Потерянность

Ветер, неся с собой острые снежинки, вновь дыхнул колющим морозом, впивался льдинками в шерстку юной каджитки, что неуверенно шла по снегу, боязливо осматриваясь. Детский интерес к неизвестному лесу за домом родителей уже давным давно иссяк, оставив после себя лишь след из былой радости, заменив себя чувством страха перед неизвестностью и укором самой себя за побег из дома без спроса родителей. Иджеа вытерла рукой глаза, в уголках которых начали скапливаться крохотные слезинки. Она заблудилась. Надеясь выйти вновь к дому, наоборот, кошечка лишь дальше и дальше уходила от дома, сама того не ведая. Холод забирался под одежду, под шерсть, впиваясь своими жестокими когтями в плоть, казалось, до самых костей, а то и глубже, прямо в саму душу. Это ведь был хороший день. Сначала кошечка играла с отцом, старательно учась у него, как правильно махать палкой, представляя, что это двуручный меч, а потом Иджеа побежала к матери - поесть свежих испечённых сладких рулетов под рассказы белоснежной каджитки с черным пятном-кляксой на носу. Потом дневной сон, а после сна снова играть на улицу, своровав по пути ещё кусочек рулета, а после разглядывать то, как переливается снег под лучами закатного солнца. После игр ужин и спать. Но этот лес... Он так манил. Манил своей темнотой, всем тем, что таилось в нём, проторенными или нехоженными тропами, манил морем новых запахов и зверья, звуками, рельефом, самим своим понятием и существованием... Дойдя до криво растущей ели, ветви которой стлались по земле, Иджеа забралась в снег под хвойными лапьями, и, сделав некое подобие сугроба, скрутилась комочком, поджав под себя ноги, а кончиком хвоста прикрыв нос. Глядя на луну, что слепила прямо в глаза, Иджеа наморщилась, когда ещё одна порция слез подкатила к глазам, а после протекла по пушистым щёчками маленькой кошки. Закусив кончик хвоста клыком, Иджеа тоненько коротко пропищала, смаргивая слёзы. Проспала она несколько часов, уснувшая от собственных слёз, усталости и лика луны перед глазами. Уже было светло, на небе было сонное солнце, озарявшее лес. Поднявшись со своего места и потерев глаза, чтобы проснуться, Иджеа зевнула и встала на ноги. Отряхнувшись от приставшего за ночь снега, каджитка сжала одежду у себя на животе - есть хотелось страшно. В карманах пусто, рядом никаких кустов снежноягодника или можжевельника, а значит, надо идти дальше и найти что-то съестное. Спустя пару часов ходьбы, Иджеа заметила неподалеку нескольких существ, стоявших у скопления камней. Рядом с ними были бочки и спальные мешки в палатках, горел костер, а бретонка помешивала еду в котле. Набравшись смелости, Иджеа вышла из-за дерева и подошла к ним. От котла тянулся дивный запах, из-за чего во рту собиралась слюна в таком количестве, что, казалось, вот-вот потечёт по подбородку и закапает на землю. Голодная каджитка просто сходила с ума от вкусного запаха готовящейся похлёбки. Пара нордов и аргонианин, что разговаривали у одной из палаток, сразу же обратили внимание на незваную гостью, сощурившись и посмотрев на неё, синхронно хмыкнув. - Вы можете помочь мне? Я п-потерялась и очень хочу есть.. - неуверенно проговорила Иджеа, в волнении мня в ладонях кусочек своей курточки. - С какой стати кто-либо тебе помогать должен? - надменно посмеялся ящер, мотнув хвостом, а его смешок коротко подхватили другие бандиты. - Со своими проблемами разбирайся сама, нам своих дел хватает! - рявкнула на кошечку бретонка у котла. - Пожалуйста.. - Если тебе не понятно, то могу объяснить на другом языке, - тут же зашипел ящер, а в его руке угрожающе блеснул кинжал. Вздрогнув, Иджеа со страха рванулась назад, откуда пришла, дабы не попасть под лезвие, но за спиной послышались быстрые шаги, переросшие в бег. Каджитка обернулась на ходу, и сразу пожалела о своём действии - бежавший прямо за ней аргонианин тут же махнул когтистой рукой, полоснув острыми когтями по переносице Иджеи. Та взвизгнула и по инерции прибавила ходу, начав петлять между деревьями, а после скрывшись в корнях одного из них. Совсем над ухом заскрипел снег под тяжестью сапог нескольких тел. - Нам искать её, Дан-Жей? - прозвучал уже знакомый рявкающий голос бретонки. - Нет, - слегка помолчав и прищурившись, сказал ящер. Дёрнув рукой и тем самым стряхивая с когтей капельки крови, он толкнул бретонку локтём в плечо, заставив её посторониться. - Идём обратно. Твоя стряпня без того противная, не хочу её жевать к тому же ещё и холодной. Когда преследователи ушли, Иджеа тенью юркнула ещё за несколько деревьев вперёд, уйдя подальше от этого места. На глаза навернулись крупные слезы, горошинами скатываясь по щекам и перемешиваясь к кровью, текущей из трёх крупных царапин на носу. - Мама, мамочка, забери меня, хочу домой, - прохныкала Иджеа в пустоту, жмурясь и шмыгая носом, сев в снег и прижимаясь спиной к стволу дерева. Просидев так где-то полчаса, стараясь успокоиться, Иджеа вытерла глаза и мокрую от слез шерсть на щеках. Шмыгая носом и тут же зажмуриваясь от боли в свежих ранах на переносице, каджитка двинулась дальше по лесу. Ноги утопали в снегу, было трудно идти, но через какое-то вышла на дорогу, по которой явно ехала телега, запряженная крупным конем. Впереди виднелся небольшой домик, а рядом с ним колол дрова светловолосый норд, ритмично ударяя топором по деревяшкам. Подбежав к нему, Иджеа боязливо прижала уши и взглянула на мужчину. - Иди вон, попрошайка, - даже не посмотрев на Иджею, грубо гаркнул блондин, в очередной замахнувшись топором и разрубив бревно. - Я.. Помогите, пожалуйста. Меня ранили.. - боязливо и осторожно пискнула Иджеа, поматывая хвостом. - А чем я тебе помогу? Пошла прочь, у меня своих дел выше крыши, - норд прекратил своё дело, опустив колун и посмотрев на каджитку. Выдохнув, он положил орудие труда на брёвна. Сходив в дом, мужчина взял какую-то небольшую тряпку, нашел в закромах остатки зелья лечения. Не особо и свежее, но, по его мнению, пойдет и такое, лишь бы эта мелкая ушла поскорее. Выйдя вновь на улицу, лесник всучил смоченную тряпку зельем в руки хвостатой. - Всё, проваливай, пока не огребла, - вновь беря колун, пробурчал человек. - Спасибо! - мрякнула Иджеа и, приложив тряпку к ранам, скрылась в лесу. Сидя под хвойной лапой ели, что клонилась ветвями к земле, Иджеа смотрела перед собой в снег, размышляя о том, где можно найти еды. По дороге она объела куст снежноягодника, но этого было крайне мало. Поднявшись на ноги, кошка бесцельно побрела вперёд, иногда прислушиваясь к окружающим звукам. Вдалеке попалась палатка, а рядом с ней теплится мелкий костерок. Иджеа тут же рванула туда и, прибыв на место, осмотрелась. В палатке лежал спальник, рядом с ним был наплечный мешок, в котором лежал стальной кинжал, несколько яблок и кочан капусты. Прямо перед палаткой горел костер, а на камушках перед ним лежала деревянная тарелка, рядом лежала тушка уже освежеванного кролика, вся полянка была усеяла множеством следов, где-то были редкие брызги крови. Под кустами неподалёку лежало чьё-то тело. Подойдя к нему, Иджеа осмотрела почившего. Это был кем-то раненый, а после замёрзший насмерть босмер. На удивление, он ещё даже не полностью окостенел, а значит, умер относительно недавно. Стянув с мера одежду, которая была куда теплее по сравнению с одеждой на каджитке, хвостатая какое-то время подержала её над костром, дабы просушить, а после закуталась в отогретую одежду, наконец-то за столь долгое время выдохнув более-менее спокойно. Через время, погревшись, она добавила собранных веточек и палочек в костер, сделав его больше, а потом пожарила кролика, как могла. Поев, Иджеа улеглась на спальный мешок, зарываясь в него и одежду, свернувшись калачиком. На глаза снова начали наворачиваться слёзы. - Мама, папа, я так хочу домой, - хныкала она в пустоту, шмыгая носом. От действия не свежего зелья раны ещё больше болели, хоть и слегка зажили. - Мамочка, найди меня, пожалуйста, мамочка! Расплакавшись окончательно, Иджеа закрыла мордочку руками. В процессе рыданий каджитка по итогу провалилась в сон.

***

Раны зажили, став уродливыми шрамами, рассекающие переносицу. Прошло два с половиной месяца с того вечера, как Иджеа потерялась. Она уже потихоньку научилась стрелять из лука, орудовала кинжалом. На месте кошка задерживалась ненадолго - пока не кончатся припасы, а потом снова на поиск другого привала. Впервые Иджеа убила не зверя. Это был старый охотник - хвостатая выслеживала его пару дней, а после, пока он спал, перерезала ему горло. Труп свалила в реку. Также Иджеа начала поддаваться одному своему желанию, которое трепетало в ней с того времени, как вообще помнит себя. Кражи. Как-то она попыталась украсть у двоюродного брата К'Хаира какую-то вещицу, за что незамедлительно получила по ушам, и с тех пор старалась заглушить странное чувство, хотя руки так и тянулись стащить что-то. А сейчас.. Это даже необходимо. Где-то украсть еду, деньги и прочее. Иджеа кормила своими действиями это желание кражи, и теперь её не особо волновал тот факт, что она ворует. Каджитка всё также плакала по ночам, в пустоту зовя мать или отца, хоть и понимала, что это ничем уже не поможет. Но становилось как-то легче. Иногда Иджеа всё же просила тех, на кого натыкалась по пути, помочь ей. "У меня есть проблемы по-важнее твоих", "твоя беда ничто по сравнению с моей"... Их слова были похожи между собой. - Мои проблемы - пустяк, - сидя перед рекой и смотря на своё отражение, уверенно и мрачно говорила Иджеа, по сути, самой себе - Кто-то и хуже живёт.. Помогать мне - это плохо. Я сама себе должна помогать. Если мне помогает кто-то ещё, значит, я сделала что-то плохое. Дар самоубеждения - сильный дар. Но не всегда идущий во благо. И именно сейчас это было именно во вред. Ударив хвостом по собственному отражению, Иджеа встала на ноги и пошла прочь от реки, вдалбливая только что произнесенные слова себе в подкорку, морально задавливая себя ими. И действительно начинала серьезно верить в то, что сказала. Посмотрев на небо, Иджеа вздохнула. Скоро начнется метель, и поэтому стоит побыстрее найти укрытие. Поправив сумку за спиной, каджитка пошла вглубь леса, вскоре скрывшись средь деревьев.