смеяться ему в губы

— да так, чтобы реальность нам стала бы вдруг ненадобна. они с крэйгом объёбанные и счастливые. а как и когда ещё быть счастливым, если не сейчас. кенни тоже так думает. он смеётся крэйгу в губы, будто впервые попробовал наркотики и ему напрочь снесло голову. кенни, почему-то, всё время в крови, иногда сгрызает губы, иногда дерётся, иногда она идёт из носа, а он смазывает её и так грязным рукавом, иногда он целуется остервенело, до крови… иногда, иногда, иногда. и такер слизывает её, осторожно, прикрывая глаза. крэйг, необъяснимо, без своей дурацкой шапки, наконец. за волосы настолько удобно притягивать, что кенни готов сжечь её к чертям. какой же он красивый с тёмными растрёпанными волосами. хочется подобрать больше слов, сказать об этом, но грубый поцелуй говорит больше и лучше. маккормик так считает. а значит, крэйг тоже. он весь — сплошное плохое влияние. и крэйг знает это. сколько раз он пытался слезть, но возвращался и снова-снова-снова брал из рук кенни абсолютно всё, что он мог предложить. а кенни отказать было невозможно. мир, конечно, интересный, если присмотреться. но когда его руки у тебя на плечах, губы на губах, как-то о мире и о том, что поддаваться раз за разом — неправильно, забывается. просто не хочется думать. крэйг не думает. — да так, чтобы послаще. кенни глотает яблочный сок, и поцелуй становится немного приторным, липким. им нравится. яблочный — его любимый вкус. представьте, как удивлялся кенни, когда узнал, какие сигареты крэйг любит больше всего. тонкие, сладкие. маккормик не любил этот привкус на языке, он бы скорее целовался с вкусом какого-нибудь алкоголя. ну а крэйг не может оторваться от губ. дело вовсе не в соке, дело в кенни, и это так привычно. а то, что потом такер будет сидеть в холодной ванне, прислонившись к стиральной машине спиной, стараясь не думать о пустой совершенно квартире, потому что кенни, как обычно, съебался сразу же, как только появился шанс, его сейчас не волнует — ему сейчас хорошо. кожа кенни под его ладонями горячая и приятная — буквально плавится. это ощущение стоит тысячи мерзких одиноких пробуждений. потому что кенни этого стоит. и если бы крэйга спросили «что бы ты сделал ради кенни?» он, ни секунды не сомневаясь, ответил «всё». и это странно. не сейчас, нет, нет, нет. пожалуйста, дайте им ещё немного времени.