Что насчет реванша?

      Наверное, нет ничего хуже неоправдавшихся надежд. Разочарование. Кажется, что даже сочетание одних этих букв представляет из себя нечто неприятное. Фантазии и мечты, вдребезги бьющиеся о реальность. Да с такой силой, что впоследствии никакое «репаро» не поможет.       Этим и стала для Гермионы суббота. Создавалось ощущение, что девушка медленно сходит с ума. Если в начале вечера она мельком кидала аккуратные взгляды на Драко, надеясь не оказаться пойманной, то уже ночью, вернувшись домой к Блейзу, она во всю пялилась на него. В чёртовой надежде хотя бы так заставить его взглянуть на себя.       Вопросы «почему?», «что изменилось?», «что произошло?» сжирали изнутри, не позволяя насладиться вечером или хотя бы думать о чём-то, кроме Малфоя.       Гермионе хотелось плакать. Ей хотелось позвонить Джинни и поговорить с ней, получить поддержку и добрые слова, чтобы хотя бы немного успокоиться. Но она, будто упиваясь своей болью, продолжала сидеть на месте, гипнотизируя своим неотрывным взглядом Драко.       Когда они оказались в каком-то глухом поле, трансгрессировав вместе с Инди и Луной, Грейнджер вцепилась взглядом в светлую макушку Драко. Она смотрела, как он, толкая Блейза в плечо, аккуратно срезал корни майрона, убирал волосы со лба и улыбался Луне, демонстрируя свои успехи. Он был в своей среде. Ему было легко. Рядом друзья, он занимается тем, что без усилий у него получается идеально. И Гермиона, в одиночестве осматривавшая тёмное поле, для того чтобы при появлении охраны предупредить ребят и ретироваться. Чёрт. Она не так представляла себе эту пятницу.       Текущее по венам разочарование — вот её спутник на вечер.       Через десять минут работы Драко с Блейзом и Ларри, как дети, прогуливавшие уроки, спрятались в каком-то кусте от остальной компании и по очереди раскурили свежий корень. Гермиона не знала, для чего вообще они прятались, учитывая тот факт, что от горящей растительности исходил такой едкий запах, что им пропахло всё поле в течении нескольких секунд.       Ребят это, правда, ничуть не расстроило, и они, смеясь и громко переговариваясь, продолжили работать, выискивая в земле нужные плоды. А Драко продолжал не замечать её. Будто она была пустым местом. Будто её вообще здесь не было.       — Не грусти, Гермиона, — через полчаса к ней подошла Дафна, также принимавшая участие в собирании этих несчастных корней, — нам работы осталось максимум минут на двадцать. Скоро вернёмся к Блейзу, выпьем с тобой вина, обсудим твою речь.       Но обещание Дафна сдержать не смогла. После порции «травки» ей было куда веселее со смеющимися накуренными друзьями, чем с понурой Гермионой.       Курили все, кроме, конечно, самой Грейнджер и Лавгуд. Но последней это было и не нужно. Она сидела, погружённая в свои мысли, время от времени вслушиваясь в разговоры компании, и пила нечто зелёное из своего бокала.       Гермиона же посвятила весь вечер Драко. Ожидая и веря, что он посмотрит на неё, она разглядывала его лицо, шею, руки. Его искренняя улыбка была такой приятной, что невозможно было оторвать взгляд. Его смех был тем, что хотелось слышать постоянно. Мягкий, вызывающий у слушателя непроизвольную улыбку. Его расслабленные позы и лёгкие движения вызывали восхищение. Плавность, с которой он двигался, казалась невозможной. Весь он был каким-то несправедливо идеальным.       И как бы Гермионе ни хотелось это отрицать, она понимала, что видит его через призму своих чувств. А чувства, чёрт их возьми, были. Названия им не было. Но сами они были вполне реальны.       Через пару часов этого безбожного мазохизма Гермиона, отрывисто попрощавшись с друзьями, вернулась к себе домой. Она трансгрессировала прямо из прихожей. Внутри неё была буквально пара бокалов вина, которые никак не могли повлиять на качество её магии.       Оказавшись в своей квартире, она распахнула холодильник в поисках залежавшихся бутылок вина. Их было немало на самом деле, учитывая с какой завидной периодичностью она пила в самом начале своего приезда в Палермо. Гермиона достала открытую бутылку белого полусладкого, взяла бокал из кухонного шкафа и села на край кровати, наливая порцию вина.       Раньше почему-то в её голове не возникало вопроса «почему Малфой резко перестал обращать внимание?». А ведь уже такое было. Каждый раз после их какого-то контакта он, закрывшись от нее, проходил мимо, будто её действительно не существовало. У этих действий должна быть причина.       Гермиона закрыла глаза, делая большой глоток алкоголя. Мозг предпочитал думать о его холодных и притягательных глазах, но никак не о причинах его поведения.       Годрик.       Сотворив на голове что-то вроде пучка и закрепив его волшебной палочкой, Грейнджер поднялась на ноги. Включила музыкальный канал на телевизоре и на секунду замерла. Перед глазами возникло воспоминание о том, как она перед свадьбой сидела здесь с Блейзом, слушала музыку и радовалась каждому узнаваемому итальянскому слову. Ещё не зная, что друг безответно влюблен в Джинни, а сама Гермиона вот-вот сойдёт с ума по Малфою. Махнув головой, она постаралась отключить эмоции. Идеальная черта характера, присущая ей ещё с раннего детства.       Малфой был проблемой. К проблемам она всегда подходила рационально.       С бокалом в руке Гермиона ходила кругами по квартире, анализируя их с Драко взаимоотношения с самого её приезда в Италию. С первой встречи здесь. С начала их игры. Она вспоминала каждое его колкое слово и каждый ледяной взгляд. В её голове пронеслись тысячи мелочей, прежде чем Гермиона остановилась и залпом осушила остатки вина. Вздохнув, она наклонилась за бутылкой, чтобы налить новую порцию.       Ответ был прост. Чёрт, он был слишком прост.       У их игры не было правил. Никто не составлял их на бумаге, никто не выдавал их ей в руки. Но правила будто жили в ней самой. В её кровеносной системе. Зайдя впервые в квартиру Блейза, Гермиона знала, что делать и как себя вести.       А теперь эмоции и чувства взяли вверх, лишая саму игру смысла. Она знала, что не влюблена в Драко. Она была бесповоротно влюблена в их игру. В их сопротивление. В их войну.       Но игра никогда не позволила бы одному из них поступить так, как ожидает второй. Нет. Не было бы этих эмоций. Не было бы ничего, во что она так безумно влюбилась. Не было бы того, что смогло за три месяца избавить её от чувств к Эйдану.       Гермиона улыбнулась, делая новый глоток. Разочарование преследовало её весь вечер, потому что были ожидания. А ожиданиям в этой истории не место. Она знала, что не сможет выстроить достаточно преград для собственных надежд. Уже не смогла. Но отчасти в этом и был смысл. Каждое действие вызвало бурю. Каждое действие дарило глоток свежего воздуха ещё на несколько дней вперед. И, улыбаясь, Гермиона прекрасно понимала, что это не сможет длиться вечно. И однажды, о, она была уверена, она заплатит за свою свободу и бурные эмоции огромной порцией боли.

***

      С воскресенья Гермиона размышляла над своей речью. И каждую секунду она думала о том, что невозможно любить и ненавидеть одно и то же одинаково сильно. Внутри неё было миллион эмоций. Такая гора, что всё это можно было объединить в ещё одну книгу. Но высказать свои чувства в нескольких предложениях было невозможно.       Она буквально часами сидела за столом для того, чтобы написать такую речь, которая бы максимально соответствовала ей самой. Скорее всего, в этом и была проблема.       Гермиона не могла контролировать свои мысли и, они то и дело уползали от неё в совершенно неправильное русло.       Почти всегда, понимая это, она сбегала из своего дома в любимое кафе и шутила с поваром, хотя его имени и не знала. Но зато он всегда мог развеселить её.       Небольшие минуты спокойствия пред ужасом предстоящей презентации.       За несколько дней Гермиона привыкла жить с этим.       С понимаем, что любой вариант её речи не будет идеальным.       Но время шло, а судьба была неизбежной. Поэтому спустя почти неделю мук она всё же выбрала наилучший вариант. Выбрала, заучила и была готова ко всему.       Гермиона знала, что её речь должна быть небольшой. При этом почему-то ей всегда казалось, что она говорит недостаточно.

***

      В пятницу, сидя перед зеркалом и наблюдая за тем, как чужая волшебная палочка видоизменяет её лицо, Гермиона всё же не сдержалась, взмахивая собственной рукой. Потоком магии она откинула в сторону чужую палочку и попыталась найти Дафну.       Увы, ей не повезло.       Идеально выглядящая Дафна уже давала ответы на первые вопросы. Гермиона нервно выдохнула, вслушиваюсь в каждое слово подруги.       — Por supuesto!       — No hay.       — No puedes saberlo.       Последнюю фразу Дафна сказала с особенной жестокостью. Не нужно было знать чужой язык, чтобы понять, в каком настроении подруга. Она действительно была в гневе.       Через несколько минут на сцену вызвали Гермиону, и она, до ужаса смущённая и совершенно не готовая к предстоящему, вышла на освещённую сцену. Осмотрев первые ряды, она заметила счастливых Блейза с Ларри, машущих ей рукой. Рядом с ними сидели Луна и Инди. Они оба улыбались появившейся подруге.       Малфоя не было.       Она отметила это про себя как бы между прочим. Проблемы в эту секунду были куда серьёзнее.       — Здравствуйте, Гермиона, — она невольно дотронулась до маленького аппарата в ухе, который мгновенно переводил ей иностранные фразы. Грейнджер это не нравилось. И, знай она язык в совершенстве, вырывала бы этот механизм из уха.       Ведь она просила не об этом. Она хотела говорить на итальянском. Хотела, потому что, чёрт возьми, могла, но ей этого не позволили. Осмотрев зал, Гермиона увидела десятки английских журналистов.       Тем не менее, выдохнув, Грейнджер преодолела расстояние до микрофона. Она обернулась на Дафну, и та подмигнула ей с улыбкой, даря немую поддержку. Гермиона закрыла глаза лишь для того, чтобы сосредоточиться и начать говорить на итальянском:       — Спасибо каждому, кто сегодня здесь. Я безумно благодарна судьбе и Дафне Гринграсс за возможность быть здесь. За возможность приложить руку к книге, которую сегодня увидит свет. Я надеюсь, что опыт нашего поколения сможет помочь детям и подросткам нового тысячелетия. Я искренне надеюсь, что эту книгу прочитают и люди, уже закончившие школу. Я Гермиона Грейнджер, и я маглорождённая. Несмотря на то что война закончилась больше пяти лет назад, я знаю, что дискриминация не исчезла. Тем не менее эта книга — это надежда на то, что мы делаем очередной шаг к лучшей жизни. Это путь, который, дай Мерлин, приведёт нас к миру без дискриминации.       Гермиона сделала шаг назад, нервно выдыхая и оглядывая зал. Гости, поняв, что речь подошла к концу, начали аплодировать, вставать со своих мест и выкрикивать добрые слова. Грейнджер улыбнулась, до сир пор не веря, что всё происходит взаправду.       С боку появилась Дафна, которая, тихо шепнув «молодец», довела подругу до двух кресел в середине сцены. В одно из них села Гринграсс, второе было предназначено для Гермионы.       Когда зал утих, Дафна громко сказала, что они готовы к вопросам. Через пару секунд молчания журналисты и гости, перекрикивая друг друга, создали невероятный хаос. Почти сразу на сцене появились две девушки, одни из организаторов презентации, и, взмахнув палочками, вернули тишину.       Одна из девушек, приложив палочку к горлу, громко произнесла:       — Если вы хотите, чтобы презентация продолжалась, уважайте, пожалуйста, авторов и их барабанные перепонки. Позвольте девушкам выбирать самим тех, на чьи вопросы они будут отвечать. Поднимайте руки и ожидайте. У нас много времени, я думаю, что мисс Гринграсс и мисс Грейнджер успеют ответить на все ваши вопросы. Спасибо за понимание.       Обе девушки покинули сцену, спрятавшись за кулисами, и Гермиона снова осмотрела зал. Она чувствовала себя странно. Она не любила «интервью» и, честно говоря, боялась услышать неудобные вопросы. Хоть она и была к ним готова, но… Какое-то дурацкое чувство тревоги неумолимо плело свой кокон внизу её живота.       Дафна увидела первую руку, взмывающую вверх, и кивнула журналисте.       — Вопрос для вас обеих, но больше, наверное, для мисс Грейнджер. С вами говорит Ила Деннис, журналистка «Ежедневного пророка». Мисс Грейнджер, как вы начали сотрудничать с мисс Гринграсс? За всё время после окончания войны вы ни разу не были замечены в её компании. А сейчас ни с того ни с сего вы являетесь соавтором её романа.       Гермиона удивлённо смотрела на девушку. Почему-то она ожидала, что на неё сразу нападут с расспросами про Эйдана и их расставание. Рассказывать про Дафну было куда приятнее.       — Последние много лет мисс Гринграсс живёт в Палермо, — Гермиона улыбнулась, поворачивая голову к подруге, — поэтому мы и не виделась с ней в Лондоне. Когда я переехала сюда, мы с Дафной возобновили общение, — она повернулась к журналистке, сознательно выбирая формулировку «возобновили». Это не было правдой. Но и ложью тоже было не назвать. — Позже она рассказала мне о своей работе над книгой и попросила принять участие в этом потрясающем проекте. Я, не раздумывая, согласилась.       — Мисс Гринграсс?       — Подписываюсь под каждым словом Гермионы. Я была счастлива увидеть её спустя столько лет и, конечно, благодарна, что она помогла в написании этой книги. Без неё ничего бы не вышло на самом деле.       Журналистка поблагодарила обеих девушек за ответ, перепроверяя всё, написанное прытко пишущим пером. В воздух взлетела новая рука. и Гермиона. щёлкнув пальцами, попросила обладателя этой руки задать свой вопрос.       — Вас снова беспокоит «Ежедневный пророк». Моя коллега слишком юна, чтобы понимать суть работы журналиста, — он бросил гневный взгляд на девушку, всё еще ковырявшуюся в своих записях, — мисс Грейнджер, как вы оказались в Италии? Почему вы покинули Лондон? Это всё из-за мистера Гранта? Вы расстались?       Гермиона тяжело вздохнула, обменявшись с Дафной взглядами. Действительно, предыдущая журналистка была слишком «щадящей». Реальный мир не успел испортить её юное сердце.       — Благодарю Вас за столь неуместные вопросы, — она посмотрела на мужчину холодным взглядом, позаимствованным у Малфоя. — Я в Италии, потому что я люблю эту страну. Мне захотелось сменить обстановку и пожить в новом городе. Если мне не изменяет память, так делает огромное количество волшебников и маглов, верно? Мистер Грант не имеет никакого отношения к моим действиям. Я не думаю, что говорить о нём за его спиной правильно. Я с большим уважением отношусь к этому человеку, а потому не думаю, что наша с ним личная жизнь каким-то образом может касаться Вас, и тем более книги, на презентации которой мы с Вами сейчас находимся.       Мужчина, не поблагодарив Гермиону за ответ, растворился в толпе. Несколько рук одновременно взлетели в воздух, и девушка со второго ряда, которую выбрала Грейнджер, улыбнулась, на итальянском быстро проговорив:       — Мисс Гринграсс, а почему Вы находитесь в Италии, если Вы урождённая англичанка?       Гермиона повернулась к Дафне и слегка сжала её ладонь. Она знала, что для подруги это больной вопрос. Гринграсс слегка сжала губы, нахмурилась, но, найдя в себе силы, ответила также на итальянском:       — Мои родители во время войны поддерживали не ту сторону, которую поддерживала я. Из-за этого я долгое время не могла жить собственной жизнью. Англия для меня, хоть и любимый дом, но жить в ней я не могу. Много плохих воспоминаний и эмоций. Я переехала сюда, как только смогла. В этом городе живет мой лучший друг. Долгое время я жила в его доме, сейчас у меня есть собственная квартира, но я почему-то большую часть времени всё равно провожу у него. Я не планирую возвращаться в Лондон, но, несмотря на это, все мои дальнейшие книги всегда будут выпускаться на двух языках: итальянском и английском, — Дафна улыбнулась, поправляя волосы, и добавила: — Благодарю за вопрос.       Она действительно была аристократкой. Без лишних эмоций, с нейтральным выражением лица она аккуратно дала ответ на свой самый болезненный вопрос. И при этом выглядела она потрясающе.       Очередная рука пронзила воздух, Дафна кивнула в ту сторону, и мужчина с колдокамерой на груди быстро проговорил, снова и снова утирая пот со лба:       — «Новости Волшебного мира», мисс Грейнджер, вопрос к Вам. Несколько минут назад Вы сказали, что не будете обсуждать мистера Гранта за его спиной, но всё же я не могу не задать Вам свой вопрос. Несколько недель назад в нашей газете были опубликованы кадры, где Вы на свадьбе Гарри Поттера в приватной обстановке общаетесь с мистером Грантом. Вы неожиданно для всего магического сообщества покинули Англию и три месяца не виделись со своим возлюбленным. Ваши друзья также перестали общаться с этим человеком. Тем не менее вы вместе пришли на свадьбу Гарри Поттера и Джинни Уизли. В каких вы отношениях сейчас? Что вас связывает?       Гермиона захлебнулась невежеством этого человека. Ей было неприятного слышать каждое его слово. Будто этот мужчина маленького роста взял её личную жизнь и окунул в грязь. Попутно вытирая пот с собственного лба.       — Мерлин, а вы случайно не публиковали кадры, как я ем, хожу в уборную и держу за руку Рона Уизли во время свадебной церемонии? Можно было бы и нам с ним навязать тайный роман. Как я уже сказала ранее, меня с Эйданом связывают прекрасные дружеские отношения, — Гермиона сглотнула полуложь-полуправду, — на свадьбе мы были по отдельности. Во время мероприятия я общалась с разными людьми. Это не значит, что с каждым из них я в отношениях.       — Благодарю, мисс Грейнджер, извините за доставленные неудобства.       Покачав головой, Гермиона заметила очередную руку очередного репортёра и кивнула девушке, которую почти не было видно. Протиснувшись через толпу, она быстро проговорила на итальянском:       — «Литературная Италия», Дафна Гринграсс, когда публике ждать Ваш новый роман?       По лицу Дафны было видно её приятное удивление. Она, несколько раз моргнув, гордо произнесла:       — У меня уже есть полностью написанный художественный роман. Надеюсь, что в ближайшие месяцы я смогу его опубликовать. Большое спасибо за вопрос.       Юная журналистка рассыпалась в благодарностях и вновь потерялась в толпе, а Гермиона заметила руку с заднего ряда. Махнув подруге, она встала с дивана и подошла к самому краю сцены, чтобы разглядеть вопрошающего человека, и услышать его вопрос. Волшебный свет, контролирующий задающих вопросы, переместился в конец зала, и девушка возраста Гермионы спросила:       — Простите за некорректный вопрос, но сейчас у вас кто-нибудь есть? Вы влюблены?       Гермиона замерла, не ожидая услышать такого вопроса. Она посмотрела в конец зала, думая, что сказать. И окаменела. В темноте, у самой двери на выход, она заметила белые волосы. Годрик, это могло быть только видением. Моргнув, она снова устремила туда свой взгляд и совершенно точно разглядела Драко.       Он стоял, оперевшись на стену, и разглядывал её, зал и гостей. Он не видел, что она смотрит. Он не знал, что оказался замеченным.       Сердце Гермионы выскочило из груди. Улыбка расползлась по лицу сама по себе. Она опустила глаза вниз, чтобы не быть замеченной Драко, и громко сказала:       — Прошу прощения, но этот вопрос я оставлю без комментариев.

***

      Когда презентация кончилась, Дафна с Гермионой вернулись в небольшую комнату за кулисами, в которой их подготавливали к выступлению. Прежде чем покинуть пределы этого зала, девушкам хотелось просто насладиться тишиной и покоем. Они знали, что у чёрного входа их будут ждать друзья, чтобы трансгрессировать к «Белому гиппогрифу».       — Потрясающе, — Дафна устало улыбнулась, развалившись в кресле у зеркала, — я боялась, что всё пройдет намного хуже.       Потянувшись, она открыла бутылку с газированной водой, налила её в стакан и добавила пару ломтиков лимона, лежащего рядом. Прикрыв глаза, она с наслаждением отпила несколько глотков и предложила свой лимонад Гермионе.       — Спасибо, — она выпила полстакана воды и вернула подруге, — я тоже ожидала чего-то более ужасного. Хотя вообще-то не могу сказать, что нас прямо щадили вопросами. Думаю, что все прошло так спокойно, потому что мы были вдвоем. Одна бы я не справилась.       — Справилась бы. Но да, ты права, вдвоём не так страшно. Хотя, может, всё дело в Блейзе, танцующем в первом ряду? Мне кажется, он вымотался больше нас.       Гермиона хмыкнула, вспоминая улыбающегося Забини с поднятыми вверх большими пальцами. Он криво двигался, сидя на одном месте, то и дело задевая сидящих рядом Ларри и Инди.       Молча просидев еще около десяти минут, девушки, забрав свои вещи, покинули пределы комнаты. Каждая из них несла в руках собственный экземпляр их книги. Выйдя на улицу, они сразу же попали в широкие объятия Блейза и громкое песнопение Ларри. Он, судя по всему вдохновившись поведением своего друга, прыгал вокруг них, нескладно сочетая слова.       Выпустив из объятий девушек, Забини, понуро взглянув на них, всучил каждой по одной ромашке. Переглянувшись, Гермиона с Дафной рассмеялись. Они заранее попросили друзей не дарить им цветы, так как передвигаться с букетами по всему городу было бы крайне неудобно. Но Блейза это, похоже, не устроило.       Следом за Блейзом их обняла Луна, искренне поздравляя с этим знаменательным событием.       — А где Драко? — Дафна осмотрела компанию и вопросительно посмотрела на Блейза.       — Уже в ресторане, я думаю. У него с утра появились какие-то неотложные дела, и ему пришлось сбежать. Но он сказал, что отметить это событие он точно успеет.       Гермиона закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не хмыкнуть.       На самом деле она совершенно не представляла, что происходило в голове у этого человека. Почему он решил посмотреть их выступление тайно? Если бы эта книга касалась лишь её, Гермиона бы могла понять его поведение. Но книга в первую очередь принадлежала Дафне, которая была его подругой.       Оказавшись у «Белого гипогриффа», Гермиона почувствовала лёгкое головокружение. Во-первых, она не ела уже несколько часов, но из-за стресса совершенно не чувствовала голода. Лишь учуяв лёгкий аромат, исходящий из ресторана, почувствовала, как живот недовольно урчит. Во-вторых, она вдруг начала переживать из-за предстоящей встречи с Малфоем. Одно дело увидеть его в темноте, чувствуя, как дополнительный «балл» летит в твой карман, но совсем другое встретиться с его скучающим взглядом. Заново начинать всё сначала. Быть на поводу у правил игры, а не у собственных чувств.       Они зашли в холл ресторана, и девушка-администратор проводила их до большого стола, за которым уже сидел Малфой с бокалом вина.       Гермиона непроизвольно вздёрнула брови. Вино в его руках казалось чем-то инородным. Чаще всего он пил крепкие напитки. Хотя… она никогда не была с ним в ресторане. Может, здесь он предпочитал что-то попроще?       Он взглянул на Дафну и, улыбнувшись, сказал:       — Поздравляю, Даф. Ты это заслужила. Извини, что не смог присутствовать. Но я уверен, что ты справилась на ура.       Дафна махнула рукой, садясь по правую руку от Драко, и взяла его бокал с вином. Он проследил взглядом за тем, как она отпивает несколько глотков и кривится, возвращая бокал на место:       — Мерлин, как ты пьёшь сухое вино? Оно же отвратительное. Ладно бы белое сухое, оно хотя бы терпимое, но красное…       — Для того и пью, чтобы ты не присасывалась к моему бокалу. Закажи себе что-нибудь не отвратительное.       Забрав бокал, он повернулся к Гермионе и, слегка приподняв его, кивнул, глядя ей в глаза:       — Грейнджер, поздравляю.       Он отпил несколько глотков и начал изучать меню. Тем же занимались и остальные. Ненадолго задержав на нём взгляд, Гермиона закатила глаза. Гермиона знала, что он был там, поэтому его игра казалась смешной. Глупой. Будто он забыл отрепетировать свою роль. Вот только проблема была в другом. Играл он так же хорошо, как и прежде. Просто теперь она знала, что за этой ролью действительно стоит актёр.       Сделав заказ, вся их компания оживилась, и окружающее пространство наполнилось звуками. Дафна рассказывала Драко всё, что произошло на презентации. Инди как всегда о чём-то перешёптывался с Луной, а Гермиона, оказавшаяся между Блейзом и Ларри, постоянно крутила головой, не успевая отвечать на задаваемые ей вопросы.       Ларри, как будто только сейчас вспомнивший, что недавно она была на свадьбе, расспрашивал её обо всем подряд, начиная с того, сколько гостей было на свадьбе, и заканчивая тем, в костюме от какой фирмы был Гарри.       Реплики Блейза всё время были в стиле «Точно ли ты не переживаешь о вопросах, касающихся Эйдана?» и «Как же ты их всех уделала».       В конечном итоге Забини пересел к Драко, который умоляюще смотрел на друга в течение последних десяти минут, поэтому Гермиона полностью погрузилось в разговор о прошедшей свадьбе с Ларри.       Когда им принесли напитки, она практически залпом выпила весь бокал шампанского. Стресс от пережитого выступления и головная боль от бесконечных вопросов друзей требовали себя заглушить как можно быстрее. На самом деле ей казалось, что день проносится слишком быстро. Она воспринимала происходящее вокруг себя какими-то кадрами. Утро и душ. Зеркало в гримерке. Вспышки камер и Дафна. Малфой в темноте. Блейз с ромашками. Улыбающиеся синие глаза Ларри. Только что выпитый бокал шампанского. Гермиона бы не удивилась, если бы, моргнув, оказалась в баре или уже дома в постели.       Тем не менее этого не произошло. Им принесли еду и, обрадовавшись наступившей тишине, Гермиона погрузилась в очередное гастрономическое удовольствие.

***

      После ужина они не стали задерживаться в «Белом гипогриффе» и, оплатив счёт, побрели искать для себя новое пристанище. Первой их точкой оказался единственный бар на площади Пещинок, буквально в нескольких десятках метров от ресторана, где они были.       Они сели за небольшой столик, который совершенно не подходил для компании в семь человек, и заказали первые коктейли, порции виски и шоты. Гермионе досталось место на краю, чему она была безмерно благодарна. Единственной её соседкой была Дафна, которая с улыбкой на лице вещала всем подряд обо всем подряд.       Как только бармен потоком магии отправил им их заказ, речи Гринграсс стали более приватными. Она, перепробовав все заказанные коктейли и пододвинув себе свой, наклонилась к уху Гермионы и шёпотом произнесла:       — Сегодня я обязательно кого-нибудь склею, ты со мной?       Грейнджер подавилась собственным напитком и закашлялась, отвернувшись вбок. Придя в себя, она посмотрела на подругу с недоверием и, будучи уверенной, что неправильно расслышала её реплику, так же тихо переспросила:       — Что? О чём ты говоришь?       — Парни, Гермиона, парни! С этими придурками я трачу свою молодость в никуда, — она кивнула в сторону друзей, — у меня уже сто лет ни с кем ничего не было. Я уже превращаюсь в Макгонагалл.       Грейнджер молча продолжала смотреть на подругу, совершенно не зная, что сказать.       — Салазар, ну ты как маленькая. Ты сама мне сказала, что Эйдан в прошлом. Раз он в прошлом, то тебе пора двигаться в будущее. Здесь я, конечно, пока не вижу симпатичных парней, но и сейчас не ночь, а это — всего лишь первый наш бар за сегодня. Мне, честно говоря, серьёзные отношения сейчас не нужны, сама понимаешь, я только начинаю карьеру писательницы, но после выпуска книги хороший секс — то, что надо. Так ты со мной?       Дафна игриво улыбнулась, ожидая ответа, а Гермиона закусила губу, понятия не имея, что придумать.       Прошлое она отпустить уже успела в объятиях Малфоя. Кого-то другого для тех же самых целей она искать не собиралась. Наоборот, если бы ей действительно хотелось с кем-то познакомиться, то для серьёзных отношений. Но их она в свою очередь строить не спешила.       Да и когда она собиралась сегодня на презентацию книги, у неё и в мыслях не было, что подруга предложит ей буквально снять кого-нибудь.       — Я слишком трезвая для этих мыслей, Даф, — она неловко улыбнулась, взяв в руку свой коктейль.       — Я бы с радостью предложила Луне составить мне компанию для этих целей, но ты сама её знаешь, не думаю, что её заинтересует такая банальщина как секс на одну ночь.       Дафна махнула рукой и перегнулась через стол, чтобы сказать что-то Блейзу. Гермиона бы не удивилась, если бы и ему она предложила поиск легкодоступных партнеров.       Наблюдая за подругой, Грейнджер столкнулась взглядом с Малфоем, который вопросительно выгнул бровь. Что бы это значило, она не представляла, потому просто закатила глаза, снова возвращаясь к своему коктейлю.       Главное — держать себя и свои эмоции под контролем, не позволяя лишнему выходить наружу. Всё должно быть в рамках правил игры. Думая об этом, Гермиона призналась себе, что куда проще было бы составить компанию Дафне, чем ждать действий от человека, от которого вообще ничего нельзя ожидать.       Увы, никого, кроме Малфоя, она не хотела.       Когда Гермиона приступила ко второму коктейлю, Дафна вытащила её на небольшой танцпол в задней части бара. Грейнджер не стала сопротивляться и добровольно пошла за подругой. На удивление, к ним присоединилась и Луна.       Несмотря на энергичную музыку, Лавгуд двигалась очень плавно, чего нельзя было сказать о Дафне, которая, как казалось, пыталась соблазнить ближайший к ней пустующий стул. Живых объектов для соблазнения в этой части бара не было. Сама Гермиона покачивалась в такт музыки, время от времени попивая свой коктейль.       Через полчаса Дафна, в очередной раз оглядев помещение, недовольно топнула ногой и громко сказала, пытаясь перекричать музыку:       — Здесь ужасно тухло, давайте найдем местечко поинтереснее?       Гермионе на самом деле было абсолютно без разницы, где пить коктейли, качаясь под музыку. Она всегда просто отдыхала и расслаблялась, пока градус в её организме не доходил до той границы, где она сходила с ума с единственным желанием прикоснуться своими губами к губам Драко.

***

      Они сменили несколько баров и клубов, пока в одном из них Дафна не показала уже на входе два больших пальца и не скрылась в толпе танцующих. Блейз усмехнулся, громко говоря что-то Ларри, но из-за тесноты помещения, проорал фразу прямо в ухо Гермионы. Она скривилась, шутливо ударяя друга кулаком, и отправилась к бару, желая заказать себе пару шотов. Сидеть снова за одним крохотным и тесным столом ей ужасно не хотелось.       В магловском баре было действительно людно. Возможно, причина была в том, что стрелка часов неумолимо двигалась к полуночи. Гермиона заказала шоты с яблоком и корицей, но только сделав заказ, подумала о том, что стоило заказать что-то со льдом. Духота сдавливала в своих тисках всё её тело.       Через мгновение свободное место около неё кто-то занял, и девушка издала неконтролируемый вздох разочарования.       — Зачем же так грубо?       Услышав знакомый голос, она прикусила внутреннюю сторону щеки и повернулась к Драко.       — Здесь ужасно жарко, и твоя компания только усугубит мои страдания.       Только закрыв рот, она поняла, насколько двусмысленно прозвучала фраза. Секунду глядя на Малфоя с неловкостью, она вдруг рассмеялась, зажимая рот рукой. Годрик, как это нелепо. На удивление Малфой поддержал её настроение, искренне ей улыбнувшись. Гермиона отвернулась, потирая глаза с надеждой, что магия продолжает удерживать её макияж и она не будет выглядеть, как клоун, после своих действий.       Молодой парень с серёжкой в ухе принёс ей шоты и повернулся к Малфою, выворачивая наружу септум, до этого момента спрятанный в носу. Гермиона непроизвольно скривилась и начала наблюдать за реакцией Драко.       — Вот ту бутылку, — он щёлкнул пальцами по направлению к закрытой бутылке хорошего виски, — и два стакана.       — Ты знаешь, сколько она стоит? — бармен вяло жевал жвачку, не закрывая при этом рот, из-за чего каждое его слово сопровождалось ужасным чавканьем.       — Я могу купить весь твой бар вместе с улицей, на которой он стоит, и не обеднеть ни на кнат.       Гермиона сомневаюсь, что магловский парень в курсе, что означает «кнат», но исправлять Драко не стала, продолжая наблюдать за его спокойным и твёрдым лицом.       — Понял, без проблем, — парень достал бутылку с верхней полки и поставил её перед лицом Малфоя. Через мгновение достал из-под барной стойкой стакан для виски.       Драко закатил глаза, делая тяжелый вздох.       — Я сказал два стакана.       — Ну, я чего-то не вижу у тебя компании, — он продолжал чавкать, и Гермионе до одури сильно захотелось запустить в него «петрификус тоталус».       Малфой кивнул в сторону Грейнджер и сказал:       — Вот моя компания.       Бармен без интереса кивнул и достал второй стакан, поставив его перед лицом Гермионы. Сама девушка шокировано смотрела на поставленную посуду, будто на восьмое чудо света. Всё то время, что Малфой вёл дискуссию с этим парнем, она была уверена, что второй стакан для Блейза. И что, получив свою бутылку, Драко ускользнёт в темноту, туда, где за столом сидят его друзья.       — Спасибо, — Гермиона улыбнулась ему и, взяв салфетку, тщательно протерла стакан, так же, как уже сделал Драко. После специфического зрелища, устроенного барменом и его носом, прикасаться своими губами к этой посуде не хотелось.       Малфой молча кивнул и забрал из рук девушки уже чистый стакан, чтобы налить щедрую порцию виски.       Гермиона наблюдала за его действиями так же, как смотрела бы чудесный фантастический сон. С интересом, но недоверием. Действия Драко абсолютно никогда нельзя было предугадать.       Вернув ей стакан, он поднял вверх свою порцию виски и проговорил:       — За тебя, Грейнджер. За тебя и за твою книгу.       Она усмехнулась, отпивая щедрый глоток виски. Что ж, даже если это сон, — просыпаться ей совершенно не хотелось.       Они просидели бок о бок около часа. В целом, они почти не говорили, каждый был погружён в свои какие-то далёкие мысли. Хотя Гермиона надеялась, что думают они об одном и том же. Может, это и было далёкой мечтой, но градус внутри неё повышался, желание возрастало, а мысли неконтролируемо пели ей, что её чувства обязательно должны быть взаимны.       Она рассказала ему о «культуре» магловских пирсингов, но Драко, опираясь лишь на пример их бармена, сказал, что это абсолютно бессмысленные, да и к тому же отвратительные безделушки.       Решив, что переубедить его нельзя, Гермиона подлила масла в огонь, добавив:       — О, ты ещё не видел прокол языка. Вообще, я думаю, что тебе стоит покататься в магловском метро, там такое встретить можно…       — Языка?       Гермиона была уверена, что после её реплики Драко изучает свой язык.       — Ну да. Люди с этим пирсингом любят высовывать часть серёжки и закусывать её зубами. Получается такой звонкий «цок». Вся сережка — это такой маленький металлический шланг с двумя шариками на концах. Вот они и выворачивают язык таким образом, чтобы прикусить задний шарик.       Наблюдая за искренним ужасом на лице Драко, Гермиона была готова рассмеяться. На самом деле она мечтала увидеть его настоящего, без масок и напускных эмоций. Даже искренний ужас и отвращение её более чем устраивали.       — Некоторые люди вместо пирсинга разрезают язык на две части. Делают его, как у змей. А другие прокалывают интимные места. И парни, и девушки это делают. Если очень постараться, можно найти такие фотографии…       — Грейнджер, ради Мерлина, прекрати. Это отвратительно.       Она в голос рассмеялась, допивая виски и пододвигая Драко свой стакан. Но налить ей новую порцию он не успел, так как из толпы танцующих выпорхнула Дафна, без слов стаскивающая Гермиону с её места. Единственное, что успела сделать Грейнджер, — это пожать плечами, прежде чем оказаться в воронке разгорячённых тел.       Свет быстро мигал, Дафна извивалась в нескольких сантиметрах от подруги, то и дело касаясь её своим телом. Её и всех, кто находился поблизости. Она действительно наслаждалась каждым своим движением.       Глядя на неё, Гермиона улыбнулась и тоже отдалась танцу. На чуть-чуть. Буквально на одну песню. Ей ужасно хотелось вернуться к Драко и продолжить их бессмысленную беседу. Ей хотелось смотреть на него, считывать его эмоции, слышать его голос и смех.       Но один танец с подругой был не менее желанным. Отпустить мысли и отдать себя темноте и музыке.       Она двигалась, откинув голову назад, касаясь время от времени Дафны, соприкасаясь с чужими телами и чувствуя, как каждая её клеточка вибрирует от громкой и энергичной музыки, пока вдруг не распахнула глаза, поняв, что кто-то её куда-то тащит. Она на мгновение потерялась в пространстве, но повернув голову в нужном направлении, увидела светлые волосы Драко и успокоилась.       Её хотя бы не похитили.       — Что ты делаешь? — с придыханием спросила Гермиона, но он не расслышал её слова, продолжая продвигаться в одному ему известном направлении.       Через пару минут до Гермионы дошло, что они подходят к двери туалета, который в этом баре был общим, нераздельным по половой принадлежности. Её мысли сбились в кучу, ноги подкосились, и она сглотнула, чувствуя, как её тело тревожно напрягается.       Мгновение, и они уже оказались в просторной кабинке, а Малфой прижал её к стене, глядя нечитаемым взглядом.       — Что… — Гермиона не смогла продолжить мысль, потому что увидела в его взгляде поблескивающие огоньки.       — Ты решила поиграть?       Грейнджер совершенно не понимала, о чём идет речь. Он выглядел злым, но это была чертовски привлекательная злость. Или маленькое замкнутое пространство, где он нависал над ней казалось ей привлекательным… Тем не менее она почувствовала, как тело начинает гореть, а мысли окончательно приходят к одному образу — к образу Драко. Градус поднялся достаточно, чтобы довести её до консистенции, где она уже ничего не соображала, желая лишь прикоснуться к нему.       — Или решила составить Дафне компанию в поисках партнера на одну ночь?       Он что, ревнует? Глаза Гермионы непроизвольно округлились, и она тяжело выдохнула. Мерлин, он её ревнует. Он видел, как она танцевала.       — Не веди себя как шлюха, Грейнджер. Это не привлекательно.       Она задохнулась от эмоций. На её губы мягко лёг вкус неожиданного триумфа. Мерлин, он не просто её ревнует. Он в таком бешенстве от этой ревности, что не может контролировать себя. Гермиона не стала сдерживать победную улыбку. Уголки губ поползли вверх, и она с неземным наслаждением слизала с них триумф, окончательно выводя Драко из себя.       И он со злобой и яростным желанием поцеловал её. Гермиона простонала что-то нечленораздельное, с головой погружаясь в эмоции.       Как же она скучала.       Он жадно целовал её, гуляя руками по телу, так привычно вознося её к небу лишь этими действиями. Все мысли, занимавшие её хоть как-то до этого момента, благополучно растворились в его поцелуях.       Драко одним движением «расстегнул» ей рубашку, позволяя пуговицам звонко станцевать на полу. Она снова простонала, а он сместил свои поцелуи ниже. Он целовал её шею, ключицы, грудь, пока Гермиона теряла сознания от желанного удовольствия в его руках.       На секунду в её сознании пронеслась мысль о том, что она опередила Дафну в её желании заняться сексом. Мысль была чертовски не к месту и уже со следующим поцелуем Драко покинула её голову.       — Ты моя, — он вдруг оторвался от неё, снова вдавливая Гермиону в стену. Его глаза, были затуманены желанием. — У тебя ещё возникают мысли сходить потереться о других парней?       Ты моя.       Гермионе показалось, что сейчас она действительно потеряет сознание от переизбытка эмоций. Невозможно в одиночку чувствовать всё это. Она тряхнула головой, пытаясь понять смысл его дальнейших слов, но разум покинул её, оставив на попечении желания.       — Что…?       Он усмехнулся, лёгким движением руки проникая в её трусики, и его улыбка стала шире, будто её желание было ответом на все его вопросы. Гермиону это вполне устроило. Она закрыла глаза, прижимая голову к стене, выгибаюсь к нему навстречу.       Но через несколько секунд он лишил её удовольствия, повторяя свой вопрос:       — Ты ещё хочешь танцевать с другими, прижимаясь к ним своим телом?       Грейнджер открыла глаза, понимая, что эта мука никогда не закончится. Она посмотрела в его глаза, облизала свои губы и потянулась к нему в попытке украсть поцелуй, но он отстранился, прижимая её к стене и лишая возможности двигаться.       — Ответь на вопрос.       — Я хочу тебя, хочу только тебя, Драко, — её голова кружилась, она говорила то, что он хочет услышать, не думая о том, что скажет об этом завтрашняя Гермиона. Ей было плевать на эту несчастную.       Малфой, услышав такие нужные слова, развернул её спиной к себе, наклоняя, чтобы подарить, наконец-то, обоим желанную разрядку. Гермиона была уверена, что эмоциональный оргазм она получила уже от одного этого действия.       Почувствовав тепло его тела, ритмичные толчки и его дыхание, она наконец поняла, что все это — единственное, что действительно держит её в Италии. Всё это — единственное, чего она хочет и о чём она мечтает.       И, наконец, все это — единственное, что она любит.       Потому что она любит всё, что так или иначе связано с ним.       Потому что, чёрт возьми, как бы она не пыталась себя убедить в обратном, она любит не игру.       Она любит его.       Она любит Драко.