einsamkeit

      Всем знакомо чувство, когда кажется, что каждый твой шаг — неправильный. Будто любое твоё действие ведёт к непоправимым последствиям и самое обидное, что сделать по-другому невозможно. От этого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь твоей семьи. На тебе лежит ответственность и её груз ломает плечи. А для Драко семья — единственное, что для него имело хоть какое-то значение.       Ты поступаешь не так, как тебе хочется, а так, как тебе говорят это делать. Он не хотел выбирать сторону и сражаться, исполнять чьи-то приказы и смотреть, как умирают люди, иногда даже от твоих же рук. Он хотел, чтобы это прекратилось. Убежать далеко-далеко, где бы никто его не нашёл.       Но все-таки Драко одна вещь останавливала, и это — Гермиона, мать его, Грейнджер.       Когда они съехались в Башне Старост, жизнь обоих не превратилась в ад, нет. Круглосуточно в этих стенах висело молчаливое напряжение и игнорирование. Они будто не существовали друг для друга и иногда Гермионе казалось, что лучше бы они уже кричали друг на друга, били стекла и разбрасывались вокруг вещами, лишь бы не это сокрушительное молчание, которое неприятно забиралось под воротник мантии. Ей казалось, что Малфой просто не хочет признавать, что она существует. — Малфой, тебе жить перехотелось? — Гермиона уже летела на стоящего спиной парня, чтобы высказать ему все по поводу очередного прокола по графикам дежурств. Драко медленно поворачивается и у Гермионы немеет язык. Его лицо выражало такую боль, что нельзя описать было словами. На немой вопрос девушки, слизеринец сразу отрезал: — Не твоё дело. Я исправлю график. И тут же его след простыл, только хлопнула со всей силы дверь. Гермиона опустила голову и посмотрела на письмо, брошенное рядом. «Нет, я не буду его читать, это не мое дело…» — и через секунду Гермиона подхватывает листок бумаги, комкая его и запихивает себе в карман мантии.       В её голове проскакивает мысль о том, насколько они разные и в то же время похожи. В этом и главная проблема, ведь так их отношения становятся ещё сложнее.       Впервые они заговаривают друг с другом на утро следующего дня. Гермиона сидела в прихожей, просто втыкая в потолок, время от времени посматривая на часы. Она почти не спала и из-за этого была собрана за три часа до начала занятий. Удивительно, но Драко Малфой тоже просыпался рано и был очень удивлен, увидев свою соседку. Он даже подумал, что ему внезапно привиделось. — Грейдер, а что ты тут делаешь? Пароль от своей же комнаты забыла? Гермиона недовольно хмыкнула, ничего не говоря. Драко опустился в кресло напротив. Девушка заметила насколько измученными были его глаза. — Прости за вчера, — после этих слов слизеринца у Гермионы поползли брови вверх. Драко Малфой извиняется? Она и в правду очень мало спала, — и не смей говорить кому-то об этом. А ещё я знаю, что письмо у тебя. Можешь его выбросить, на нём чары и ты его не прочтешь. Гермиона наклонила голову и ей внезапно стало очень стыдно, она ведь его даже не собиралась читать. Они молчали. Им не о чем было говорить и никто не собирался прервать тишину. И оба чувствовали, что им так комфортно. Только здесь и сейчас никто на них не давил и удивительно, что все так. Они ведь по разные стороны баррикад и никто из них не хотел воевать именно против друг друга. — Грейнджер, — тихий голос Драко чуть ли не ножом перерезал эту густую атмосферу, нависшую нам ними, — зайди ко мне вечером. И ушёл.