько лекций, сколько вам вздумается. И если… — О нет. Он это не сделает. — Если вам понадобится помощь в переводе от профессора по теоретический физике… Она улыбалась. Широко. Так, что ямочки появились на щеках. Довольно и хитро, глядя ему в глаза. Никто прежде так не смотрел на Виктора. Никто и никогда. И ему кажется, что он готов в лепешку расшибиться для такого взгляда.  — На самом деле, я хотел узнать еще кое-что. Простите, если этот вопрос окажется слишком личным, я увидел вашу татуировку… Он едва не добавил «еще давно». Она может подумать, что он давно обратил на неё внимание. Так, конечно, и было. Несмотря на то, что он уже профессор, но он еще молод.  — А. Это. Это руна, у неё очень любопытное значение, — она с радостью закатила рукав и подошла к нему слишком близко, так, что он почувствовал запах ее лавандового шампуня. — Смотрите, так она означает «создание через разрушение», а так, — она подняла руку вверх и руна «перевернулась», — «разрушение через созидание». Это парадоксальное семантическое свойство некоторых рун…        Виктор молод. В Пилтовере весна. Он уже как год читает лекции в Академии. Не бедствует. У него даже есть имя и покровитель. Неплохо для выходца из Нижнего города? Он много и упорно работает на благо науки и общества, жертвуя здоровьем, временем, личной жизнью. Он заслужил немного глупого человеческого счастья.  — Откровенно говоря, моя основная специальность семиотика, наука о знаках и… — она очаровательно расхохоталась. — Мне точно не стоило набивать татуировку, если я хочу сделать карьеру в академической среде « У нас совпадает не только происхождение, но и цель. Это ли не самое важное?» — Но мой парень из Нижнего города уговорил меня набить татуировки, и мне казалось, что крайне символично набить именно этот символ… «Парень?» Нет. Виктор определённо не заслуживает счастья.

***

— Так этот символ означает «разрушение через созидание», а так «созидание через разрушение». — Виктор отбрасывает бумагу в сторону и разочарованно падает на стул, тяжело вздыхая. Джейси не знает, чем обескуражен больше. Таким странным переводом или поведением своего партнера.  — Почему ты раньше не сказал, что знаешь руны? — Я знаю только этот символ. Но может, еще парочку других.

 «— Этот символ означает «ты естественен для меня», но, если адаптировать высказывание к нашему времени, то… — … что? — Ты естественен для меня, Виктор.  — Я не совсем понимаю. — Это можно перевести как «я люблю тебя, дурачок».  — Кажется, «дурачок» ты добавила уже от себя. — Подожди, сейчас в словаре я проверю как будет «ты ужасно меня бесишь»… — Ты тоже естественна для меня, Шарлотт.  —? — Я люблю тебя, солнце мое.

— В этом же наш ключ, Виктор! Руны! Все это время мы не обращали на них внимание, но… — Джейси толкнул его в плечо и протянул ему пару конспектов рун. — Вот оно же. Способ магию работать на нас, добиваться определенного эффекта. Все это время мы действовали вслепую, не думая о значениях рун. А хекстек определённо считывает их…       Виктор не реагировал. Он и так все это знал. — Я обращался за помощью к лингвистам, но никто не мог дать мне вразумительного ответа. Боже, сколько же ошибок может оказаться в моих исследованиях просто из-за неточного перевода… Есть кто-то, кто может с этим справиться? Может попросить помощи у Хеймедингера?  — Хеймедингер тоже посоветует ее, — мрачно говорит Виктор. — Ее? — Мою Шарлотт. Еще тогда в Академии Виктор понял: он не заслуживает счастье. Но он хотя бы смог уберечь себя от разочарований на какое-то время. Чтобы снова придти к нему через года и столкнуться с Шарлотт снова. Для прогресса он готов разбить своё сердце дважды.