грязь.

– нравится эта поза, не так ли? из грязного зазеркалья смотрит пара чёрных глаз, и он не собирается смотреть в ответ. это слишком. член от давно не испытываемого возбуждения ноет. невыносимо. – в ней я могу оказаться глубже, и тебе нравится это. затхлый воздух забивается в лёгкие и режется тихим сбитым дыханием. он видит, как его бёдра разводят шире, чувствует, как трутся колени о пол. теперь он видит всё ещё лучше. картина, представшая перед ним, вынуждает закрыть глаза, чтобы не сорваться. – и это, – движения возобновляются, отчего он впивается ногтями в собственные ладони, потому что больше попросту некуда, – тебе тоже нравится. рука грубо оглаживает грудь и сжимается на шее, поднимает голову, у самого уха шипит приказ: – смотри на себя. и он смотрит, чувствует, как внизу живота узел скручивается сильнее. из горла рвётся стон, но звучит только совсем жалобная просьба коснуться. – десять. по бедру порхают пальцы и сжимаются в кольцо у основания. в голове поднимается гул. отсчёт проходит мимо ушей, но каждое слово сопровождается действием. первые пять – всего лишь плавные толчки, остальные – чуть более интересные вещи. – ...четыре, – укус на плече, от которого по спине стекает новая волна возбуждения. – три, – пальцы коротко скользят вверх и он двигается за ними. – два, – рука сжимает шею сильнее, в глазах темнеет через секунду. – один, – размашистый толчок и резко опустившиеся вниз по члену пальцы. – кончай, – зубы кусают серёжку-крест, оттягивая мочку, он прокусывают щёку, на языке вспыхивает вкус металла. в следующий момент чувствует, как пальцы пропадают, и быстрое движение. рука с шеи ложится на губы. зеркало перед собой он уже не видит, но замечает, как то пачкается белыми каплями. передышки не дают, сквозь его оргазм двигаются, не прерываясь, вдребезги разбивают сознание и самоконтроль. а после на коже теплится чужое дыхание и в сознание врывается голос: – я кончу внутрь. сразу после обещание исполняется. нутро заполняет, кажется, полностью, до краёв, заливает горячим и плавит мозг. слабеют мышцы, и он растекается вслед, не падая только из-за сильных рук, окольцевавших талию. – умница, – тихий хриплый смех раздражает. от него не отстраняются, остаются внутри, не давая и капле покинуть тело. тут и без того достаточно грязно. грязная комната, грязные люди и грязный секс без какого-либо смысла.