Часть 12
27 января 2023 г., 00:00
Гермиона проснулась от жажды. С трудом распахнув глаза, она села на кровати, щурясь от солнца. Через мгновение повернула голову влево и чуть не вскрикнула от неожиданности. Рядом с ней сопел Блейз. Простынь, заменяющая ей одеяло, скомкалась вокруг его ног, скрывая наличие хоть какой-то одежды. Сам парень спал без футболки.
С ужасом соскочив с кровати, Гермиона оглядела свой прикид и выдохнула: вчерашняя одежда, мятая и несвежая, оставалась на ней. Подойдя к прикроватной тумбочке, Гермиона взяла свою палочку, после чего, обогнув кровать, попыталась с помощью магии стянуть с Блейза простыню, чтобы убедиться, что и на нём тоже осталась хоть какая-то одежда.
Забини, заворчав, недовольно приоткрыл глаза. Через секунду непонимания он вскрикнул от неожиданности, отодвинувшись назад. Ударился головой о край кровати, недовольно выдохнул и замер, недоверчиво глядя на испуганную Гермиону.
— Зачем подкрадываться и пугать?
— Я хотела убедиться, что ты… то есть я… — Гермиона закрыла глаза, выдыхая. Было крайне неловко. — Я хотела убедиться, что мы вчера не наделали глупостей.
Глаза Блейза округлились, и он энергично замотал головой, отрицая догадку девушки:
— Мы продолжили говорить на кровати. В какой-то момент ты уснула. Я думал, что надо уйти домой, но через минуту после этого уснул сам. Мы с тобой немало выпили вчера.
— Да, это я сама поняла.
Почесав глаза, Гермиона взяла стакан и налила себе воды. Выпив залпом всё содержимое, она посмотрела на Блейза и хмыкнула. Он провожал влюблённым взглядом стакан. Она налила ещё воды и протянула ему.
Сама же в это время пошла в ванную смывать остатки ночи и слез. Умывшись, Гермиона выглянула в комнату. Блейз лежал, бездумно глядя в потолок.
— Ты же в курсе, что я сегодня улетаю?
— Намёк на то, что мне пора?
— Ты догадливый, — она послала ему улыбку.
Блейз натянул на себя футболку, валявшуюся до этого на полу, взял со стола палочку и, подмигнув подруге, испарился в воздухе.
Гермиона тяжело выдохнула, разворачиваясь назад к ванной. Ей нужно было принять душ, собрать вещи и купить подарок на свадьбу, который она так и не удосужилась приобрести заранее.
Включив воду и скинув с себя одежду, она забралась под тёплые струи, обхватила колени руками и уставилась в никуда. Блейз был влюблён в Джинни. Это нужно было переварить, но при одной мысли об этом у Гермионы скручивались внутренности. Она не особо любила лезть в чужую жизнь, в чужие отношения, и тем более в чужие чувства. Но когда дело касалось близких людей, она не могла просто не обращать внимания.
Она всегда желала друзьям всего самого лучшего. Поэтому полезла к Рону с разговорами о Лаванде. Поэтому в школе старалась говорить с Гарри о Джинни. И с Джинни о Гарри.
Блейзу же было нельзя помочь. И это причиняло Гермионе боль. Она крепко зажмурилась, отгоняя от себя мысли, и встала на ноги. Душ. Вот, что было важно. Душ, свежая одежда, подарок. Самолёт. Свадьба её лучших друзей.
Она должна была быть сегодня счастлива, потому что её лучшие друзья женятся.
Абсурдом был тот факт, что одно и то же событие приносило ей и искреннюю радость, и непроизвольную тоску. Она разделяла счастье двух лучших друзей, но вместе с тем делила и невыносимую боль.
Выйдя из душа, Гермиона быстрым движением палочки высушила волосы, после чего начала собирать вещи. Она долго размышляла над своим нарядом на свадьбу. Она знала, что Джинни любит красивые и изящные вещи не только на себе, но и на других. Грейнджер могла выбрать что-то простое, и подруга бы ничего не сказала, но если бы она пришла в чем-то более изощренном… Стиснув зубы, Гермиона с помощью «акцио» достала чёрное атласное платье с верхней полки шкафа. То самое, с которого всё началось.
Воспоминания немым фильмом пронеслись у неё перед глазами. Покер, ухмылка, его пальцы на каждом участке кожи…
Спрятав платье на самом дне сумки, Гермиона поежилась. К чёрту. Главное —Джинни оценит.
Гермиона подобрала подходящее белье, достала кошелёк, билеты на самолёт, паспорт, несколько раз всё перепроверила, после чего переоделась в комфортную для перелёта одежду и вышла из дома.
Первым делом ей нужно было заскочить в магическую часть Палермо. Времени до вылета было много, поэтому она в очередной раз решила прогуляться пешком. Погода, как и время, ей это позволяла. Гермиона довольно быстро придумала, что подарить на свадьбу. На самом деле, наверное, она всегда знала, что именно подарит Джинни.
Возможно, подарок не был верхом романтики, но Гермиона точно знала, что друзья оценят. Дорогое волшебное постельное белье. Родом из Милана, от лучших волшебных дизайнеров мира. Шёлковое и потрясающее. Сохраняющее нужную температуру, подстраивающееся под желания волшебников. Обладающее такими свойствами, что и сон, и секс не оставят равнодушными никого. Джинни о нём мечтала. Но белье стоило таких денег, что оно так и продолжало оставаться лишь мечтой.
Гермиона понимала, что ей не по карману такой подарок. Но ей было куда важнее увидеть шокированное и радостное лицо подруги. Поэтому она и направлялась в небольшой бутик, где видела несколько нужных наборов.
Оставив круглую сумму в магазине, Грейнджер вышла на площадь с счастливой улыбкой на лице. Ей не терпелось скорее приехать в Лондон и оказаться уже в завтрашнем дне. Она добралась до аэропорта, фантазируя и рисуя в голове платье Джинни.
***
— Гермиона! — будущая Поттер крепко обняла подругу, радостно подпрыгивая на месте. — Мы не виделись пару недель, а ощущение, что я не видела тебя несколько месяцев. Ты не похудела? Выглядишь сногсшибательно! — Я в старых бриджах, которым уже лет семь, и футболке, которая потеряла свою актуальность полвека назад, — Гермиона выгнула бровь, усмехаясь. — Ты настолько потрясающая, что даже в этом выглядишь отлично, — Джинни подмигнула, пропуская девушку в дом. — Будешь чай? — С радостью. Где Гарри? — Ещё на работе. Кстати, не помню, говорила или нет, но вы сегодня будете вдвоём. Гермиона остановилась у подножья лестницы и развернулась, с непониманием глядя на кухню, где Джинни доставала кружки. — О чём ты? — Я серьезно не говорила? С этими предсвадебными хлопотами всё из головы вылетело, извини. Это всё глупость, конечно, учитывая, что мы с Гарри уже кучу времени живём вместе, но традиции есть традиции. Мама считает, что я как единственная дочь должна честь неписаные правила. Гермиона, уже добравшаяся до кухни, нетерпеливо вздохнула, всем своим видом показывая, что кое-кто слишком много болтает, упуская суть. — По традиции невеста должна ночь до свадьбы провести в доме родителей. Типа я вся такая чистая и невинная, а Гарри забирает меня из родительского гнёздышка в новый взрослый мир и в новую семью. Полная чушь. Ожидаю, что мама будет весь вечер вспоминать мое детство, утирая слезы, и плести мне косички. Джинни хмыкнула, разливая по кружкам кипяток. Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить, читала ли она об этом где-нибудь. В голову ничего не приходило. — Умоляю, заплети и Гарри пару косичек на ночь. Не хочу страдать сегодня одна. — Джинни опустилась на стул, но уже через минуту снова вскочила на ноги, радостно улыбаясь: — Мерлин, как же я счастлива! Даже не верится. Я завтра выхожу замуж. Замуж, Гермиона, ты можешь себе это представить? Она не могла. Вчера вечером у неё были точно такие же эмоции, как и у подруги, пока Блейз не разрушил радостную атмосферу своим признанием. Гермиона закусила внутреннюю часть губы, глядя на подругу новым взглядом. Она смотрела на её рыжие, слегка вьющиеся волосы, яркие веснушки и светящиеся счастьем глаза. Они могли бы быть с Блейзом красивой парой. Где-то там, в другой реальности, в другой вселенной, у них наверняка могло бы получиться. Но они были в этой. И Гермиона была этому рада. Она искренне улыбнулась в ответ и обняла подругу, подхватывая её настроение: — Ты выходишь замуж!***
Домой Гарри вернулся взволнованным и рассеянным. Гермиона успела переодеться в домашнюю одежду и стояла в гостиной, глядя на лучшего друга. Он нервно улыбнулся девушке, стягивая с себя галстук и целуя Джинни в щёчку. — Привет, Гермиона, — он подошёл ближе и обнял подругу. Грейнджер почувствовала его холодные пальцы рук. Джинни, казалось, совершенно не переживала перед завтрашним днём. Поздоровавшись с женихом, она упорхнула в их спальню, продолжая собирать вещи к родителям. Свадебное платье с самого начала дожидалось невесту в её бывшей комнате. — Ты как? — Гермиона сжала локоть Гарри, заглядывая ему в глаза. — Честно? Шёл домой на негнущихся ногах, — Поттер криво улыбнулся, запуская ладонь в волосы, — мне нужно выпить. Нервничаю ужасно. Убить Тома Реддла было проще, чем жениться. Гермиона улыбнулась. Она прекрасно понимала друга. К тому же это было более, чем ожидаемо. Гарри, кивнув ей, поднялся в спальню к Джинни, чтобы также переодеться в домашнюю одежду и переговорить с девушкой прежде, чем та уйдёт. Гермиона сидела в гостиной в ожидании, когда кто-нибудь к ней спустится. Весь день казался ей длинным и странным. Как в детстве, когда с нетерпением ждёшь Рождество или День рождения. Каждый день разделяющий тебя и праздник растягивается, а минутная стрелка замедляется, действуя на нервы. Джинни спустилась вместе с Гарри. Она улыбалась, с искренней радостью смотря на всё, что её окружало. Буквально светилась изнутри. — Гермиона, ты за главную. Приглядывай за ним, — она подмигнула подруге, поворачиваясь к выходу, но через минуту снова посмотрела на Гарри: — Ты же помнишь про обещание, данное мне ещё в школе? Он нахмурился, пытаясь понять, о чем идёт речь. Гермиона видела, как крутятся шестерёнки в его голове. Через мгновение осознание опустилось на него, и он, нервно усмехнувшись, сказал: — Нет, Джин. Не дождёшься. Она хмыкнула, разворачиваясь, но задержала свой взгляд на Гермионе и легонько коснулась пальцем уголка губ. Общение без слов. Хоть Грейнджер и понятия не имела, о чём речь, она улыбнулась в ответ и встала, чтобы обнять подругу. Скорее всего, это был последний раз, когда она обнимала незамужнюю Джинни Уизли. — Получается, у нас с тобой девичник? — Гарри закрыл дверь за девушкой и повернулся к Гермионе. — Сто лет такого не было. — Получается так. Рона не хватает. Гарри кивнул, после чего сказал, что Рон, скорее всего, так же, как и остальное семейство, сейчас в Норе. Достав бутылку вина из шкафа и с грустью посмотрев на её содержимое, он поставил её на журнальный столик. — Хочется выпить прямо сейчас. Переживаю ужасно, — он нервно сглотнул, — но я хочу принять душ. Потом, скорее всего, я буду уже не в состоянии. Если хочешь, можешь налить себе пока что. — Я дождусь твоего возвращения. Гермиона проглотила улыбку, провожая друга глазами. Заслышав воду, она поднялась в свою комнату и достала из своей сумки две тканевые маски для лица, взятые с собой для утра после свадьбы, и свой фотоаппарат. Сейчас ей почему-то ужасно хотелось воспользоваться этими вещами не по назначению. Её вообще-то никогда не интересовали такие вещи, но сейчас хотелось быть похожей на Джинни и подарить другу воспоминания, которыми он никогда ни с кем не поделится. Она знала, что парни не любили все эти «женские штучки», но Гермионе казалось, что так она сможет разрядить обстановку и хотя бы немного успокоить Гарри. Когда он спустился по лестнице вниз всё ещё с влажными волосами и капельками воды на лице, Грейнджер с улыбкой махнула в воздухе парой масок, и Гарри устало выдохнул, закатив глаза: — Мерлин… Гермиона открыла вино взмахом палочки и разлила содержимое по бокалам. После чего, продолжая иронично улыбаться, открыла одну из масок: — Мне кажется, это именно то, что мы с тобой должны сегодня сделать. — Честно говоря, я думал, что мы будем говорить о том, как сильно мы повзрослели за последние годы и всё такое… — Одно другому не мешает! — Гермиона, всучив другу бокал вина, пододвинулась ближе и практически молниеносно положила на его лицо маску. Она победно вскинула руку, после чего, достав свою маленькую камеру, сделала снимок недовольного Гарри. Отпив несколько глотков вина, она открыла вторую маску и положила её себе на лицо. Глупо, наверное, но ей казалось, что это действительно то, что они должны делать. Дурачиться. Быть лучшими друзьями. В последний раз быть просто Гарри и просто Гермионой. Без скобочек. Без ярлычков. — Ну что? Как твоя Италия? Как Луна? Гермиона улыбнулась Гарри, несмотря на то что в голове пронеслась та сцена у палаток. Рано или поздно другу придётся рассказать. Это неизбежно. — Всё отлично. Ты знаешь, что я приболела после этой поездки, но в целом самое важное мы сделали. Надеюсь, вы приедете, когда всё уже будет готово. Пространство огромное! Невероятно чистый воздух! И всё, абсолютно всё вокруг насквозь пропитано магией. Невероятное место. Правда. Не представляю даже, что будет, когда Луна откроет питомник. — Когда она его откроет, мы однозначно приедем. Джинни не сможет оставаться в стороне. Гарри улыбнулся, отпивая вина, и Гермиона с трудом сдержала смех. Слишком прекрасным он выглядел в маске для лица. — Как твои друзья? Как Малфой? Надо бы смутиться. Надо бы почувствовать тревогу. Но лёгкая энергетическая волна, слегка коснувшись волос Гермионы, ушла прочь. Она привыкла к его фамилии. Привыкла, потому что его фамилия и без того жила в ней. Где-то на задворках сознания. Где-то чертовски глубоко. — Я всё ещё думаю, что вас с ним связывают какие-то тайные отношения. Ты слишком часто заводишь разговор о нём. — Ну да, со слезами на глазах завтра у алтаря, глядя на Джинни, я буду представлять Драко Малфоя. Гермиона прыснула, придерживая маску, чтобы та не свалилась. Наверное, уже несколько глотков вина смогли хоть чуть-чуть, но успокоить Гарри. — Мы наладили с ним отношения, если так можно сказать. Она прикрыла глаза, вспоминая, как тянулась к его губам, пока он ритмично выбивал из неё её же сущность. Его нежную, гладкую кожу с миллионом соблазнительно привлекательных вен. Его чуть хриплый голос в те самые моменты. Говорить о нём как о человеке из компании было чем-то неправильным. Незаконным. Она каждым словом изменяла себе, несмотря на то что никогда не врала. Слов никогда не будет достаточно, поэтому в её случае проще было молчать. Ведь даже если открыть всю правду, других людей под кожу не запустить. Невозможно объяснить эмоции и чувства. Нельзя сказать почему. Вздохнув, она добавила: — Мы привыкли друг к другу. Что касается остальных: тем более всё отлично. Наша с Дафной книга закончена. Я имею в виду свою работу. Да, честно говоря, думаю, что и её работа тоже подошла к концу. Мы действительно трудились не покладая рук. Блейз… Гермиона сглотнула, скосив глаза на друга. Что можно было сказать о Блейзе в его присутствии? Она была в ловушке собственных моральных соображений. Она ненавидела такие ситуации. Ненавидела то, что сравнила двух друзей в эту самую секунду. Гарри был лучшим человеком в её жизни. Добрым. Искренним. Отчаянно смелым. Самым близким и родным. Никого она не подпускала так близко. Он буквально был в курсе всего. Конечно, Рон не был менее важен, но он просто никогда не смог оценить бы внутренний мир Гермионы. Они были по-другому близки. Просто как лучшие друзья. Просто как люди, готовые отдать жизнь друг за друга. С Гарри же у неё была платоническая любовь. Что-то необъяснимое. Особенно всё усилилось, когда она потеряла родителей. Закопала саму себя так глубоко в их памяти, что уже никто не мог вернуть её обратно. Они с Гарри стали ещё ближе. Они оказались в одной лодке с названием «Горе». И вместе плыли по течению, поддерживая друг друга немыми взглядами. Гарри был братом, Гарри был детством и отрочеством, да что уж греха таить, он же был и её юностью. Они пережили вместе всё. Блейз же… Он стал её отчаянной, потерянной молодостью. Визуализацией её боли. Она встретила его, внутренне умирая. Она полюбила его, спасаясь от отчаяния. Но тем не менее он был человеком. Прекрасным другом. Он все прошедшие месяцы отвлекал её от тоски, помогал справиться с болью и пережить ее «конец». И он достиг невероятных результатов. Блейз был её вторым солнцем, её улыбкой и её танцем. И он любил Джинни. Гермиона стянула с лица маску и сделала несколько глотков вина, прежде чем продолжить мысль: — Блейз — мой третий лучший друг после вас. Он действительно хороший человек. Я знаю, что вы никогда не подружитесь и не найдёте общий язык, но, поверь, он должен был мне встретиться на моем жизненном пути, чтобы я окончательно стала той, кто я на самом деле есть. Гарри слегка сузил глаза, всматриваясь в лицо подруги. Она видела, что это не было проявлением обиды или ревности, нет. Он пытался убедиться в искренности её слов. Потому что Поттер знал: такие заявления из уст подруги слишком серьёзны. И через минуту молчания он улыбнулся. Он повторил действие Гермионы, стянув с себя маску, и честно сказал: — В таком случае я ему благодарен. И искренне рад, что ты не одна в своём новом мире.***
Гермиона нервно стояла у своего кресла, совершенно точно зная, что быть она должна сейчас не здесь. Гарри с Джинни выделили ей место в первом ряду как родственнице. Этот ряд с ней разделяло только семейство Уизли. Большинство гостей сидело на своих местах, тихо переговариваясь, но сама Гермиона не могла найти себе места. Что-то внутри не давало ей покоя. Джинни уже давно сказала, что не хочет, чтобы кто-либо видел её в свадебном платье до церемонии. Это было её больной темой. Она не позволила увидеть себя в платье даже Молли. Никому. Но Гермионе казалось почему-то, что в этот момент она должна быть с подругой. Другого места просто не было. И поэтому, закусив внутреннюю сторону щеки, девушка тихо и незаметно покинула свой ряд, скрываясь в гуще цветов. Гарри с Джинни сняли относительно небольшой, но красивый домик с целой кучей спален и всего одной гостиной. Он изначально позиционировал себя как дом для торжеств. Не столько он, сколько огромный сад вокруг. Здесь было буквально всё: множество небольших беседок, два бассейна, огромный сад вокруг всего пространства. Честно говоря, вся территория была как большой лабиринт. В целом это было сделано специально для свадеб, чтобы невесты могли выходить из небольшого домика незамеченными, но для простых людей этот лабиринт был проблемой. И Гермиона шла, как слепой котёнок, просто веря в то, что её интуиция её не обманет. И она не обманула. Крохотный домик, больше похожий на гараж или баню, имел в себе не больше трёх комнат, на двери одной из которых была вырезана омела. В эту дверь Гермиона и постучала. — Кто? — нервный и дёрганый голос. — Джин, это я, знаю, ты просила не проверять тебя, но я почем… Гермиона не успела договорить фразу, как дверь перед ней распахнулась, позволяя увидеть Джинни. На самом деле подругу она не видела, только её платье. Глаза Грейнджер непроизвольно округлились, рассматривая буквально произведение искусства. Ее платье было как сахарная вата, как облако, невесомое и полупрозрачное. Огромными хлопьями будто бы дыма оно скапливалось в её юбке, светясь изнутри. Светилось всё платье. Жёлтыми, фиолетовыми, голубыми огоньками, оно буквально искрило, ослепляя смотрящего. Платье было неземным. Поистине волшебным. — Скажи мне, как я выгляжу, — Джинни нервно поправила края платья, глядя в лицо подруги. Но сама Гермиона не могла оторваться от этой ткани. От этого материала, от гениальности дизайнерской идеи. Платье Джинни было без рукавов, оголяя плечи и руки девушки, собирая всё внимание на вырезе и пышной юбки. Платье блистало вместе со своей хозяйкой. Притягивало внимание. Завораживало. — Мерлин, ты просто богиня, — Гермиона не кривила душой, продолжая с очарованием смотреть на подругу. — Мне вдруг стало страшно. Это ведь не шутка. Я правда сейчас выйду замуж. Невероятно. — За любимого! — Грейнджер оторвалась от наряда, поднимая взгляд к лицу Джинни. — Вот именно! Это огромная ответственность! Огромная! Гермиона, я через несколько минут стану женой. А вдруг я не готова? Гермиона прокляла Блейза внутри себя. Прокляла его восхищённый взгляд, которым бы он однозначно смерил девушку, если бы видел её в этот момент. Прокляла каждое его «против», живущее в ней. — А кто-нибудь был готов к замужеству, Джин? Твоя мама? Мама Гарри? Никто не знает, что их ждёт в будущем и в этом, наверное, смысл, отчасти. Ты его любишь. Он любит тебя. И остальное не имеет значения. Сейчас ты выйдешь замуж за Гарри Поттера. Ты сделаешь это. Потому что всю свою жизнь любишь этого человека. Глаза Джинни округлились от ужаса, и она нервно начала ходить взад-вперёд по комнате: — Я выйду замуж за Гарри Поттера. Годрик… Я что, пропустила последние десять лет? — Джин, это твой Гарри. Твой. Ты творишь свою историю, а не чужую. Развернувшись лицом к подруге, Джинни тяжело вздохнула, кивнув. Она и так это знала. Но, наверное, ей нужны были эти слова. Она нервно кивнула, выходя из этой комнаты. Тропинка от дома вела их к тому самому лабиринту. Но начало лабиринта было свадебным. Всего два входа: для отца и дочери. И всего один выход: к алтарю. Гермиона поцеловала подругу на прощание и развернулась, чтобы занять своё место и дать знак оркестру, но Джинни остановила её, ухватив за локоть: — Скажи мне, что это не ошибка. Блейз взвыл внутри Гермионы, но та, улыбнувшись, спросила: — Ты думаешь, это ошибка? — Нет! — Джинни закусила губу. — Но вдруг я всё испорчу? — Вы много лет вместе. И вы любите друг друга. Ты не сможешь ничего испортить. Он от тебя без ума. Правда, Джин. Что говорит тебе твоё сердце? — Бежать к нему прямо сейчас, потому что я обожаю, когда он в костюме, — она нервно усмехнулась, дёргая плечом. — Тогда чего ты ждёшь? Джинни кивнула, сдерживая слезы, и махнула Гермионе рукой, показывая тем самым «пора». Грейнджер, выбежав из зарослей, кивнула оркестру и заняла своё место. Гарри уже стоял у алтаря, нервно щёлкая пальцами и глядя на пустующую дорожку. Музыка началась. И каждая секунда растянулась. Гермиона видела, будто в замедленной съемке, как выходит Артур. Как медленно и аккуратно он протягивает руку дочери. И как Джинни выходит в свет. Как все гости замирают после общего «ах». Мир замер, наблюдая за магией. Но магия была не в платье. Не в волшебных палочках всех присутствующих. Не в земле и не в воздухе, как об этом писалось в романах. Магия существовала между двумя зачарованными взглядами. Магия была в светящихся зрачках Джинни, смотрящих на Гарри. И магия была во взгляде Гарри, который, игнорируя свет платья, смотрел в лицо любимой девушке. Магия была скована в их любви. Артур проводил дочь до будущего мужа, и, улыбнувшись Гарри, сел на место. Гермиона задержала дыхание, глядя на любимую пару. Рон справа сжал её ладонь, разделяя с ней это напряжение и щенячий восторг. — Мы собрались здесь… Гермиона буквально почувствовала, как глохнет мир вокруг неё. Она смотрела на лучших друзей и впервые видела то, о чём говорила Дафна, то, что она сама успела понять и принять. Она видела любовь. То невесомое чувство, которое, как бы не пытались, никогда не опишут в книгах. Гарри смотрел на Джинни тем самым взглядом, от которого сердце любой девчонки разломается вдребезги. Он сжигал её своей любовью. Он сжигал своей любовью всю церемонию. Хотя, возможно, Гермиона просто видела глубже, чем надо. Но Джинни отвечала огнём на огонь. Её глаза горели, нервно бегая по лицу будущего мужа. Джинни сгорала от эмоций. От страха и непередаваемого восторга. И каждый из гостей знал: она возродится, как Феникс. — Да, — нервно, но громко произнёс Гарри. Гермиона не услышала, прочитала по губам. — Да, — почти в унисон ответила Джинни. И шум аплодисментов и радостных воплей обрушился на голову Гермионы, в то время как она, сама того не подозревая, подскочила на ноги, хлопая в ладоши и становясь частью этого шума. Гарри надел кольцо на палец невесты, после чего, неловко улыбнувшись, поцеловал Джинни. И этот поцелуй однозначно был лучшим, что Гермиона Грейнджер видела в своей жизни. Через несколько минут все гости переместились в противоположную сторону сада, где было множество столов и бар. Маленькие эльфы в деловых костюмах и с бабочками на шее гуляли среди гостей, предлагая им напитки и принимая заказы. Джинни с Гарри сидели ближе к центру на небольшом возвышении, тихо переговариваясь друг с другом. Гермиона с бокалом шампанского сидела в компании братьев Уизли, ожидая свой Цезарь и наблюдая за дёрганым Роном. — Что с тобой? Друг в очередной раз дёрнулся, поворачиваясь и тяжело вздыхая: — Я здесь с Лавандой, — заметив удивленное лицо Грейнджер, он добавил: — Я привык думать, что к твоим словам стоит прислушиваться. Обычно ты говоришь важные вещи. — Приятно слышать, — она улыбнулась, — но почему ты так нервничаешь? И почему её нет с тобой тут? Рон нервно покрутил головой, после чего, закусив губу, однозначно начал врать: — Я не сказал Гарри и Джинни, не знал, как они к этому отнесутся. Да и вообще, зачем она нам тут? Мы тут сидим небольшой семейной компанией, нам и так отлично, верно? Тем более без мамы с папой можем пить сколько угодно, не сталкиваясь с осуждающими взглядами. Гермиона прищурилась, слушая оправдания друга, но приставать не стала, решив, что разберется с этим позднее. Вскоре столы заполнились блюдами, и гости утихли, принимаясь за угощения. Рон без интереса ковырялся в своей тарелке, время от время неловко поглядывая на подругу. Устав от этих взглядов, Гермиона подвинулась ближе к Джорджу, начиная расспрашивать друга о его делах в магазине и ближайших планах. Когда трапеза прекратилась и большая часть столов исчезла, позволяя устроить танцпол, Гермиона подошла ближе к бару, чтобы заказать себе коктейль и увидеть наконец-то среди гостей Лаванду. Ей было интересно узнать, что именно скрывал Рон и почему он так нервничал. К тому же ей хотелось увидеть, как взаимодействует новоиспеченная пара. Облокотившись на барную стойку, Гермиона наблюдала за первыми гостями, которые, неловко хихикая, вышли на танцпол. Она улыбнулась им, после чего повернула голову влево, рассматривая небольшие компании и переговаривающиеся парочки. Когда через несколько секунд Гермиона натолкнулась взглядом на того, кого увидеть она совершенно не ожидала, её улыбка спала, а сердце на мгновение остановилось. Её прошиб холодный пот. Гермиона зажмурилась, крепче сжимая ножку бокала, а когда открыла глаза, поняла, что столкнулась взглядом с Эйданом. Его брови удивлённо поползли вверх, но уже через пару секунд, взяв себя в руки, он улыбнулся ей и, сказав что-то своей спутнице на ушко, пошёл к Гермионе навстречу. Она выдохнула и сделала несколько глотков, морально готовясь к разговору с ним. Грейнджер видела, как Эйдан смотрел на лицо подруги. Именно эта картинка терзала её последние три месяца. Именно этого она боялась, поэтому плакала. Влюблённый взгляд, обращенный не к ней. — Привет. Он занял стул рядом с ней и, подозвав рукой бармена, заказал себе виски. — Привет, — она повторила его действие, занимая стул. Сердце, очнувшись, нервно билось в груди. Ревность и обида, возродившись внутри, давили абсолютно на все органы. — Что ты тут делаешь? — он отпил пару глотков, с интересом глядя на девушку. — Что я делаю на свадьбе своих лучших друзей? Он улыбнулся, слегка качая головой. Гермиона насильно заставила себя отвернуться, чтобы не влюбиться снова в его улыбку. Родную и добрую. Совсем не похожую на малфоевскую. — Я слышал, что ты переехала в Италию. Не думал, что ты вернёшься в Лондон так быстро. — Я приехала на свадьбу. В понедельник вернусь домой в Палермо. По-твоему, я могла пропустить такое важное событие? — Гермиона бросила в его сторону осуждающий взгляд, приобретенный после общения с Драко. — А вот что ты тут делаешь? Эйдан, столкнувшись с холодом в глазах бывшей девушки, перестал улыбаться. Он покрутил в руках стакан с виски, допил содержимое и не глядя на Гермиону сухо ответил: — Я пришел за компанию с подругой. В роли «+1». Подумал, что тебя здесь не будет, а Джинни и Гарри мне не чужие, хотелось бы их поздравить. Гермиона невесело хмыкнула. С подругой. Как же. Единственное, что её утешало, это тот факт, что друзья не приглашали Эйдана и не знали, что он появится здесь. В ином случае они бы предупредили её. — Ты великолепно выглядишь, Гермиона. Платье очень красивое. Она вяло улыбнулась ему в ответ. Она прекрасно помнила, как, смотря на себя в зеркало в этом платье, после того, как купила его, думала о том, как бы Эйдан отреагировал на него. Теперь Гермиона знала как. Вот только сейчас ей уже было всё равно на эту реакцию. Атласная ткань насквозь пропиталась запахом Малфоя, его взглядами и прикосновениями. Это платье практически принадлежало ему. И, подумав об этом, Гермиона непроизвольно улыбнулась шире. Приняв это на свой счёт, Эйдан повеселел и решил продолжить разговор: — Как там Италия? Ты обустроилась? Чем занимаешься? — Всё отлично. Живу в небольшой квартире, учу итальянский. Встретила старых знакомых, и у меня появилась компания, с которой я провожу свободное время. Новые друзья… — перед её внутренним взором снова возникла картинка обнаженного Драко на ней, и она нервно засмеялась, пытаюсь отогнать видение. — Годрик, о чём я думаю… — она допила свой коктейль, жестом попросив бармена обновить, и повернулась лицом к Эйдану: — В общем, да, новые друзья, новая компания. С некоторыми из них я училась в школе, но ты никого не знаешь. Они не пользовались популярностью в волшебном мире после войны. Начала работать вместе с подругой, помогла ей в написании книги. Думаю, что скоро ты сможешь увидеть наше творение на полках магазинов. Жизнь идёт своим чередом. А ты как? Эйдан молчал, переваривая услышанное и раздумывая над своим ответом. Гермиона следила за его эмоциями и глазами. Она хотела убедиться, что его связь с той девушкой ей не причудилась. И он оступился, на мгновение обернувшись. По привычке ища глазами её. Другую. Гермиона закусила внутреннюю сторону губы, отворачиваясь. Не ошиблась. С самого начала разгадала истинную причину их расставания. Совсем не «я тебя больше не люблю». А только резкое и колючее «я полюбил другую». Боль сжимала лёгкие, давила на сердце и разжигала злость внутри. Но обратившись к себе, Гермиона с какой-то извращённой тоской поняла, что это больше не было ревностью. То есть она будто и испытывала некую зависть к новой девушке Эйдана, но будто и нет. Ревность в привычном для неё понимании больше не существовала. Только злость. Боль. И гнев. — Да у меня всё по старому, — Эйдан вырвал её из мыслей, — работа и дом. По пятницам паб, — он сделал паузу, но вскоре, смутившись, добавил: — Как на личном? Этот вопрос окончательно вывел Гермиону из равновесия. Что можно было ответить? Почти всё лето она думала об Эйдане, медленно, но верно переключаясь на Малфоя. В конечном итоге Драко занял трон в её голове, без её согласия объявив себя королём её мыслей. Любила ли она его? Нет. Связывали их романтические отношения? Тем более нет. Она сходила по нему с ума без какой-либо причины. А еще он был великолепным, умопомрачительным любовником. И она хотела ещё. Можно ли было назвать это «личной жизнью»? Гермиона очень сомневалась. А ещё у неё был поцелуй с лучшим другом. Без каких-либо надежд на продолжение с обеих сторон. Она прекрасно понимала, что этот поцелуй ничего не изменит в их с Блейзом отношениях. Просто они оба нуждались в иллюзии тепла и нежности в тот момент. В особенности Забини. Хотя положа руку на сердце Гермиона могла признаться, что он отлично целовался. Не лучше Малфоя, конечно, но… — Гермиона? Она посмотрела на Эйдана и качнула головой, отгоняя мысли. Он всё еще ждал от неё ответа. — Я сама не разобралась, как у меня на личном. — Значит, у тебя кто-то есть? — Кто-то есть, но я одна. Всё сложно, Эйдан. И я не хочу говорить об этом с тобой. И с кем-то другим тоже. Поэтому давай не распространяться? Просто это действительно не имеет смысла. Эйдан нахмурился, кивая. Гермиона наблюдала за тем, как он снова пьёт виски, думая, насколько всё было бы проще, если бы они не расставались. Если бы жизнь не подсунула ей Драко. Не подсунула бы влюблённость Блейза в Джинни. Всё было бы проще. Но на самом деле она больше не видела себя без этого. Не представляла работу в министерстве, жизнь с Эйданом в его квартире, спокойную и размеренную жизнь. Возможно она была мазохисткой, но было что-то неуловимо-очаровательное в её взаимоотношениях с Драко. Когда не знаешь, что ждать завтра. Когда никто не знает, что вы скрываете. Когда сама не понимаешь, что происходит. А Италия, друзья и работа над книгой были прекрасными спутниками её путешествия в новую жизнь. Да, к Эйдану она больше не хотела. Потому что могла признать, что больше не любила его. Гермиона опешила, поняв это. Она смотрела на Эйдана каким-то новым, другим взглядом, чувствуя внутри себя силу и энергию. Безграничную свободу. К нему подошла его «подруга» и шепнула что-то в ухо. Он, извинившись перед Гермионой, повёл девушку на танцпол, оставляя свой бокал с недопитым виски за барной стойкой. Спустившись со стула и заняв свое изначальное местоположение, Гермиона начала наблюдать за ними. Он с улыбкой кружил девушку в танце, прижимаясь к ней всем телом. Она смотрела на Эйдана влюблёнными глазами. Она была полной противоположностью Гермионы. Высокая, с идеальной фигурой, голубыми глазами и светло-каштановыми прямыми волосами. Будто специально. Будто кривое зеркало. Она была симпатичной, даже милой. Но Гермиона встречала людей куда более эффектных и красивых. Дафна и Джинни тому доказательства. Дафна сбивала с ног своей уверенностью и красотой. Она могла бы быть моделью или актрисой. У неё была идеально правильная красота. Джинни же была эффектной. Её невозможно было не заметить. Она притягивала взгляды своей энергией, жизнью, которая сверкала в ней. Если бы Джинни была звездой, то обязательно самой яркой. А девушка Эйдана была простой. Обыкновенно милой. Но то, как он смотрел на неё, давало понять, что для него она была целым миром. Гермиона скосила взгляд вбок и увидела Рона, который смотрел на неё широко распахнутыми глазами и нервно теребил рубашку. Грейнджер прищурилась, наклоняя голову, и Рон, поняв, что его заметили, печально поплелся к подруге. За его спиной Гермиона увидела Лаванду, слегка смущённую и потерянную. Поняв, что её парень ушёл, она скрылась в толпе танцующих. — Что с тобой сегодня творится? — Ты их уже видела, да? — Рон грустно качнул головой в сторону Эйдана. — Да, я даже успела поговорить с ним. А ты-то тут при чём? — Кэти — подруга Лаванды. Я с самого начала знал, что Эйдан тут будет. Ну, то есть не совсем так. Лав сказала мне об этом пару дней назад, но я же знал… — Рон потупил глаза, — хотел сказать тебе с самого начала, но так и не понял как… А я же знаю, как ты переживала из-за расставания… Надо было найти в себе силы. Прости меня, ради Мерлина. Гермиона сжала губы, чтобы не рассмеяться. Рон искренне сожалел, но выглядел при этом настолько смущённым, что даже милым. Он продолжал смотреть в пол, ожидая своего приговора, и Грейнджер, хмыкнув, обняла его. — Что ты делаешь? — он удивлённо посмотрел на нее, обнимая в ответ. — Ты же не виноват во всём этом, Рон, — Гермиона снова хмыкнула, пытаясь не рассмеяться, — они встречаются, верно ведь? — А он тебе не сказал? Встречаются, да. В конце весны Кэти устроилась на работу в министерство. Там они познакомились, вы расстались и вот, — он развел руками, — я не знаю, как давно они вместе. Лав сама не знает. — А кто её позвал вообще? — Гермиона нахмурилась, вспоминая, что Эйдан говорил, что это он в роли «+1». — Джинни, конечно. Кэти работала до этого в спортивной сфере. Организовывала у нас тут игры по квиддичу. Интервью, встречи с фанатами. А когда игры были в других странах, бронировала отели, искала переводчиков и всё такое. Сейчас тоже работает организатором, но уже в министерстве. Идет вверх по карьерной лестнице. Теперь планирует международные встречи среди нескольких отделов. Следующий шаг, наверное, помощник министра. Но я сомневаюсь, что Перси когда-то откажется от своей работы. Рон выдохнул, наблюдая за Гермионой, пытаясь найти в её глазах тоску, боль и ревность. Он был готов оказать нужную поддержку. Но Грейнджер просто улыбнулась, кивнув. Ей было плевать на то, кем была эта девушка. На самом деле Гермиону нисколько не волновала роль подруги Эйдана в этом мире. Впервые в жизни Гермиона почувствовала удовольствие от своих привилегий. Это было эгоистично и неправильно, но кем бы не была девушка Эйдана, Гермиона была той, что спасла мир. Одной из трёх. И это звание переплюнуть мог только Гарри, убивший Тёмного Лорда. Однозначно эта Кэти знала про «знаменитую бывшую» Эйдана. И какого бы успеха в жизни она не достигала, она подсознательно будет сравнивать себя с Гермионой. Лишь потому что подвига Гермионы ей не повторить. — Так как ты? В норме? О чём вы с Эйданом говорили? — Он просто спросил, как у меня дела. Интересовался Италией. И моей личной жизнью. Ничего серьёзного. Ты можешь не переживать, — Гермиона улыбнулась, — скажи лучше, как у тебя дела с Лавандой? Как развиваются ваши отношения? Рон, снова смутившись, начал хрустеть костяшками пальцев: — Честно говоря, кажется, я её люблю…
Примечания:
Честно говоря, я сама не ожидала, что в этой работе окажется так много посторонней любви. Но что поделать? Персонажи в моей голове живут своей жизнью. Взрослеют и строят семьи. Все, кто болел и верил в блинни - я с вами. Грустно ли мне? И да, и нет. В этой истории Джинни любит Гарри, а Блейза совсем не знает. Но, конечно, мое сердце болит за безответную любовь Блейза. Мне всегда грустно за любовь, которая есть, но которой, по сути, так и не случилось.
