Dichotomy.

• Дихотомия - последовательное деление на две внутренне связанные части.

***

- Не сдавайся! - Возвращайся к нам! - Иди к нам, Танджиро! Последнее, что слышит охотник. Бессилие заполняет каждую частичку тела. Юнец прикрывает бардовые глаза. Смаргивает непрошеные слёзы. Мысли разбиваются на миллионы режущих плоть осколков. Он - теперь демон? Одно из тех чудовищ, что погубило семью Камадо? Какие теперь варианты отступления, и неужели на этом всё закончится? «Незуко, Гию, Канао, остальные, пожалуйста, подождите! Не разочаровывайтесь во мне!» - Ваш предводитель был тем ещё безумцем, однако правым, - вкрадчивый шёпот над ухом мешает сконцентрироваться, - бессмертны ли и мои мысли, чувства, Танджиро Камадо? Огрубевшие от регулярных тренировок руки уже не способны держать оружие. Кулаки судорожно сжимаются - нужно остановить водопад этих отвратительных эмоций. Тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми нервными вдохами и выдохами, весомо въедается в мозги обоих. Танджиро никогда в жизни не испытывал такую смесь: ненависти, отвращения, желания заткнуть и разорвать кого-то на мелкие кусочки в ту же секунду, как существо покажет зубы. Нельзя. Нельзя его слушать. Нельзя с ним разговаривать. Даже смотреть нельзя. - Кагайя Убуяшики перед вашим предрассветным цирком задал мне вопрос: есть ли у меня мечта? - не получив ответа, вспоминает прародитель, задумчиво ведя длинным когтём наливающуюся красным цветом дорожку от шеи до щеки мальчишки, - позже я наконец осознал - она передо мной: моё совершенное творение и вечное наследие. «Добро» и «зло» - такие, на самом деле, неоднозначные понятия. Танджиро Камадо до омерзительных мурашек ощутил это на собственной шкуре. Страх и ужас от занесённой над шеей катаны в демонических глазах будто заставил «очнуться». Посмотреть на ситуацию под другим углом. Каждое чудовище в этом мире когда-то тоже радовалось солнцу, пропуская через пальцы прелести человеческой жизни. Жаль, что до определённого момента. Юный охотник складывал ладони в молитвенном жесте, дабы проводить почерневшие от тоски и злости души в мир иной - помочь обрести истинную свободу. - Ни за что на свете, слышишь? - Танджиро раскрывает горящие омерзением глаза, оставшимися силами подавляя желание вцепиться в нагло ухмыляющееся лицо над ним - выцарапать всю тысячелетнюю дурь из беловолосой головы, - я не… Закончить простую мысль не даёт странный щелчок в подсознании: Ответь-ка сначала себе, старший Камадо - много ли голов срубил твой клинок без горячо любимого охотниками сочувствия? Юнец медленно переводит взгляд выше. Крепкая белоснежная шея уродливо блестит от множества шрамов, оставленных солнечным оружием. «Ни одной.» - заключает Камадо. По привычке отмеряет количество ударов. Что же получается: прародитель - единственный, кого он мечтает убить без каких-либо предрассудков? Танджиро ничего не знает о прошлой жизни врага. Откуда вообще взялся демон? Был ли у первого монстра шанс на нормальную жизнь? «Нельзя. Он отнял у меня самое дорогое из простого чувства голода.» Но Госпожа Тамаё также убивала людей до поглощения донорской крови. Разве не так? - Лучше оборви мою жизнь сейчас. Как сделал это с ними. - в отчаянии произносит охотник. Морщится от спадающих на лицо белых локонов. Щекотно. - Перестань мыслить как сопляк. Ты даже не представляешь, чего стоишь. Нельзя. Нельзя проявлять жалость. Нельзя соглашаться с ним. «Не представляю, чего стою? Что это означает?» Танджиро Камадо открыто не понимает. Ни что от него требуют, ни во что он превратился ценою жизней товарищей и близких. Зло. Над которым добро так грезило одержать победу. Охотник готов плеваться от ненависти к самому себе. Ужасная оплошность. «Демон.» - вывод врывается в подсознание слишком поздно. Кибуцуджи с силой притягивает Танджиро ближе за шею. Впивается когтями в самое основание. - Что это означает?! - не выдержав детских размышлений, повторяет он недавнюю мысль Камадо, - ты абсолютно невыносим, мальчишка: продолжаешь безвозвратно тонуть в собственной трагедии, когда имеешь в 1000 раз больше! Юнец не знает, что ответить - лишь хлопает и без того кажущимися большими глазами в удивлении. Демон тянет его выше, сталкиваясь с ним носом к носу. Камадо хочется продолжить безрезультатный спор о моральных ценностях. И поскорее вернуться к друзьям, любимой младшей сестре. Но прежде врезать Кибуцуджи рукояткой катаны по лицу, а позже - достаточно знакомая инструкция. Всего этого до безумия хочется. Позже возникает другая мысль: «Теперь он смотрит на меня иначе.Почему?» Так, всё-таки, в чём превосходят остальные чудовища своего создателя? «Демоны не должны существовать на этом свете. - проносится в голове застывшего охотника. Когда-то это сказал ему Томиока. Лучше бы он потерял рассудок, чем страдал от неподъёмного груза на плечах. Вины за то, что не смог и всех подвёл. Мудзан прав: Танджиро запутался в собственной морали и трагедии: кого и за что теперь судить, кроме себя единственного? «Ни в чём не превосходят.» - отвечает своим же мыслям юнец. Наконец-то понимая слова столпов при первой встрече. Вот и всё: мышеловка захлопнулась. Предатель найден. - Молодец, - слышит охотник..? с причудливым шрамом на лбу, - не один этот бесполезный мусор ждал, пока к тебе придёт эта мысль. Камадо сейчас больше всего хочется набрать побольше воздуха в лёгкие. И закричать. От беспомощности, глупости ситуации и разбитых надежд (интересно, кто из них умрёт быстрее?). Так, чтобы не останавливаясь. Так, чтобы сорвать голос к чертям и кашлять сгустками крови. Так, чтобы хоть на секунду монстр перестал держать так крепко. «Братик, не поступай так с нами!» Юнец от неожиданности приоткрывает рот, только заслышав голос младшей Камадо. Не может издать ни единого звука - настолько счастлив его слышать. Он в ту же секунду думает: нужно что-нибудь ответить. Обязательно. Чтобы все слышали. Чтобы не считали его предателем. Чтобы семья не отвернулась. Но затуманенный взгляд направлен лишь в смеющиеся глаза с кошачьим зрачком. - Твои сейчас выглядят точно также, мой маленький демон, - опережая вопрос мальчишки, отвечает Кибуцуджи, - останься со мной, Танджиро. И весь мир ляжет к твоим ногам. Или я утоплю его в крови и построю на этом месиве новый. Только Наш. Камадо искренне этого не желает. Зачем ему прежний мир, который бывший охотник не смог спасти? Он встретит его исключительно с позором и грязью. Решительный бардовый взгляд потихоньку превращается в безразличное беспамятство. Ему было нельзя. Нельзя поддаваться на уговоры. Нельзя бороться с самим собой. Нельзя доверяться лживым..? фразам. Хватит с него чужих идеалов. Танджиро аккуратно касается чужой широкой ладони. Цепляется за последнюю возможность: его же теперь никто не станет осуждать? По детски-пухлым щекам течёт солёный ручеёк. Боже, как он устал. Становиться до жути неудобно в разорванной форме истребителей. Она будто сковывает все движения. - Можно? - невинно повисает в воздухе. Мудзан Кибуцуджи - идеальное в своём роде существо, держащее в страхе человечество не одно тысячелетие. Так покорно прислоняется шрамированной щекой к тёплой ладони, позволяя себе наконец счастливо..? улыбнуться. Прародитель до последнего момента не верит в происходящее. Чудо, к которому он шёл столетиями, сейчас большими, блестящими от слёз глазами глядит на своего создателя. Как долго продлится эта вечная ночь? Что будет после истории о «правильном» добре и «непобедимом» зле? Бледноватые губы невольно растягиваются ещё шире, открывая вид на острые клыки: Отныне решать только ему. - Больше никогда не вздумай покинуть меня, Танджиро. Никто в этой войне не выиграл и не проиграл. Что-то изменилось. Что-то так и останется прежним, вроде двусмысленных принципов истребителей и кровожадности демонов. Юнец никогда не считал себя героем. Теперь же подлый эгоист. Который просто хотел жить, как и сам демон. Может, оно и к лучшему? По крайней мере, так неоспоримо думает сам прародитель, но старший Камадо ведь оставил близких на произвол судьбы? - Претвори мою мечту, и их никто не тронет. Так уж и быть. Обещаю. - приторно нежный, с долей насмешки, шёпот заставляет расслабиться. Но новоиспеченный демон всё ещё не может справиться с бурей внутри себя. Кибуцуджи понимает это состояние: тысячелетний разум сейчас находится в плену тех же погодных условий. Что он чувствует к этому странному, местами несуразному, мальчишке - по несчастливой случайности потомку своего самого главного страха? Желание подчинить чужую волю, сломать изнутри до победного конца, но жестоко убить любого, кто посмеет прикоснуться к его маленькому совершенству. Камадо непроизвольно нежно гладит жуткие шрамы, фигурирующие в контрасте с мягкой кожей. Медленной дорожкой спускается на контур губ и линию острого подбородка. Можно ли ближе? Ему было нельзя. Нельзя изучать бездонные рубины. Нельзя пускать эмоции наружу. Нельзя позволять прикасаться к себе. Но мальчишеский лоб с ярким шрамом в безысходности «сталкивается» с чужим. Глаза в глаза. И здесь дихотомия зла и добра становится на свой круг жизни. Танджиро не имеет и не хочет иметь никакого понятия, когда Вселенная положит конец этой кошмарной ночи. Но бывшему охотнику хватает лишь невольно согревающего хрупкую, но бесконечно светлую душу ощущения того, что он кому-то очень нужен, пусть и не в самых благих намерениях. Что теперь реальность, а что грёзы? Он просто не знает. До боли знакомые голоса перестают мелькать в тускнеющем сознании. Назад уже не хочется. Но даже истинное неоднозначное зло, однажды позволив себе сдать позиции, не упустит свой шанс. - Теперь всё можно, моё лучшее творение. - чересчур довольно щурится прародитель. Мысленно признаёт: глава организации истребителей указал ему новый смысл существования. Тошнотворная мелодрама. Мудзан Кибуцуджи навсегда останется уверен в том, что ни под каким предлогом не пожалеет о содеянном той холодной зимой в ночь перед Рождеством. И, если «правильное добро» и «непобедимое зло» - части, действительно связанные внутри прочными нитями, словно способностью одной из давно погибших лун - Руи; То дихотомия этих понятий вполне реальна. Ведь бессмертную мечту Первого из демонов зовут Танджиро Камадо.

***

«-Танджиро, ты - наша семья! Скорее возвращайся!» Тянущиеся вверх в последней надежде на победу кончики пальцев резко останаливаются. Их заключает в надёжный замок сильная ладонь с мертвенно-бледной кожей. Мечты сбываются, Не так ли?