Прохладой ночью.

Мондштат. Город свободы и ветра. Каждый здесь может ощутить себя человеком во всех смыслах этого слова. Люди здесь добрые и светлые, воздух чистый и свежий, а музыка вдохновляющаяя и раскрепощающая. Дни солнечные и тёплые, а ночи прохладные и звёздные. Как и сейчас. Синий глаз не может сосчитать всех звёзд на небе. Его влечёт млечный путь, а тот же свободный воздух забирает боль, давая насладиться последними вздохами. На мокром песке оставались следы, размываемые синим морем и алой кровью. Медленно шагал он, все выдерживая на примете ровный и большой камень, на который можно было наконец уложить потяжелевшую голову. Прихрамывая, он все же добирается до камня, роняя на него свое подтянутое тело, все располасованное глубокими ранами от тонкого клинка и кровоточащими ожогами. Боль переклинила мышцы на пару секунд, но так же быстро отступила, и он глубоко вздохнул, натягивая на лицо блаженную, слегка кривую улыбку. Где-то там, на скалах, выше головы кипит вечерняя жизнь Мондштата. Барды, вдохновлённые вечерними огнями, повылезали на улицу, всюду распространяя свои самые разные мелодии. Где-то там, в просторном кабинете, одинокая, сидит магистр Джинн, вся в работе, явно усталая, но не готовая все бросить и уйти. Ответственность за жизнь Мондштата лежит на ее молодых плечах. Где-то неподалёку от Джинн, в библиотеке, Лиза пересчитывает последние прибывшие из Гавани Ли Юэ тома книг о странствиях и путешествиях. А если забраться чуть выше, то в соборе Барбатоса мы сможем встретить Барбару, всецело помогающую в лечении раненых рыцарей. Там же и Розария, мечтающая получить наконец отпуск и отправиться восвояси, подальше от священных обрядов и традиций. Люди, свободные от работы, отдыхают в ресторанчике «Хороший охотник», поедая традиционные мондштатские оладушки. И конечно же жизнь есть в прекрасной, любимой самым известным бардом и капитаном кавалерии Ордо Фавониус, «Доле ангелов». Только жизнь там сейчас течет без него. Без капитана. Он сейчас не борется за обещанную последнюю бутылку вина с винным магнатом Дилюком Рагнвидром, не действует ему на нервы своими бесконечными глупыми шутками и не строит глазки милым официанткам, которым и капли значения не придает. Он уныло смотрит в звёздное небо, в поисках начала млечного пути, но что-то никак не найдет. Обессиленно слизывает запекшуюся кровь с потресканных губ и раненой рукой, сквозь глухое рычание от преодоления адской боли, сдирает повязку с проклятого глаза. Теперь он созерцает ночное небо обоими глазами. Как же оно все-таки прекрасно. Звезды ведь — это планеты? Сколько же еще неизвестных планет и миров вокруг Тэйвата? Но он уверен, что похожего человека, который первым сейчас возник перед глазами, ни на одной из этих планет нет. Как бы он сейчас хотел лежать рядом с ним, на прохладном песке, полностью целым и ощущать искреннюю взаимность его чувств. Однако сладкие мечтания перебивает горечь реальности. Кэйа Альберих — капитан кавалерии Ордо Фавониус был повержен в схватке в бездне. — Я… проиграл. — шёптал он в пустоту, не убирая улыбку с лица. Казалось, что это даже и не улыбка, а просто мышци расслаблены до отказа. Но выглядит это до слез печально. — Жалкое зрелище. Знакомый твёрдый тембр голоса, пробирает до мурашек по спине. И как бы колки сейчас не были его слова, Кэйа чувствует, что счастлив. — Проиграл? Кому? Снова его голос. На самом деле, сил что-либо ответить, в нем не было совсем. Но как же жалко оставлять его вопросы без внимания. — Дилюк… — бормочет Кэйа самому себе под нос, — Неважно, кому я проиграл. Все равно, былого уже не вернуть. — Упрямый с детства. Шаги сзади приближались. И вот в поле зрения показался знакомый, до чёртиков прекрасный силуэт. Прямо над головой. — Святые Архонты… — в ужасе Дилюк прикрывает рот, замечая глубокие раны на теле капитана. От такого зрелища его пробивает неприятный холодок и тревожное чувство неизбежного. — Я и правда жалкий. Однако Кэйа, предвидевший, что реакция будет именно такой, как ни в чем не бывало улыбается шире. Ведь он так рад провести последние минуты жизни с любимым человеком. Дрожащие колени винного магната становятся ватными, он падает на землю, оказываясь лицом еще ближе к Кэйе. Ужас, окутавший его, так и не отступил. — Где ты был? — дрожащим голосом спрашивает наконец Дилюк, отстороняясь назад. Кэйа не должен видеть его лица. — В бездне. — честно отвечает Кэйа. — Думал, может сгожусь на что-нибудь. Но ты был прав, Ордо Фавониус не способны ни на что. Я был уничтожен какими-то магами бездны. Даже говорить об этом стыдно. Просто, знаешь… стало как-то гадко на душе. Я просыпаюсь каждое утро, открываю глаза и думаю: вот опять, все сначала. Бесполезные дни текут в никуда. Я хотел помочь, внести свой вклад. Но бездна и правда сильна… либо я слишком слаб. В ответ Кэйа не слышал ничего. Будто здесь он лежал один, захлебываясь своей же кровью. — Почему… ты так спокоен? — Потому что не боюсь. Когда я почувствовал, что мне нанесли решающий удар, самым главным страхом было умереть там. В чужом месте, где всюду веет злом. Я сбежал оттуда, как трус, одержимый идеей быстро вернуться в Мондштат. И сейчас мне уже не страшно. Лучше закрыть глаза здесь, под этим прекрасным звёздным небом, чем там, кануть в небытие, окутаным тьмой. В голосе хрипота и боль. Не поспоришь, это был его конец. Но вот верить в это Дилюк в глубине души отказывался. Ни единой души в ближайших метров двести. Журчание воды и шелест травы. Еле слышны звуки жизни Мондштата. Их там было двое. Двое в последний раз. В последнюю минуту, потому что Кэйа чувствовал, как не мог открыть глаза шире и еще чуть-чуть полюбоваться звёздным небом. — Дилюк… — он не знал, что говорить после. Он просто хотел, чтобы Дилюк знал — он желает остаться. Даже не быть прощенным, но просто иметь возможность снова вернуться в таверну, заказать кружку вина, а получить стакан виноградного сока. — Здесь я… часто смотрел на звезды, искал в них что-то родное и близкое сердцу. Увы, я смотрю на них в последний раз. Так позволь же… и тебя увидеть в последний раз… позволь подержать твою руку и спокойно уйти. Невыносимо. Невыносимо тяжело. Дилюк не справился и пустил одну слезу из пустых глаз, наблюдающих за дрожащей рукой капитана, что ищет его руки в ответ. Вся почернелая, в липкой крови, что до этого держала глубокую рану на животе. Рагнвиндр снимает перчатку с правой руки и сжимает ладонь Кэйи в своей, присаживаясь рядом. — Ну хвала Архонтам! — выдыхает Альберих и снова улыбается, уже глядя в упор в глаза, — Теперь я правда… счастлив. Улыбка на его лице замирает, как и глаза, что так и смотрели прямо в алые глаза Дилюка. Он почувствовал, как рука Кэйи ослабла, но не перестал сжимать ее. Теперь… когда Кэйа не видит, Дилюк может пустить эмоции рекой из глаз, прижимаясь носом к холодной руке названного брата. Как много несказанного осталось в его сердце на века.