Йоль

В канун Йоля в Замке царила суматоха. Люди впопыхах бегали, пытаясь успеть сделать все запланированное, чтобы после спокойно насладиться праздником. — Клянусь, если кто-нибудь ещё уронит бар, я этого кого-нибудь ударю, — устало произнесла Роувена, глядя на беспорядок, который в идеале через несколько часов должен превратиться в более или менее организованно украшенный зал. — Простите… — извинявшийся голос армейцев раздался из-за стойки. Звон стекла и шорох веника затерялись среди прочей болтовни и приготовлений. — Такими темпами к самому празднику ничего не останется, — Рома притворно тяжело вздохнул. — Какое несчастье. Кому-то придётся пойти со мной за пополнением запасов! Рома подмигнул Маршалу, хихикнувшему в ответ на предложение. — Не оскудеем, — возразила Роувена, строго взглянув на Рому. — Лучше сосредоточьтесь на том, чтобы у вас из рук ничего больше не падало. Мы так никогда не успеем к празднику. Раздался стук. — Кто там пришел? — задалась вопросом Райде. — Возможно, гости, — предположила Акане. — Какие гости? До праздника далеко. — Да фестивальские, — пояснила она, открывая дверь. На пороге действительно стояли девочки. Они с любопытством оглядели открывшуюся комнату: большой зал в самом разгаре подготовительного безумия. — Раз пришли, можем проинструктировать и уже двигаться к Таверне, — предложила Райде. — Роу, скажешь им, что делать? Гарпия коротко кивнула, после чего Летописец и Акане вслед за Райде вышли из зала. Две Алины остались на попечении талисмана отряда Воронов. Впереди предстояло много работы. Успеть нужно было до наступления темноты, и все очень волновались, что не успеют к этому времени или обязательно что-нибудь забудут. Нужно было заниматься и залом, и Таверной. И хоть Роувена отличный командир, но Летописец все равно волновалась, справится ли она с двумя девочками, которые частенько отвлекались и забывали, что им вообще что-то поручали. Но оставалось лишь довериться: в конце концов, это маленькое испытание может их сплотить. В Таверне конь не валялся. Рому попросили помочь с залом, поскольку там работы было больше, но даже так объем того, что обязательно нужно было сделать, был такой, что опасность не успеть казалась слишком реальной. Летописец, закрыв за собой дверь, поставила на нее печать, чтобы никто посторонний не мог проникнуть. Внутри за барной стойкой сидел Пеннивайз. — Я думал, что вы по дороге куда-то провалились, — ворчливо сказал он. — Уже час вас жду. — Прости, нужно было помочь с залом, — ответила Акане. — Думаю, нам еще придется туда возвращаться время от времени. — Я так понимаю, Ятори ещё не подошёл? — спросила Летописец, оглядев Таверну. Пеннивайз несколько напрягся: — Он будет украшать здесь? Не в Замке? — Он свято клялся, что способен держать себя в руках рядом с вами, — Акане устало вздохнула, — и мы доверимся. Но если что-то пойдёт не так, то мы просто разделимся. Художница, в это время вырезающая фигурки фей из картона за одним из столов, мельком покосилась на них, но промолчала. — Окей, какой у нас план? — вернула всех к теме Летописец. — Для начала нужно послать кого-то за ёлкой, — ответила Райде. — Мы в это время украсим стены и столы. Украшения уже готовы, Насть? — Почти все, — ответила она, передав в руки Райде одну из фей. Та внимательно осмотрела фигурку. — осталось довырезать вот этих. — Могу помочь, — предложила Акане, схватившись за запасные ножницы. — Так… а что насчёт ёлки? — всё-таки спросила Летописец. — Пенни, пойдёте с Я… — Ёлка остался дома. — Из-за бара выглянул Билл. — А вот и кандидат, — сказала Акане. Несмотря на возмущение в голосе, губы девушки сами собой расползлись в ухмылку. — Ты что здесь делаешь? Ты не должен ничего знать. Фраза получилась глупая. Телепат и не должен знать. Ну… мог бы, по крайней мере, сделать вид, что ни о чем не догадывается. Хотя бы из вежливости. — Чего еще я не должен? — хитро прищурившись, спросил он. — Отлынивать от работы! — вставила Летописец, бодро подойдя к демону. — Так что ноги в руки — и за ёлкой, раз всё теперь знаешь! Даже за двумя, нам же еще в Замок нужна… Послышался тяжёлый вздох. Никто не подумал, что украшать придется две ёлки. — Какие ноги? — хихикнул Сайфер. — Уж не эти ли… — и указал на потолок. Все подняли глаза. В тёмном углу незаметно сидел Нейро и наблюдал за всем происходящим. — Еще один, — вздохнула Акане. — Раз так, пойдёте вместе. И никому ни слова! И кстати, нам еще полено нужно! — вовремя вспомнила она. Было бы неловко бегать в поисках в последний момент. Билл жестом показал, что его рот на замке, и задорно взглянул на товарища по походу за праздничным деревом. Нейро, не проявив ясной реакции на полученное задание, тихо спрыгнул на пол. Судя по вскользь брошенному на Сайфера взгляду, он был не очень рад тому, что его присутствие рассекретили. Сайфер сначала направился к двери, но замедлился возле Акане и тихо сказал: — Вы кое-что под баром забыли. Стилист нервно на него посмотрела и отвесила подзатыльник. — Иди уже! Билл расхохотался и легко юркнул на улицу. Акане быстро подошла к Райде и что-то прошептала ей на ухо. Та развела руками и кивнула. Проводив демонов и закрыв за ними дверь, девушки только решили вернуться к работе, как раздался стук. Райде, тяжело вздохнув, пошла проверить, кто там пришел. На пороге стояли Кедамы. Пропустив помощников внутрь, люди запечатали дверь Таверны, на этот раз с намерением никого больше не пускать. — Так… — попыталась сосредоточиться Райде. Нам нужно определиться, что и куда мы повесим. — Себя к потолку на петле, — мрачно пошутила Акане, из-за чего словила на себе недовольные взгляды. — Да шучу я, шучу! Предлагаю по стенам протянуть гирлянды из кишков, а с балок будут свисать головы. — Жуть, но мне нравится, — прокомментировала Летописец. — А не маловато будет? — спросила Райде. — Мне кажется, будет слишком пусто. — Так мы не только это сделаем, еще что-нибудь присобачим, — ответила Стилист. — Вон, Художница фей сделала, можно прикрепить их под гирляндами или к барной стойке. — Ну, раз так… Пенни, — обратилась Королева к клоуну. — Можешь организовать фейковые кишки? — Я и настоящие могу, — сказал он. На него уставились несколько пар глаз. Пеннивайз удивлённо моргнул, не понимая, что не так. — А может, не надо?.. — спросила Акане. — Мне жить охота… — Да не ваши же, — закатил он глаза. — Хотя… — Тьфу на тебя! Давайте лучше делом займёмся. Акане закончила вырезать последнюю фею и положила ее на стопку таких же возле Художницы. Пеннивайз вздохнул и на секунду прикрыл глаза, но тут же распахнул их, услышав истошный визг прямо возле уха. Прямо посреди Таверны стояло… нечто. Оно представляло собой такое месиво, что людям понадобилось время, чтобы понять — это был вывернутый наизнанку человек. А визжала Акане, плохо переносящая такие сюрпризы. Ятори и Летописец одновременно ударили себя по лбу фейспалмами. — Пенни, мы просили бутафорские кишки, а не… это. — Райде осторожно осматривала существо. То за отсутствием глаз пошло вслепую и врезалось в стену. Отшатнулось, снова пошло вперед и снова врезалось. Так повторилось несколько раз, после чего оно печально село возле стены, испачкав ее кровью. Кажется, существо было не очень умным. — Зато не понадобится бутафорская, — меланхолично выдала Летописец, уже переставшая чему-либо удивляться. — Ну ты лошара, — засмеялась Художница. — Кишки есть? Есть! Надо запросы внятно формулировать, — возмутился Пеннивайз. Существо исчезло. — Жалко его, — сочувственно вздохнул Ятори, взяв верёвку для будущих «висельников». Летописец и Юи оглянулись на него, как на чокнутого. — Что? Видели, как та шутка в стену ударилась? Несчастный… Ятори снова вздохнул и грустно скуксился, вызвав удивлённый смешок жены и терпеливый вздох Летописца. Что за жизнь. Наконец они смогли приступить к работе. Пеннивайз, дувшись недолго, все-таки создал бутафорскую гирлянду из кишков. Этой работой он не был вполне доволен. — Выглядит тупо и нестрашно, — Пеннивайз капризно сморщил красный нос, глядя на бумажные фонарики-головы, которые должны будут висеть под балками, и на волшебную гирлянду в виде кишков. — Зато не будет вопросов, кого мы пришили ради такого случая. — Райде щёлкнула пальцами, и гирлянда загорелась красным и зелёным, переливаясь. Она снова щёлкнула пальцами, выключая её. — Мы празднуем Йоль, Пенни, а не Хэллоуин. Тут не пугающее нужно, а по-нашему атмосферное. Обещаю, в следующем году ты создашь что-то реально пугающее. Пеннивайз прижал ладони к щекам и улыбнулся. Головы-фонарики, скорее действительно смешные, чем страшные и натуралистичные, были подвешены под балки Таверны и забавно раскачивались. Королю бы понравился такой подход к украшению — каждый здесь это знал. Гирлянды развесили вдоль стен и столов, фигурки фей с помощью небольшой щепотки магии застыли в воздухе и сияли, как настоящие. Воспользовавшись моментом, пока все были заняты, Акане переместилась ближе к бару и, когда все отвернулись, юркнула в подвал с каким-то мешком. А когда вернулась, запечатала за собой дверь. В небольшой момент, когда работающие люди-демоны осматривали проделанную работу и думали о том, чего ещё здесь не хватает, раздался знакомый цокот. — О, — шёпотом произнесла Алёна. — Тишина. Тишина, с глазами большими и любопытными, как у рыбы-ребёнка, осматривала преобразившуюся Таверну. Разноцветный свет фей отражался на стенах калейдоскопом, головы бумажно шуршали, а включённая гирлянда озарила Таверну красными и зелёными цветами. Тишина активнее затопала каблуками. — Ей вроде как даже нравится. — Ну, это ещё не всё, — заметила Райде, задрав голову под потолок. — Я бы, пожалуй, фонариков ещё добавила. Мишуры, думаю, тоже не помешает. Ещё и ёлка… — До ёлки ещё дожить нужно, — прокомментировала Акане. — А пока займёмся тем, что ты как раз предложила. Кстати, ты не забыла поставить печать на вход? Райде моргнула. Она посмотрела на Акане немного взволнованно: — А разве не ты хотела её поставить?.. На несколько секунд они замолчали. — Блин! — после чего единодушно рванули к выходу из Таверны. Однако печать оказалась на месте. Акане хлопнула себя по лбу, сетуя на склероз. — Голова с дырой… — озвучила её мысли Райде. — Надеюсь, не буквально, — отозвалась Стилист. Райде хихикнула. — Вы просто слишком беспокоитесь, — заметила Алёна, отводя девушек от входа. — Не тряситесь так за печать. Не думаю, что будет много вреда, даже если Король случайно зайдёт. — Не знаю. Не хочется испортить Королю сюрприз. Фактически, он единственный из демонов, кому мы можем его устроить. Билла с Нейро фиг проведёшь, Ятори тоже всегда все знает, да и у Пенни методы свои есть, было бы желание. — Райде тяжело вздохнула, уперев руки в боки. — Хочется приятно удивить его. Последние пару лет не были богаты на хорошие сюрпризы. Так пусть Йоль откроет для него дверь в хорошие впечатления. — Пожалуй, — вздохнула Алёна. — Ладно, — Акане звонко хлопнула в ладоши, возвращая всеобще внимание к себе. — Назад к работе. И да. Может, стоит проверить, как дела у девочек? — Каких? — не поняла Райде. — Алин. Есть опасения, что Роу с ними не справится. — Да ладно? Роувена и не справится? — с сомнением спросила она. — Можно, конечно, сходить посмотреть, но мне кажется, что все в полном порядке и под контролем. — Я все-таки схожу. Не забудьте запечатать за мной дверь. Стилист вышла и направилась в Замок. Дверь за ней закрыли и снова принялись за работу. А тем временем в зале Замка творился полный бардак. Роу, явно закипающая, никак не могла заставить помощников работать эффективнее. И даже ее знаменитый пинок не смог бы ей в этом помочь. Аля, на первый взгляд, откровенно косила от работы, а Алина постоянно отвлекалась, рассматривая украшения и восторженно фантазируя вслух, что с ними можно было бы сделать. Если не фантазировала, то вспоминала истории прошлых лет, на которые ее натолкнул вид мишуры или игрушек. С гирляндами дело пошло совсем туго: она включила их и засмотрелась, вспоминая прошлые празднования Нового Года с семьёй. Йоль она отмечала впервые. — Не стоим, пошевеливаемся, у нас еще куча работы! — по-командирски, но с нотками мольбы прикрикнула Роувена. Именно на этом моменте и зашла Акане. — Что здесь происходит? — спросила она, оглядывая обстановку. Было ощущение, что здесь даже конь не валялся. — Я складываю свои организаторске полномочия, — махнула пернатой рукой гарпия. — Они либо ничего не делают, либо делают медленно, либо неправильно. — Думаю, им надо показать, как делать. Эй, девчонки! Как у вас продвигаются дела? — О, Акане. Нормально, — ответила Алина. Аля повернула к ней голову. Она как раз пыталась подвесить мишуру, но с нее предательски сыпались блестящие полоски. — Может, просто скотчем? Хотя, нет, мы ее тогда не снимем… О, знаю! Давай за факелы заправим, так точно держаться будет. Главное, чтобы только не загорелось. Аля последовала совету, и дело действительно сдвинулось с мёртвой точки. Но если с ней тактика прокатила, то Алине нужен был надзиратель, то и дело возвращающий ее в реальность. И Акане, оглядев зал, нашла такового. — Рома! — воскликнула она. — Помоги Алине, а то она сама не справляется. — Сию минуту! — шутливо откликнулся он и, оторвавшись от бара, подошёл к Алине. — С чем помочь, красавица? Алина зарделась и указала на гирлянду. С таким напарником работа пошла как по маслу. Акане довольно встряхнула руками, улыбнувшись зародившемуся процессу. Она переглянулась с изрядно уставшей Роувеной. — Спасибо, — каркнула та. — Не стоит. Я просто уже неплохо их знаю. Ты в порядке? — спросила Акане обеспокоенно. — Выглядишь даже как-то слишком потрёпанной. Роувена провела крылом по лбу, взлохматив белую чёлку. — Я устала бы меньше, если бы та парочка ленивцев соизволила помочь. На короткий безумный момент Акане подумала, что Роувена имела ввиду Нейро и Билла, отправившихся за ёлкой куда-то на границу Королевства, к Чёрному Замку (и вздрогнула от воспоминаний), но тут вспомнила о другой небезызвестной парочке. — А. А где Альт и Тайо? Роувена всплеснула крыльями. — Тоже хотела бы знать! Пусть только мне попадутся… В этот момент, в вихре снега и шума в зал ворвалось нечто рычащее и кричащее. Роу с Акане повернулись к выходу и заметили, как тигр и крылатый волк в своих звериных формах бесились, прыгали и порыкивали, стараясь друг друга перебороть, точно дети. Шерсть и перья были облеплены талым снегом, мокрые с головы до лап они портили весь прибранный пол и грозились разгромить приготовления. Послышался звук битого стекла. Эти двое задели бар. — ТАЙО! АЛЬТАИР! — капитанский голос Роувены заставил бы погрузиться в молчание даже самых шумных демонов. — Что за игры вы тут устроили?! — О-о-у… — протянула Акане. — Пойду, пожалуй, помогу с Таверной… — И она поскорее ретировалась, оставив бедных талисманов на растерзание, мягко говоря, взбешённой гарпии. А в Таверне тем временем помимо своеобразных гирлянд и фонариков, отсылающих к кровавым традициям Йоля, появилась уже высохшая бутафорская кровь на стульях и столиках. Ею были забрызганы даже окна, создавая ощущение, что здесь произошла кровавая бойня. — Не перебор?.. — спросила Акане, как только её впустили. — У меня ощущение, что тут разлилась река Кровавая. — У кого-то, может, и разлилась, — пошутила Райде. — У Димы, — вставила Летописец, и те, кто был в курсе, засмеялись. — Там, короче, у Роу действительно были проблемы, но это решили. А потом Альт и Тайо влетели и испачкали пол. И чуть не разгромили все приготовления. И уронили бар, — пересказала Акане. — Не завидую им. — Летописец почесала затылок. — Теперь, думаю, за зал можно не беспокоиться. Пока они не отдраят все, Роувена их не отпустит, — задумчиво ответила Райде. — Есть еще работа? — нетерпеливо спросил Ятори. Юи тихо стояла рядом, ожидая. Райде задумалась и огляделась вокруг. Неукрашенными остались только бочки и бокалы. Но на это могло уйти много времени… — Если у нас есть время и возможности, можем еще озаботиться бокалами и бочками. — В смысле разрисовать? — переспросил Кедама. — У нас оставались жуткие наклейки с Хэллоуина, — подала голос Алёна. — Можно наклеить их. Должно хватить. — Хорошая мысль, — одобрила Акане. *** А тем временем по коридорам Замка бродил Король, проверяя готовность к празднику. Признаться, его пожирала скука: проверять было особо нечего, украшались только зал и гостиная Командного взвода. В гостиной уже висели венки из еловых и сосновых веток с вплетениями остролиста и омелы с белыми и красными ягодами — любимое цветовое сочетание Акура-Оу. Камин был украшен всякими блестящими безделушками, а на столе в вазочке лежало ароматное имбирное печенье. Было красиво. Королю нравилось, как это выглядело, хотя он не полагал, что когда-нибудь будет тяготеть к красивым традиционным праздничным украшениям. Но что сказать, атмосфера важна. Акура-Оу провёл когтём по листу остролиста, задумчиво потерев его между пальцами. Куда как охотнее он бы сейчас посидел со своими и не до конца своими букашатами, выпил, поговорил бы, подразнил. Помешал бы работать. Возможно, если бы было не лень, он мог даже помочь украсить то, что им там нужно. «Бутафорской» кровью, кек. Возможно, ему и стоит так поступить? Что там они хотели украсить ещё, зал? Значит, туда. Дойдя до зала, Король остановился, не сразу поняв, что происходит. Большая часть присутствующих — Аля, Алина, Маршал и Рома — отдыхали в стороне, в то время как Альтаир и Тайо, подгоняемые сердитыми криками Роувены, бегали туда-сюда, выполняя всю работу. Талисманы, слишком занятые своей… чем бы это ни было, не увидели Короля в проходе; но и людишки тоже не заметили нового присутствия. — Это что? — поинтересовался Король по большей части для того, чтобы привлечь внимание. — Накосячили, — кратко ответила Маршал. — Все-таки хорошо смотреть, как другие работают. Король фыркнул: — Бездельничаете, насекомыши? — Мы отдыхаем, Ваше Величество! — торжественно ответил Рома, подняв в воздух палец. Он улыбнулся и приветственно подмигнул Королю, и тот ответил ему ухмылкой. Рома, однако, тут же отвлёкся, вытащив из-за пазухи бутылочку рома (черт знает, откуда он постоянно их берёт) и предложил её Маршалу с кокетливой улыбкой. Акура-Оу не смог определиться, хочет ли он усмехнуться или закатить глаза, поэтому сделал и то, и другое. Больше на Короля никто не обратил внимание. Акура-Оу поморщился, глядя на Рому и Маршала, больше увлечённых тем, как Роувена раздаёт люли своим Товарищам-Талисманам, чем тем, что их Величество наконец пришёл домой. Их осталось лишь двое, хах. Двое вернейших. Аня Шелмет и Мария-сан были поглощены и увлечены делами и проблемами своих родных миров и не смогли поучаствовать в жизни Персочи. Впрочем, как и многие здесь, уже взявшие вещи из своих комнат и покинувшие стены Замка. Король горько улыбнулся, переведя взгляд на двух новеньких девушек, выделяющихся в старых стенах, как две свежечеканные монетки среди старого золота. Пока остальные были слишком заняты наблюдением за бедными провинившимися, Алины совершали странные телодвижения, напоминавшие танец. Акура-Оу приблизился к ним, с любопытством скрестив руки на груди; и Алины сразу прекратили, обратив своё внимание на него. — Здравствуйте, Ваше-ство! — хором ответили они. — Привет-привет, — он ухмыльнулся. — Чем заняты, букашки? — Репетируем, — бросила Алина и, схватив свою подругу за руку, продолжила тренироваться, кружась с ней по небольшому участку зала. — Репетируете? — Король с интересом поднял бровь. — Что именно? В этот момент Алины резко замерли, почти напугано. Акура-Оу недоуменно посмотрел на обеих: не могли же они только что понять, с кем говорят? — Э-э! — сбоку от Короля, излучая нервную энергию, появился Рома. — Милые девушки к школе готовятся! Предновогоднее выступление у них, Ваше Величество. — О, вот как… — понимающе кивнул Акура-Оу. — В моём родном мире, в школе, где я сейчас, устраивают подобное. Скука смертная. Хотя извлечь веселье я могу из всего, кек, — он усмехнулся, вспоминая, как в последнюю такую попытку «расшевелить это царство мёртвых» его — как Кирару — вызвали к директору и нажаловались матушке. Слабаки. — Правда, не всем это нравилось, но как по мне… — Ваше Величество! — с другого бока от него появилась Маршал, осторожно подхватив под руку Короля. Акура-Оу удивленно посмотрел на обоих, подняв бровь. Да что с ними сегодня? — Знаете, мы сейчас тут будем вовсю работать… Вы правы, мы ужасно разленились! Нужно это исправить, но Ваше присутствие будет отвлекать нас, поэтому не против ли Вы, если предоставите людям возможность поработать? Король с подозрением оглядел смотрящих на него огромными глазами букашек. Они выглядели крайне невинными, как бы это ни было парадоксально для тех, кто являлся одними из самых больших извращенцев Королевства, и он слишком давно был с ними, чтобы понимать, что это обманчивое впечатление. Насекомыши что-то задумали, но что именно, он не понимал: Акура-Оу и так уже знал, что они украшают зал к Йолю, Мелкая поставила его в известность. Что же им ещё скрывать? Смущённый странным поведением своих людей, он даже не сразу заметил, как ненавязчиво, но настойчиво хитрые букашки повели его к выходу из Замка. — Эй! Какого чёрта?! — Простите, Величество, но рядом с Вами я забываю собственное имя, не то что дела и работу. — Маршал весело улыбнулась. Сдавшись под напором вылупленных глазок, он фыркнул, закатил глаза и отступил к двери. Что бы там они ни задумали, вряд ли это что-то плохое. — Хотя бы скажите, где Мелкая и остальные. Я здесь их не вижу. Может, хотя бы его несколько обнищавший узкий круг родных будет рад с ним поговорить. Акура-Оу чувствовал, что в данный момент готов разболтать даже кусок дерева — успеешь тут затосковать по общению с теми, кто тебя понимает. — Акане, кажется, шла в Таверну… — задумчиво вспомнила одна из Алин. — Да-да! — другая Алина активно закивала. — Кажется, когда мы пришли, Райде с Акане и остальные пошли туда. И… — Алина загадочно улыбнулась, — кажется, я видела, что где-то среди них был Билл… Но это не точно. Мне могло показаться. Билл, значит… Что ж, если братец тоже здесь, то может оказаться весьма весело. Может, и Ней-кун сможет подойти? В конце концов, Йоль грядёт, и даже Акура-Оу чувствует, что сил в нём прибавляется с каждым часом. Такие праздники хороши для них — бестелесных, — потому что границы между материей и не-материей стираются, дают поле для действий. Чем больше возможностей присутствовать, тем больше веселья! Ха-ха! Махнув рукой на странных букашек и оставив их со своим мельтешением, Акура-Оу направился в сторону Таверны. В действительности, он сегодня еще не видел ни одного демона и никого из активного состава Армии. Он ни капли не удивится тому, что всё сборище сейчас находится там: наверняка бездельничают, отлынивают и пропускают кружечку рома, сетуя на количество дел и недостаток часов в сутках. Забавные букашечки… Но все они — его. Добравшись до Таверны, Король улыбнулся, уже предвкушая, как напугает букашек своим неожиданным появлением. Однако Акура-Оу ждал неприятный сюрприз: на двери Таверны было запирающее заклинание, явно созданное изнутри. Король постучал. Никакой реакции не последовало. Акура-Оу нахмурился ещё более недоумённо. Может, букашки ошиблись, и они не здесь? Король приложил ухо к деревянной двери. На слух он никогда не жаловался, и даже толщина двери — не помеха. По ту сторону Король услышал какое-то шевеление, цокот лабутенов… Потом чей-то визг, ругань, почти сразу — взрыв женского смеха и ещё чьи-то голоса: знакомые. Не Ятори ли с Пеннивайзом там? По крайней мере, звучало что-то похожее. Букашки ещё говорили, что могли видеть и Билла с ними. Ней-кун тоже, возможно, не упустит веселья. А значит… — Заперлись там всей компашкой и не позвали меня? Хах. Вот так друзья. Даже притворяться не стали, что просто не смогли дозваться — печать поставили. Разочарованный Король развернулся и побрел. Он крепко сжал зубы, с силой пнув снег. Он всерьез думал о том, чтобы уйти в свой мир. Ока-сан там сейчас, скорее всего, готовила праздничный ужин. Она говорила, что они собираются пойти в храм и помолиться перед дураками-богами о благополучии в новом году. Будто эти идиоты послушают мольбу демона, заключённого в тело девочки. Ему было скучно на этих полуофициальных мероприятиях, на бесполезных ужинах, единственной радостью на которых были мама и приходящий в гости Томоэ. Он надеялся, что избавится от необходимости тратить всё своё время праздника на эту чушь и повеселится с людьми, которые знают, кто он такой, не пытаются как-то это прятать и разделяют его веселье. Но нет! Хах! Даже в преддверии Йоля в Персочи никому до него не было никакого дела! Впрочем, как и все последнее время. Наверное, просто пора смириться. Как там: ничто не длится вечно? Акура-Оу не из тех, кто сдастся, и он не сдастся сейчас, но как ещё расценить, чёрт возьми, что его людишки собрали всех демонов в одно место, кроме… него. Хотелось мерзко рассмеяться, сжечь что-нибудь. Если бы кто-то сейчас попался под горячую руку, Акура-Оу был уверен, что, даже если не размазал бы по стенке несчастного, то сильно бы ему всыпал — настолько он был зол, разочарован и ранен. Выдохнув застрявший в груди ком ярости, Король призвал себя к разуму. Должно быть, букашки просто заняты, как и те, что были в зале, вот и заперлись, чтобы никто лишний не ходил и не мешал. Может, эта печать даже не от него конкретно, а от всех демонов? Специально поставили, чтобы не отвлекаться. «Как тогда объяснить, что как минимум Ятори и Пеннивайз были там? Нейро и Билл, возможно, тоже». Акура-Оу устало посмотрел вперёд. Неважно. Он возвращается домой. Если людишки ценят его хоть чуть-чуть, если он не ошибся в своём собственном месте и в этом мире, и в их сердцах; если он по-настоящему не ошибся в них, когда решил впустить в своё сердце и свою жизнь, сделать их её частью — они призовут его к празднику, не забудут его и не забьют свои крошечные болтики на того, кого зовут Семьёй, кого зовут Другом. Ещё даже не вечер, и до Йоля уйма времени — если не успели поболтать до начала праздника, то что ж, поболтают во время. Правда, мало ли, что там происходит? Вдруг они готовят что-то особенное, что-то, для чего могли понадобиться способности кошмарников, детектива и Ятори… Вот только он, Кровавый Король, тоже на кое-что способен. Сколько можно сбрасывать его со счетов? Недостаточно кошмарен? Недостаточно искусен? Может, он не настолько всесильный и не так хорош в телепатии, как его братья, но это не значит, чёрт возьми, что его можно недооценивать! Кровавый Король злобно мотнул головой. Чушь. Они с ним так не поступят. Неважны причины, пускай делают, что задумали: но если Акура-Оу вернётся к началу, а печать будет на месте, то он… По правде говоря, Акура-Оу не знал, как поступит на самом деле. Он слишком давно не убивал. И не думал, что хочет возвращаться к этому, даже если это поможет унять чувство одиночества хотя бы на секунду. После оно в любом случае станет только больше, как яма, которую ты сам себе выроешь. И эта боль уже никогда не утихнет. *** — Да что за фигню ты опять сварганил, окаянный?! — Что опять тебе не нравится? — возмутился Пеннивайз в ответ на крики Художницы. Он недоумённо оглянулся на мишуру из человеческих рук с пальцами. — Красиво же. Вот! Даже ногти на каждой руке разного цвета! Пенни экспрессивно потряс охапкой рук прямо перед лицом Насти, кажется, дав ей парочку лещей этим действием. Художница яростно перехватила руки, отняла их у Пенни и отбросила в сторону. Те растворились в воздухе, не долетев до пола. — Что тебе говорили по поводу гиперреалистичности? У нас не Хэллоуин, ещё раз напомню! А твои штучки слишком стрёмные для людей! — Но кровь же разбрызгали! — Пеннивайз выглядел оскорблённым в своих самых лучших чувствах кошмарника. — Так ведь видно, что она скорее на кетчуп похожа, чем на кровь! На эти слова Художницы Пеннивайз недовольно цокнул и надулся, как ребёнок. Его Врата смягчились. — Идея с руками прикольная, но давай что-то более Йольское и… не такое детальное. Акане, кажется, замутило. Акане действительно выглядела немного бледненькой, но после вида того странного существа с альтернативной анатомией она не думала, что что-то способно вывернуть её наизнан—... НЕТ! Не думать об этом! Вот теперь её точно замутило… Чёртова мертвечина… Ей даже показалось на секунду, что Пенни нарочно сделал это, помня о её видении в подвалах Черного Замка. Она скосила на клоуна глаза, но тот не выглядел невиновным, так что, скорее всего, это было просто совпадение. После нескольких споров и стычек Пеннивайз и Художница в итоге пришли к соглашению. Через несколько минут на столах громоздились красные и зелёные бархатные ленты, венки из вечнозелёных деревьев, веточки омелы, игрушечные шарики в виде глаз (на вкус людей более реалистичные, чем хотелось, но они простили это Пенни — он и так старался) с красной и зелёной радужкой, мягкая мишура и дождик красивого алого цвета, напоминающие кровь не меньше, чем бутафория на стенах и окнах. Команда принялась всё развешивать. Ятори, стремясь к перфекционизму, чуть сам не выпотрошил головы своих коллег, сетуя на то, что… — Ну неровно же! — Да твою… — Уставший Летописец, пытавшийся всего лишь закрепить венок на стене, была готова надеть его Ятори на голову. Но вместо этого она глубоко вздохнула и спросила тихим голосом. — Где неровно? — Ну вот же! Дайте я сам, вы сейчас всю симметрию порушите. — Ятори перехватил у Летописца венок, и та капитулировала со спокойной совестью. — Симметрия — это скучно, — буркнула она напоследок, подойдя к столу с шариками-глазами. — Что-что? — Ничего. Юи, занимающаяся тем, чтобы прикрепить разноцветные ленты от одного венка на стене к следующему, явно изо всех сил старалась не смеяться, но Ятори всё равно её заметил. — О-о, ты считаешь, что я смешной? — Ятори недовольно бросил в жену ворох дождиков, заставив её засмеяться в голос. — Да. — Юи подобрала с пола переливающиеся тонкие ленточки и бросила их в Ятори. Дождик запутался в белой гриве ёкая, и у Юи вырвался новый смешок: — Считаю! Ятори возмущённо вдохнул с такой натуральностью, что ему правда можно было поверить, и вернул должок жене, бросив в неё тем же дождиком. Смеясь громче, она сделала то же самое, и это продолжалось, пока несчастное украшение не спуталось. — ХВАТИТ! — Акане взмолилась, наблюдая за этим. — Ну вы же все украшения испортите! Она тяжело вздохнула. Контролировать это безумие иногда становилось так же сложно, как Роу в случае с Алинами, но благодаря ответственности Ятори и в целом сосредоточенной рабочей обстановке у них всё получалось. Акане вытянула новую зелёную ленту, сложив её пополам, чувствуя, как приятно скользит между пальцами мягкий бархат. Что-то йольское исходило из всего этого: жуткие глаза, которые, блин, можно поклясться, моргали, терпкий древесный запах ели и сосны, ароматные зелёные иголочки, рассыпанные по полу и всем горизонтальным поверхностям, красно-зелёный приглушенный свет гирлянды-кишков при неярком свете зажжённых свечей, сияющие, как заблудшие огоньки, феи, летающие под потолком и шепчущиеся друг с другом, словно здесь чудесным образом оказался кусочек дикого шотландского леса с его таинственными дремучими чащами, полного нетронутого и неоткрытого человеком чуда. Бутафорская кровь и фонарики в виде срубленных голов определённо добавляли ещё большей первородности грядущему Йолю. Словно все пространство Таверны вернулось вдруг к истокам празднества, но по-новому, в лучшем своём проявлении. Последние штрихи в виде оставшихся украшений и еды скоро завершат картину, и тогда праздник разгорится во всю свою силу, как ритуальный костёр. А когда и троица главных демонов всея Персочи подойдет… Праздник обязан быть идеальным, и никто и ничто не должно его испортить. Акане оглянулась на Райде, собираясь попросить подержать другой край ленты, пока она прикрепляет другой конец к венку, но остановилась, заметив её нервное выражение лица. — Всё в порядке? — спросила Акане, подавая ленту Райде. — Ага, — ответила она, принимая ленту и собираясь прикрепить край к другому венку. Лицо её было отстранённым, глаза сверкали в свете мистических огней как-то заперто, будто смотрели вглубь и искали там ответы. — А что? — Ну, ты какая-то тихая и напряжённая, — пояснила Акане. — Будто нервничаешь. Райде тяжело вздохнула, завязав ленту. — Так и есть. Нейро с Биллом долго нет. — Мало ли, какие у этой парочки развлечения… — смешливо произнесла Акане двусмысленную фразу, за которой на самом деле пряталась любовь. Она взяла связку глаз, собираясь развесить их вдоль ленты и под венком. — Наверняка нашли для себя какую-то жертву на помучить. Или ищут ель получше. — А ещё, — добавила Райде, взяв свою порцию шариков, — Король. Не хочется портить ему сюрприз, это правда, но я теперь волнуюсь. Вдруг он пришёл раньше, чем мы рассчитывали, и теперь не знает, какого чёрта мы заперлись? — Думаю, Король поймёт, что мы заняты подготовкой. В любом случае, мы обязательно уделим ему всё своё время, как только закончим, — ответила Акане, однако тоже начав немного переживать. Цель данного сюрприза от начала и до конца — позволить Королю почувствовать себя глубоко любимым и невероятно важным для каждого из них. В целом, в эту Йольскую ночь каждый из демонов должен почувствовать, что они любимы и ценны для них, но Король, пожалуй, должен почувствовать и увидеть это в первую очередь. Последние несколько лет были тяжёлыми для Королевства, и в действительности на их Кровавом Короле пережитые испытания отразились едва ли не сильнее всех. По крайней мере, с позиции людей, — и если они на правах семьи, на правах друзей способны как-то это исправить, позволить Акура-Оу почувствовать себя лучше и напомнить ему, что здесь всё ещё его Дом, что здесь всё ещё находится его семья, которая всегда ждёт его и всегда ему рада, то они это сделают. Праздник — лишь один из наиболее эффективных способов показать, что Король незаменимо важен им. Но также он должен принести Королю и демонам всё, чего они могли бы желать: общение с близкими, общение с новыми людьми, веселье, развлечения, игры, вкусную еду, отдых и безопасность. Любовь, Дружбу, сплоченность и внимание в таком объёме, что они согреют лучше любого камина. Если все их приготовления не смогут помочь достигнуть поставленной цели, если результат не оправдает себя, и кто-то из демонов всё-таки почувствует себя обделённым… то всё, считай, было зря. Недели тайного планирования, недели работы и сбора людей, проведение всего в тщательном секрете и осторожности не только от близких людей, но и от самих демонов, чтобы избежать любой возможности утечки. И вот, когда эта ночь почти настала, они не могут пустить всё ёкаю под хвост. — Понять, может, и поймёт, — согласилась Райде. — Но эмоции — такая штука. Обида и загоны настигают нас раньше, чем разумные доводы, особенно людей и демонов, склонных больше к эмоциям, чем к хладнокровию. А Король — личность довольно вспыльчивая. Я боюсь, как бы Акура-Оу не расстроился из-за нашего отсутствия раньше, чем всё будет готово. Акане понимающе кивнула. — Да. Ну, с другой стороны, он демон, а демоны умнее нас, и рациональные мысли приходят к ним быстрее. И чаще. — Только и остаётся надеяться. — Райде тяжело вздохнула, вернувшись к украшению. Деятельность девушек прервалась, когда позади послышался грохот, чья-то ругань и визг. — Кричишь, как девчонка! — заметила Художница, на которую по воле случая (или не случая) свалился фонарик отрубленной головы. Он наделся на её голову, как маска, что выглядело ну очень смешно, так что взрыв смеха Райде, Акане, семьи Кедам и Летописца был неизбежен. Пеннивайз, видимо, испугавшийся неожиданного падения фонарика, осоловело моргнул и снял с головы своих Врат лишнюю голову. —… Хм, — задумчиво промычал Пеннивайз, осматривая дело своих же рук. — Пусть и бумажная фигня, но я всё равно крут. Настя закатила глаза. — Себя не похвалишь… — Ятори протянул это достаточно громко, чтобы всем было слышно, и Таверну снова наполнил смех. *** Билл поддел ботинком искристый снег и взметнул его вверх. На границе Королевства, там, где запад Персочи отделялся от другой территории густым лесом межмирья, лежал воздушный слой снега, по чистоте и неприкосновенности своей сопостовимый с девственницей. Демоны в силу своей природы не стесняются заходить на нетронутую территорию. Для них это нечто новое, любопытное. Людям же другие миры казались чем-то пугающим и непонятным, а лес межмирья — тихим и таинственным. Тревожным. Да и мало ли, что и кто из другого мира может забрести в Персочи? Болезнь Ичия была самым безобидным, что пришло из-за границы в этот мир. А ещё тут растут самые лучшие ёлки. — Мы ведь даже топоры не взяли, — с улыбкой произнёс Билл, оглянувшись на названного брата. — Какие жестокие женщины, да? Выгнали нас, бедных, на мороз. Ухмылка Нейро стала шире, обнажив острые зубы. — О, да. Бедные, несчастные мы. Демоны расхохотались. Как хорошо, что люди не слышали этого, иначе точно задохнулись бы от возмущения. В последнее время Билл и Нейро многому научились друг у друга, и в том числе привычкам. Теперь Сайфер периодически пытался строить невинный и шутливо-ущемленный вид, как это делал его товарищ, и даже вдали от тех, перед кем можно было паясничать, он все равно не удержался от забавного комментария. Впрочем, Нейро не отставал. Войдя в лес, демоны осмотрелись. Энергетика места была свободной, живой и искристой; бодряще холодной, напоминающей о жажде жить и выживать. Всё, как подобает зиме. Со всех сторон их окружали вековые ели, а метровые сугробы мешали передвигаться. Впрочем, их это не останавливало. Нужно было найти два идеальных дерева для их всполошившихся людишек. Было ли им жаль местных вечнозелёных, покрытых шапками снега красавиц? От двух елей лес не обеднеет, а во время праздника в помещениях будет стоять одуряющий запах свежей хвои, делая и людей, и демонов счастливыми. Да и в Йоль полагалось наряжать живые деревья. Почему-то это наполняло атмосферу искренностью и ощущением чуда, которого, признаться, сейчас всем не хватало. Даже демонам. Иронично ли, что демоны тоже порой нуждаются в чуде? У человечества сложился стереотип о том, что демонам чуждо всё человеческое, но на деле это людям совсем не чуждо нечто демоническое. Демоны, будучи живыми существами, не могли жить в одной темноте, как и не желали быть ослеплёнными вечным светом. Сила баланса куда более обширна и влиятельна, чем принято полагать, и распространяется куда дальше, чем многим сейчас известно. И в лесу гармония ощущалась особенно остро. Так что даже для демонов чудо не было чем-то, для чего они слишком ужасны или слишком хороши. Они привыкли в основном полагаться на свои силы и на свои навыки — что весьма оправдано, если вы послушаете истории из их жизней, — но лучик света извне в этой непроглядной дегтевой бочке последних лет… Он мог придать те самые силы, которых не хватало. По краю росли очень старые и высокие деревья, и выбирать из них было невозможно. Нужно было пройти вглубь, чтобы найти маленькие аккуратные деревца. Утопая в снегу, Билл и Нейро зашли в оттененный участок, направляясь вглубь. Потеряться они не боялись. В конце концов, они демоны и в любой момент могли применить свои способности, чтобы выбраться из чащи. Кто бы мог подумать, что Билл окажется перфекционистом. Когда Нейро остановился, осматривая невысокую ель, Билл, едва взглянув, задумчиво выдал: — Плюгавенькая она какая-то. Нейро кинул на него взгляд, который можно было интерпретировать никак иначе, чем «сам ты плюгавенький». Однако спорить не стал, и они пошли дальше. Через некоторое время они снова заметили невысокую ель, густо покрытую снегом. Билл тряхнул ее, и сугробы посыпались прямо на головы бедным демонам. Снега было так много, что демонов, неожиданно превратившихся в демонических снеговиков, при беглом взгляде можно было потерять на фоне заснеженного леса. Билл и Нейро переглянулись, телепатически высказав друг другу все, что думали об этой ситуации. «Можно было и поосторожнее», — выразительно говорило лицо Нейро. «Можно было и в сторону отойти», — отвечал Билл. Несмотря на саркастичность, оба не сдержались и прыснули со смеху. Облепленные снегом, оба выглядели просто смешно. Однако оба тут же вернулись к осмотру кандидатки на роль королевы ночи. Ель была неплохой, но Сайфер все глядел на нее, будто выискивая недостатки. Нейро критично поднял бровь. — Будешь гнаться за совершенством, упустишь всё, что стремилось его достичь. — По-твоему, я могу упустить возможности? — поднял бровь Билл. Нейро дразняще усмехнулся: — По-моему, ты пытаешься найти недостатки, с которыми можно жить. Ель хорошая. Почему бы не взять? — Тебя настолько привлекают ёлочки? — пошутил Сайфер. Нейро засмеялся так, что с ближней сосны, роняя снег, соскочила белка. — О, да. Чтобы насаживать на них непослушные брёвнышки. Широкая улыбка Билла на момент вздрогнула. Его взгляд обратился в сторону от Нейро, и былое веселье демонов застыло. — Ты об этом? — спросил Билл, резко повернувшись вправо. Нейро проследил за взглядом Билла, и… о, какая неожиданность. Воистину, в преддверие Йоля каких только чудес не происходит. — Кажется, мы нашли заказанное полено, — угрожающе улыбнулся Нейро. Билл повторил его выражение лица. Между деревьями мелькнула красная макушка. *** Шли часы. С Таверной давно было покончено (и даже не в смысле разгрома, что удивительно), и люди и демоны сидели за баром в ожидании парочки отправленных за елками демонов, пропустив по стаканчику. Чувствовалось удовлетворение от работы: не такое уж и частое чувство за последнее время, потому что не каждый труд они могли завершить с таким успехом. Даже ром казался слаще и ароматнее после нескольких часов совместных усилий по превращению старой, доброй, слегка одичавшей таверны в обитель кровожадной части Йольского настроения. Что-то было здесь и от их привычного Персочинского духа, и от той древней, многими простыми людьми забытой языческой традиции. Глаза-шарики смотрели на них со стен, прекрасные зелёные венки и ленты оживляли атмосферу, и, казалось, что дерево, из которого создана их Таверна, цветёт и возрождается. Алая кровь, алая мишура и дождик напоминали некоторым о славных временах самой зари Королевства, когда красные тона преобладали почти на сто процентов над другими цветами. Висящие головы и гирлянды-кишки в антураже стали выглядеть ещё забавней и атмосферней, а парящие фигурки фей гипнотизировали своим плавным танцем. Свечи пока не погасили. Свет огня смешался со светом гирлянд и отблесками мишуры и дождика: недостаточно светло, но и недостаточно темно — таинственный сумрак. Камин, в противоположность, был чёрен и холоден. Ребята решили дождаться возвращения всех демонов перед тем, как зажечь его. Пока он будет гореть, люди украсят принесённую ёлку, а после все отправятся на открытие мероприятия. Однако демонов долго не было. На какой-то момент даже возникло сомнение: точно ли убрали печать? Возможно, парни просто не могли войти. Но каждый по очереди проверил дверь, и она была открыта всем желающим. Чем дольше они сидели, тем больше становился риск: ведь Король тоже может нагрянуть в любую секунду. Тогда сюрпризу конец. — Да где они? — нервно спросила Райде, заметив, что стрелки декорированных под череп часов подползают к четырём. Летописец взглянула в треугольное окно — единственное во всей Таверне подобной формы. — Их только за смертью посылать… — вздохнула Акане, подлив себе еще рома. — Еще не вечер, а вы уже пьёте… — полушутливо прокомментировал Ятори. — Горе заливаю, — отшутилась Стилист. — Какое такое? — Тоску по баньке. — Акане вздохнула почти мечтательно, как дева о рыцаре. Говоря серьёзно, в баню действительно хотелось. После нескольких часов беготни по Таверне, по Замку, из Замка в Таверну и наоборот все изрядно вспотели, устали, и ничего не могло очистить лучше, чем хорошая, нагретая баня. Тот факт, что она была запланирована в любом случае, делало ожидание лишь мучительней. Они не могли оставить Таверну, пока Нейро с Биллом не вернутся. Этот разговор продолжался следующие полчаса, пока не раздался стук в дверь. Все почти одновременно обернулись. — Вернулись, что ли… — пробурчала Летописец и пошла открывать. — Э-э-э… — выдала она, оглядев пришедших. Нейро с Биллом действительно вернулись. Нейро затащил внутрь одну из ёлок, оставив ель побольше снаружи, чтобы потом оттащить ее в Замок, а Билл зашел, удерживая в воздухе… — Сасори?! — вскрикнула Летописец. Если бы кто-то мог достаточно внимательно посмотреть на неё в этот момент (что оба авантюриста с садистским удовольствием и сделали), то можно было даже заметить, что её и без того бледная кожа стала ещё на тон бледнее. Если она ещё немного так напряжётся, то сможет стать прозрачной. Билл и Нейро расхохотались её виду, найдя это забавным. — Вы где его нашли, вы что… вы зачем… ЧТО СМЕШНОГО? — Мы искали бревно, — ответил Билл, широко улыбаясь. Сасори, отдать ему должное, выполнял роль бревна на «ура» — с его равнодушием в данной ситуации могла посоревноваться разве что ложка. Его взгляд взирал на всех ошарашенных присутствующих пусто, даже тени раздражения или страха — ради приличия — никто не мог в нём найти. Приглушённый свет Таверны ситуацию не исправлял, делая и без того деревянную мимику Сасори совершенно застывшей. Полагалось, что похищенные обычно не рады быть похищенными — или рады, но в более редких случаях, а здесь… Тишина. Это был… довольно знакомый, спокойный, почти равнодушный Сасори, который был известен Акане довольно долго, с которым они прошли через определённое дерьмо, и с которым они расстались на годы, и она истерически засмеялась. Это было чертовски невообразимо! С одной стороны, они нашли Сасори, а с другой — притащили его, чтобы использовать, как Йольское полено. Нет ничего комичней и ничего трагичней этого момента. Столько времени было потрачено на поиски Сасори и на поиски правды, столько сил было отдано на то, чтобы эту правду переварить, и всё для того, чтобы развязка наступила так спонтанно и так… признаться, невовремя. Что, чёрт побери, всё это значит? Чем думали Билл и Нейро? Остальные присутствующие все еще пребывали в ступоре, не зная, как реагировать и что сказать. Что вообще с ним теперь делать? — Вы серьезно его сжечь предлагаете?! — Летописец всплеснула руками. На секунду она нахмурилась. Задумалась. Моргнула и закончила: — Нет, не вариант. Билл отпустил Сасори, и тот свалился на пол, сверля взглядом присутствующих и не говоря ни слова. — Почему бы и нет. — Билл наклонил над головой несчастного неизвестно откуда взявшуюся лампу. Из носика потекло масло, пачкая Сасори волосы и стекая по лицу на плащ. Все в лучших традициях Йоля. Он не шевельнулся, словно ему и больно-то не было. Акане не хотелось употреблять сравнение «кукла», потому что, несмотря на всё это поведение и весь этот вид… Не кукла. Совсем не кукла. Даже если сам Сасори так не считает. — Ты его уже и маслом поливаешь?! — наконец смогла выдавить из себя Райде. Как реагировать, она по-прежнему не знала. Все происходящее казалось лютой дикостью, чудным сном: из того разряда, в котором сейчас должен заявиться Король в костюме Санты Клауса и сказать, что он пришёл раздавать подарки, поэтому быстро гоните печеньки, или закидаю угольками. Словом, то, что могло бы быть на самом деле, но при этом не было ни малейшего представления, как до такого могло бы дойти. Тем временем Нейро самозабвенно устанавливал ёлку посреди Таверны. Акане скосила на него глаза. Тот упорото улыбался, так что сразу стало понятно — эти двое стебутся. — Билл, твою мать! — воскликнула она. — Что? — удивлённо обернулся тот, попытавшись сделать невинные глаза. Этому трюку он явно научился у своего загадочного друга. — Не пытайся, у тебя не получается, — отрезала Акане, однако сдерживая улыбку. Несмотря на всю абсурдность ситуации, все-таки шутка про бревно была смешной. — Где вы его вообще нашли? Он точно настоящий, или… Это какой-то ваш розыгрыш? — Акане бы потыкала его для уверенности, но не решалась сделать это. Было… слишком странно. — Да так… бродили по лесу, искали самую лучшую ель и случайно наткнулись на идеальное полено, — серьезно ответил Нейро. Не было понятно, шутит он или угрожает. Все повернулась к нему, синхронным молчанием выражая недоумение. — Ты ведь это не серьезно? — уточнила Летописец. — Я всегда серьёзен! — ответил Ногами. Не зная, что на это сказать, она попросту прыснула. — Господи боже… — Алёна на секунду прикрыла глаза. — И что мы будем с ним де… — Она повернулась в угол, где до этого на полу сидел Сасори, но сейчас не увидела там никого. — А… что… где… Что? Так он нам причудился? — Вовсе нет, — Билл тонко улыбнулся. — Сасори был более чем настоящим. — Значит — ушел! — всплеснул руками Пеннивайз. — Так надо догнать! — вставил Ятори. Акане тяжело вздохнула и уронила голову на руки. Она вдруг почувствовала, что ей нужен еще стаканчик рома. Всё вокруг немного кружилось: это правда было похоже на сон. — Пусть идет, — тихо, но так, что услышали все, сказал Нейро. — Незачем портить праздник. Послышался тяжелый вздох. То была изрядно утомленная за сегодня сюрпризами Летописец. — А полено-то мы где возьмём? — Да не волнуйся ты так, нашли мы полено, — успокоил ее Билл. — На улице лежит. — Надеюсь, вы не ёлку имеете в виду… — А, ты бы предпочла сжечь Сасори? Летописец посмотрела на Билла предельно осуждающе, но добилась от него лишь смеха. — Смешно. Ты смешной, — Алёна улыбнулась, сделав при этом как можно более меланхоличный и невпечатлённый взгляд. Билл, отсмеявшись, прищурился. — Я знаю. — В любом случае, — выдохнула Акане, — будет резонно оттащить его в гостиную. — Она сделала глоток, сморщившись от градуса. Кажется, пора было завязывать. Успеет еще наклюкаться вечером. Билл приподнял цилиндр в согласном жесте и, шутливо ответив: «Сию минуту», вышел за дверь, захватив заодно большую ёлку. Она была действительно огромной, людям поднять такое и вдесятером было не под силу, а эти читеры справлялись в одиночку, нисколько не напрягаясь. Но демоны выбрали очень удачную ель: такая будет восхитительно смотреться в просторном зале Замка. Как жемчужина, она украсит их дом сегодня ночью. Тем временем Нейро прочно установил небольшую аккуратную ёлочку в центре Таверны. Посмотрев на дело рук своих, он удовлетворенно улыбнулся и сделал шаг назад. — Что ж, теперь мы хотя бы можем нарядить ёлку. Пенни, сварганишь искусственные органы? — спросила Райде. — И мерцающие глаза. Ну, светящиеся, как фонарики, — добавила Художница, быстро сообразив, что будет отлично смотреться на ёлке. И они снова приступили к работе. *** Кирара вяло ковырялась в своей рыбе. Вечернее застолье, как и было предсказано, было просто смертельно скучным и тухлым, но выбирать не приходилось. Либо киснуть здесь, рядом с мамой, либо там — одному. Король вяло окинул комнату взглядом, пытаясь выцепить знакомые лица. Частью гостей были мамины друзья, «друзья» и коллеги, которые нанесли вежливый визит и покинут дом уже через минут двадцать, по стандарту; также тут были не очень многочисленные родственники, некоторые одноклассницы Кирары… Томоэ с семьей, к сожалению, ещё не пришёл. Что было особенно обидно, потому что Акура-Оу, вернувшись домой, отчаянно желал увидеть брата и поговорить с ним, но тенгов снегопад нарушил все планы. Япония никогда не славилась своим обильным снегом, но в этот раз осадки были едва не аномальными: дорогу завалило. Обычно такое бывает только в зарубежных мультиках, но вот добралось и до японской манги — Король мрачно рассмеялся собственной шутке. В любом случае, Нанами-тян позвонила Ока-сан и предупредила, что они с Томоэ и Киёши — их сыном — задержатся, за что долго приносила извинения. За время, которое она мямлила про непогоду, можно было уже сто раз доехать. Кирара поглубже воткнула палочки в рыбу, желая, чтобы та (ради приличия хотя бы) завизжала от боли. Акура-Оу понимал, что не вина брата и его жены в том, что так случилось; но он просто ничего не мог поделать с тем, что злился. Злился, что он на время вернулся в дом мамы, чтобы избежать ожидания в одиночестве, и в итоге все напрасно. «Куда бы ты ни бежал, ты везде берёшь себя с собой, да?» Акура-Оу поджал губы. Прочь горькие мысли. Сегодня праздник. Надо веселиться. Хотя веселье из-под палки было тем еще удовольствием. Нет никакого желания что-то праздновать, когда душу поглощает уже даже не серая, а все более тёмная реальность. Поглощённый все той же тоской, что и до этого, Король не заметил, как место рядом с ним оказалось занято. Он хотел рявкнуть на неудачника, так удобно подвернувшегося под руку, но одернул себя, признав знакомые тёплые глаза. — Матушка, — не сдержала удивления Кирара. Ако улыбнулась. — Ты непривычно тихая, милая. И выглядишь уставшей, — заметила Ако-сан, пригладив хвостики дочки. Король слегка поморщился от этого привычного опекающего действия, но принял его. — Расстроена, что Томоэ и Нанами-сан задерживаются? Кирара кисло поджала губы. Стоит ли матушке знать о переживаниях Кровавого Короля? У нее ведь есть дочь Кирара, желанная девочка, прошлое которой осталось в прошлом. И от этого становилось только еще более тошно. Акура-Оу ощутил себя запертым в клетке. В клетке девичьего тела и собственной жизни девочки из хорошей и уважаемой семьи. — Отчасти, — отмахнулся он. — Что-то тревожит тебя, — обеспокоенно и грустно сказала Ако. Кирара подняла на нее большие печальные глаза, но тут же отвернулась. — Ты не поймёшь. Отрезанный от всего мира. Забытый близкими и чужой в своей собственной семье. Тошно. Ако-сан положила руки на худенькие плечи дочери, приобнимая — несвойственная сдержанным японцам ласка, — и тихо сказала: — Я приняла тебя задолго до твоего рождения. Может, мне и не понять тебя, но ты мой горячо любимый ребенок, и если тебя мучает что-то, ты всегда можешь со мной поделится, даже если тебе кажется, что я не пойму. Я принимаю тебя и своей дочерью, и тем, кем ты была до своего рождения. Наверное, эти слова были тем, что Королю сейчас так нужно было услышать. Он благодарно обнял матушку, уткнувшись носом в ее плечо. — Я люблю тебя, мам, — так же тихо ответила Кирара. Стало чуть легче. Все-таки в собственном доме он не чужой — его любят таким, какой он есть, будь он ёкаем Акура-Оу или человеческой девочкой Кирарой. Акура-Оу прикрыл глаза и поглубже вдохнул. Запах любви, казавшийся забытым и далёким из-за крепостных стен одиночества, окутал его. Мама не всегда была идеальна, как и никто из людей, и иногда Королю казалось, что она будто бы игнорировала ту часть его жизни, не принадлежащую Кираре. Словно старалась об этом забыть — забыть часть его. Но сейчас, чувствуя её тёплые руки, слыша её поддержку… Возможно, всё не так уж и плохо? Но праздник веселее от этого не стал. Все те же тихие скучные посиделки в лучших японских традициях. Здесь была важная часть, его семья, но это всё ещё не было то, что можно было назвать Домом. Несмотря ни на что, тут что-то резко изменилось. Голоса, еле различимые, звали его по имени. По его истинному имени. Акура-Оу усмехнулся. Хватились-таки. — Мам, я к себе пойду, — сказал он и встал из-за стола. Никто не обратил на это внимания — все равно ребенку за взрослым столом было очевидно нечего делать. Мама посмотрела на дочку внимательно и немного грустно. Потом — Акура-Оу очень хотел надеяться, что ему не показалось, — на её лице появилась понимающая улыбка, и Ако поцеловала Кирару в лоб. — Конечно, беги, милая. Я тоже очень тебя люблю. Акура-Оу улыбнулся ей перед тем, как сбежать от этой скуки. В своей комнате Кирара устроилась поудобнее и закрыла глаза… *** Приготовления были окончены. Ёлки в Таверне и зале были наряжены, организаторы удовлетворены, а значит, настало время идти в баню. И все бы ничего, только Короля нигде не могли найти. Стоя в напряжённой гостиной Командного взвода люди только пожимали плечами. Они вместе с демонами оббежали весь Замок, внутренний двор и даже округу — Акура-Оу нигде не было. — Король почему-то долго не возвращается домой. Разве он не должен был уже давно вернуться? — Девочки из гостиной говорили, что видели его, но Маршал с Ромой направили его в Таверну, чтобы не выдать сюрприз раньше времени. И раз сейчас он не в Замке, то… — Значит, он все-таки ушел в свой мир, — заключила Райде, закусив губу. Летописец тяжело вздохнула. Акане села в мягкое, обитое бархатом кресло, устав носиться по лестницам и коридорам. — Не стоило оставлять его одного на весь день, — сказала Алёна. — Надо было, чтобы кто-то из нас или демонов был рядом. — Теперь уже все, — ответила Акане. — Можно попытаться позвать его. — Если он не обиделся настолько, что не захочет даже прийти, — заметила Королева. — Попробовать в любом случае стоит. В комнату заглянул Билл. Девушки взглянули на него, но он пожал плечами, говоря, что не нашел. За ним подтянулись остальные демоны и Юи — она изначально пошла со своим мужем. — Похоже, действительно остается только звать, — подвела итог Летописец. Говорят, что если очень сильно чего-то захотеть, то это обязательно сбудется. В королевстве Персочи сила слова была в приоритете, магия витала в воздухе, и это правило в полной мере работало в случаях, когда надо было ментально связаться с Персонажами. Они слышали призывы, как божества слышат молитвы верующих, и даже вслух говорить было не обязательно — мысль первее и чище слова. Слово — оболочка для мысли, для заложенной в него идеи, импульса. Чем точнее слово, тем эффективнее импульс проявляется вовне, но для того, чтобы позвать Персонажа, не обязательно подбирать оболочку. Достаточно послать импульс в том виде, в котором он зарождается у человека в сознании. Девушки сосредоточились. Им действительно очень хотелось чтобы Король сейчас был здесь, пошел с ними в баню и насладился праздником. Прошедшие годы были тяжёлыми для них всех, и единственный способ подлатать нанесённые раны — это провести праздник всем вместе. Никто из тех, кто находится рядом, не должен остаться забыт. Они в мыслях звали его по имени, вкладывая в этот зов все свое желание. Какое-то время не шло никакого отклика. Райде занервничала: она не чувствовала присутствия Короля или его ответных эмоций на их зов. В какой-то момент начали закрадываться мысли о том, что Акура-Оу просто не придёт, но они продолжали звать. Пока… — Чего надо, букашки? Все повернулись к камину. Возле него, облокотившись на кирпичную кладку, стоял Король собственной персоной, сложив руки на груди. Выражение лица у него было довольно кислое и даже недовольное. — Вас, — ответила растерявшаяся Акане. — Ваше-ство! — воскликнула Летописец. — Мы вас везде искали! — Неужели? — поднял бровь Акура-Оу. — Зачем? Мне казалось, вам и без меня замечательно. Присутствующие на какое-то мгновение впали в ступор, но почти сразу Райде спросила: — В смысле? Акура-Оу цыкнул, чуть не закатив глаза. — Вообще-то, мы закончили подготовку и пошли звать тебя, чтобы пойти в баню вместе. Но нигде не смогли найти. — Мы заняты были, простите. Мы должны были уделить вам время, — добавила Летописец. — Или хотя бы не загружать работой остальных демонов, тогда они смогли бы составить вам компанию. — Поверь, — Райде подошла ближе к Королю, глядя ему в глаза. — Мы так усердно готовились, потому что хотели закончить быстрее и сделать сюрприз для тебя. Мы надеялись, что закончим всё быстро, и тебе не придётся скучать без нас, но… Не успели, судя по всему. Король усмехнулся. Звучало так, как он и предполагал: букашки не забывали и не бросали его, а действительно были заняты подготовкой. Он знал это, но… Даже зная, устаёшь видеть доказательства обратного. Хотя, может, в процессе что-то шло не совсем по плану, складывались неловкие или смешные ситуации, и одну из таких он и застал, стоя под дверью Таверны, но это выглядело, как притягивание за уши того, как хотелось бы, чтобы обстояли дела, а не как есть на самом деле. Так кажется достаточно давно, и всё же он не позволяет себе срываться и рубить с плеча, потому что он сам был свидетелем тому, как и людям, и демонам могут заморочить голову негатив, чувство одиночества и ложные мысли, из-за которых нередко совершаются все непоправимые ошибки. Но он устал слышать только слова, но не видеть действия, устал от оправданий и бесконечных объяснений того, почему вышло так, а не иначе. И, как обычно, никто ни в чём не виноват! Просто так сложилось. Просто так потекли события. Заколебало. — Чем же вы их так загрузили? — спросил Акура-Оу скорее меланхолично, чем искренне заинтересованно. Что ж, букашки пошли с ним на контакт — он сделает небольшой шаг в ответ и посмотрит, что будет дальше. — Ёлки нам таскали и помогали украшать, — с готовностью ответила Акане, умолчав, однако, о внезапном появлении Сасори. Об этом как раз хотелось забыть. Королю, правда, в любом случае необходимо будет знать об этом — всё же это Король, — но… Потом. Сначала им всем нужно немного радости, а работа и тревоги подождут хоть раз в этом году. — И полено принесли, — добавила Райде, указав в угол. Там действительно лежало толстое, колоритные полено, которое можно было даже с небольшой натяжкой назвать бревном. — Ваше Величество, мы не можем праздновать без Вас. Это будет совсем не то. Вы очень важны нам, каждый здесь это подтвердит, — сказала Летописец и подошла к Королю, чтобы обнять. Тот встрепал ей волосы и немного натянуто улыбнулся. — Ладно уж, букашки. Говорите, закончили все приготовления? — Да. И собирались в баню, — ответила Райде. — Баня. — Улыбка Акура-Оу перешла в усмешку. — Звучит неплохо. Всяко веселее, чем на семейном застолье. — Король слегка скривился, но все же довольно мягко, вспоминая мамины слова. — У Вас было застолье? — поинтересовались люди, внимательно глядя на Его Величество. — Расскажите, чем занимались дома! Это было какое-то японское мероприятие? — Рассказывать нечего. — Король закатил глаза. Вспомнились тёплая улыбка мамы и её немного грустные глаза. Его собственная улыбка тоже немного отдала грустью. Внезапно в голову пришла мысль, что хотя мама и сказала, что принимает его любым, но в собственном королевстве его принимают исключительно Кровавым Королём — не Кирарой. Его здесь никогда не называли по имени, и также, как дома мама пыталась не затрагивать тему прошлой жизни Короля, так и здесь старались не особо часто упоминать его бытность Кирарой — по крайней мере, это то, как оно выглядело. Хотелось бы, чтобы его близкие из родного мира тоже были здесь. Хоть так, но собрался бы круг, принимающий его любым, будь то Акура-Оу, мальчик Кирихито или девочка Кирара (по крайней мере, он надеялся, что здесь его принимают хоть с одной стороны). Но невозможно было соединить два мира — это цена, которую приходится платить всем, кто заводит близкие знакомства в других мирах. Приходится либо выбирать, либо совмещать. Он обязательно проведёт время с Нанами и с братом, но сначала вдоволь навеселится здесь, коли пришел. — Но я расскажу. Позже. — Ну, раз все во всем разобрались, думаю, самое время пойти, иначе к приходу гостей не успеем, — сказала Акане. — И будем встречать их в весьма интересном виде, — добавил Билл. Хор двинувшихся в сторону бани людей раздался эхом в коридоре замка: — КОШМАР! Король усмехнулся. Да, разобрались.