Контрасты

      Кейтлин и Вай. Миротворец и бродяжка. Пилтовер и Заун. Масло и вода... Так она говорила, стоя под ливнем.       И всё же, несмотря на пропасть между ними, многое они друг другу возвращали. Спасённую жизнь, протянутую вовремя руку, надёжное плечо, внимательный взгляд, крепкое объятие... Осторожное прикосновение — по щеке самыми кончиками пальцев.       Общего вышло больше, чем различий; что-то не сходится. Кейтлин усмехнулась, стоя под горячим душем, но получилось горько.       Она опустила взгляд и увидела, что вода у её ног окрасилась в бледно-алый. Это была кровь из-под повязки на ноге, из ранения, оставленного на прощание продажным шерифом. А этот цвет был жалким призраком тех красок, которые окружали Вай — кричаще-розовые волосы, красная куртка, лиловые синяки и тот багровый рассвет, который они встретили вместе. Без неё всё в этом городе казалось ненастоящим, блёклым, безжизненным.       Да, наверное, правду говорят, что на сердце раны заживают куда медленнее, чем на коже. Хотя Кейтлин была уверена в том, что Вай оставила ей не только раны. А ещё она просто не могла забыть её, выкинуть из головы.       Только не после того, что сделало их неделимыми.

***

      После внепланового знакомства с четой Кираманн Вай послушно ждала Кейтлин в её спальне. А что ей было делать? Она поборола искушение подслушать их разговор с матерью — да и голосов за дверью вовсе не было слышно, будто они ушли куда-то очень далеко.       Она осмотрелась и который раз подивилась излишествам, в которых живут верхние. Потом с головой ушла в изучение карты и материалов, разбросанных на полу. Время за этим занятием прошло незаметно.       Кейтлин вернулась, когда за огромным окном уже брезжил рассвет.       — И ты сделала это сама, даже не спускаясь к нам? Я-то думала, Паудер могла на чём-то помешаться...       Воспоминания о сестре в этот раз не отзывались болью — только сожалением. Вай растянулась на кровати Кейтлин, и та без тени удивления легла рядом. Молча.       Это молчание почему-то придавало Вай сил. Она рассказала — поначалу не очень понимая, зачем — об их детской игре, про монстров, которых они сами выдумывали друг для друга и от которых маленькая Вайолет поклялась защищать свою младшую сестру.       Ту самую сестру, которую бросила в поединке с первым же настоящим монстром.       И Кейтлин услышала её, и ответила всё так же без слов — протянув руку, бережно дотронулась до лица Вай. Мягко погладила самыми кончиками пальцев. Вернула её же жест, как тогда, ещё с Экко, во время прощания на мосту.       Вай благодарно сжала ладонь Кейтлин, немного грустно улыбнулась, а потом нерешительно посмотрела ей в глаза.       От ответного нежного взгляда у неё перехватило дыхание.

***

      — Окажи себе услугу, кексик. Возвращайся в свой большой, сверкающий дом и просто... Забудь меня, ладно?       Кейтлин смотрела, как Вай набрасывает на голову капюшон и шагает дальше сквозь пелену дождя. Смотрела и всё отчётливее понимала: то, что она говорила про их различия, про масло и воду — неправда.       Иначе откуда между ними это пламя?       — Вай, стой!       Она не остановилась сразу — но замешкалась и замедлила шаг. Кейтлин чуть не влетела ей в спину, ухватила за локоть и мягко, но настойчиво развернула к себе.       — Подожди.       Вай больше не пыталась уйти — просто стояла и смотрела на Кейтлин из-под капюшона и мокрых тёмно-розовых прядей. Она пыталась казаться равнодушной, но Кейтлин без труда прочитала на её лице беспомощность, смешанную с чем-то намного более пронзительным.       — Ненавижу, когда меня обрывают на полуслове.       — Что?       Вай фыркнула, и её глаза сверкнули в полумраке. Видимо, упрямство Кейтлин со стороны выглядело забавно, и её черты смягчились.       — Знаешь... Быть может, нам обеим есть, что сказать.       Голос Вай больше не срывался. Она протянула руку — неизменно тёплую, шершавую и в окровавленных бинтах — к лицу Кейтлин, убрала с её лба мокрые волосы. Кейтлин подошла чуть ближе, переплела свои пальцы с пальцами её свободной руки.       Когда они подались друг другу навстречу, всё наконец встало на свои места; масло и вода сменились жаром единого пламени.       Губы Вай покрывали трещины и царапины, но они оказались нежнее, чем в самых смелых мечтах. Её руки были покрыты шрамами и ссадинами, но их прикосновения лечили и исцеляли.       Когда она всё же ушла, Кейтлин долго не могла утихомирить огонь в своей груди. Даже под струями горячей воды, падающими ей на голову, спину и плечи, она видела лицо Вай, чувствовала, будто сама их кровь смешивалась и горела под холодным дождём.

***

      Пульс стучал в висках, оглушая и сбивая дыхание. Вай сидела, связанная, за столом напротив Силко, в руинах, где потеряла троих самых близких людей. С замиранием сердца она следила за сестрой — Паудер или Джинкс? — которая уже приподнимала колпак над дымящимся блюдом.       Её безумный смех звенел в ушах. Лицо Кейтлин стояло перед глазами, стоило лишь моргнуть.       «Нанесла визит твоей подружке!»... Что ты наделала, сестра, что же ты наделала... «Приготовила десерт»... Что ты натворила?!       — Нет!       Когда на блюде оказался кекс с сияющим круглым кристаллом в кремовой верхушке, Вай выдохнула. Но сестра-истязательница всё же привела Кейтлин, связанную, и поставила Вай перед выбором, совершить который она не смогла бы никогда в жизни.       А потом началась борьба — с Силко, с Джинкс (или Паудер?..), и последней — со своими монстрами. Когда всё вокруг наконец перестало кружиться, кричать и биться в агонии, Вай и Кейтлин остались одни на крыше полуразрушенного здания, одни на фоне огромной кровавой луны, которую медленно разрезала ярко-синяя полоса дыма.       Снаряд летел прямо в здание Совета. Кейтлин кричала. Вай сжимала её руку.       Когда снаряд почти достиг цели, она развернула Кейтлин и с силой прижала к себе.       — Тише, кексик, тише, я с тобой.       Лицо Кейтлин было влажным и солёным от слёз. Вай беспорядочно целовала её лоб, скулы, подбородок, холодные, напряжённые губы, гладила её сведённые судорогой плечи, убирала за уши мокрые тёмные волосы. Ей не хватало духу пообещать ей, что всё будет хорошо, потому что она знала, что это было бы ложью.       Она села рядом, когда Кейтлин обессиленно опустилась на колени, баюкала её в своих объятиях и не давала смотреть на место взрыва. Постепенно все их раны открылись, а боль от потерь стала общей. Их сердца были так близко, что Вай могла отсчитывать её пульс.       Почувствовав, как Кейтлин прижалась к ней сама, Вай поняла, что никогда больше её не оставит.       Не после того, что сплавило их воедино.