Любовь постфактум

POV Вика Прошло три дня. И снова похороны. В глазах темно от черного цвета одежды. Я стояла рядом с могилой Артёма. Но не могла поверить. Не могла поверить, что его больше нет со мною рядом. С его вечными шутками, иногда неуместными, но все же очень смешными. С его поддержкой. Всегда знаешь, что он поможет, поддержит. И можешь на него положиться. Голос священника проникал через заслон онемения, слова отпечатывались в моем сознании. Нет! Я молча плакала. Нет Артёма. Это не его могила. Нет! Он не мог умереть, не мог! Я буквально металась от горя, не могла себя заставить смотреть на свежевырытую могилу, на голый сосновый ящик, опускаемый в нее. Я посмотрела на людей, стоящих вокруг могилы, и горячая волна раздражения поднялась в моей душе. Никого из них это так не волнует, как меня, никто из них не потерял так много, как я. Никто не знает, как сильно я его люблю. Я не доставлю им удовольствия видеть меня одиноко плачущей. Я не должна плакать. Не здесь. Еще не время. Если я начну, то, может быть, я не остановлюсь никогда. Когда я доберусь до дома, я могу плакать. *** На поминки пришли лишь только самые близкие люди. Антон с Улей тоже были здесь. Некоторое время я пыталась держаться. Снова слова поддержки… Мне, Татьяне Николаевне, Ирине Александровне. Не хочу. Не могу. Не могу их больше слышать. Я извинилась перед гостями и ушла из гостиной. Поднялась в свою комнату. Встала у окна. Слезы текли из глаз, обжигая щеки. POV Автор. Казалось, смерть Артёма отняла у девушки силу, двигавшую её поступками. Артём Калинин был для нее тем зрительным залом, перед которым она разыгрывала увлекательный спектакль под названием "Жизнь Витории Кузнецовой". Теперь же огни рампы потухли, занавес опустился навечно, зрительный зал внезапно куда-то исчез, и актриса осталась как громом поражённая, одна на пустых подмостках, тщетно ожидая очердной реплики. *** Вдруг Вика услышала звук открывающейся двери и повернулась. Антон. - Все в порядке, Вик? – спросил он. - Да, - ответила девушка. Но ей хотелось кому-то выговориться. – Я не смогу без него, понимаешь. Не смогу. Он умер, и я вместе с ним… Кузнецова вновь отвернулась к окну. А потом она почувствовала его руки вокруг своей талии, вокруг своих плеч. Он целовал её. Она чувствовала его губы на своих, его поцелуй был долгим, неспешным. Его губы медлили, прильнув к ее губам, словно впереди у него была ещё целая ночь. Колени у нее слабели, и ноги подкашивались. Он слегка отклонил её назад, и его губы скользнули по её шее ниже, туда, где вырез платья был закрыт кофтой. Резкий, холодный луч здравого смысла внезапно вспыхнул в её усталом, затуманенном мозгу, и в памяти сразу воскресло то, что на какой-то миг изгладилось из сознания: Тема, смерть, похороны... Гнев, ненависть придали ей силы, и, резко оттолкнув Смирнова, Вика вырвалась из кольца объятий. -Ты что делаешь, гад? – в порыве ненависти воскликнула Кузнецова. И, не находя больше достаточно уничтожающих слов, она из последних сил ударила Антона с размаху по лицу. Удар пришелся по губам. Он отступил на шаг назад и поднёс к губам руку. - Вот как, - проговорил он, и с минуту они молча стояли, глядя друг на друга. - Пошёл вон! Прочь отсюда! Я не желаю тебя больше видеть! Я… - Не утруждай себя! Основная мысль твоя мне ясна. Смирнов рассмеялся и зашагал к выходу из комнаты. Спустился по лестнице. Через открытую дверь Вика слышала, как он извинился перед гостями, и услышала стук входной двери, извещавший о том, что гость ушёл. Вика не могла больше сдерживать слёзы. Девушка упала на кровать и громко, безудержно зарыдала.