Vignettes

Юта небрежно ходил по комнате, его обнаженное тело выглядело таким естественным и чистым, как что-то из Эдемского сада. Джонни, сидевший на своей кровати почти одетый, смотрел на него с завистью. «Не могу поверить, насколько тебе комфортно с обнаженным телом». «Не могу поверить, как тебе неудобно обнажаться. Американцы кажутся громкими людьми, но на самом деле они очень стесняются показывать свое тело». Его член свободно качался, когда он подошел к окну, и прислонился к нему достаточно высоко, чтобы прохожий мог увидеть его непристойность. Джонни потянулся, чтобы схватить его за руку. «Ты можешь быть обнаженным передо мной, но не показывай всем». Юта отступил и повернулся, чтобы перебрать груду одежды Джонни. Он вытащил свободную баскетбольную майку и надел ее. «Лучше?» Майка была для него слишком длинной, а шея была достаточно низкой, чтобы обнажить соски. По крайней мере, она закрывала его член, но вид его обнаженных мускулистых ног был очевиден. Майка, казалось, не прикрывала его наготу, а лишь усиливала ее. Джонни думал, что он никогда больше не сможет носить эту майку, не думая об эротическом теле Юты. Но эй, а когда я не думаю об эротическом теле Юты? — подумал он с легким огнем самосознания. У Джонни была болезненная эрекция. Он стянул спортивные штаны, чтобы освободить её. Он был бы рад просто прикоснуться к себе, наблюдая, как Юта носит его майку, но Юта усмехнулся и принял это как приглашение. Он присоединился к Джонни на кровати. Джонни не обращал внимания на свой ноющий член и повернулся, чтобы сосредоточить все свое внимание на теле своего любовника. Он сжимал и посасывал соски Юты, когда они выглядывали из-под рубашки, и Юта застонал и вздохнул в знак признательности. Джонни все еще не знал, действительно ли соски Юты были чувствительными, или это было просто выступлением ради него. В любом случае, ему это нравилось. Джонни схватился за лицо Юты, чтобы притянуть его ближе, чтобы поцеловать, в то время как Юта возился с одеждой Джонни. Джонни всегда сопротивлялся раздеваться, и потребовалось время, чтобы привыкнуть к тому, чтобы быть обнаженным, чтобы доставить удовольствие Юте. Он никогда раньше не думал о своем теле как об эротическом — он находил других людей эротичными, например Юту — и теперь он был застигнут врасплох, когда Юта вцепился в его обнаженную грудь и начал сосать кожу вокруг соска. Он любил сжимать грудные мышцы Джонни и играть с ними и целовать его живот, пока Джонни не почувствовал бабочек в животе. Вначале он отворачивался от смущения, но теперь позволил ему ласкать и обожать себя. Юта не снял майку. Он приподнял ее достаточно, чтобы его эрекция могла свободно тереться о кожу Джонни. Наконец они нашли позицию, в которой их члены были на одном уровне. Джонни держал их обоих в руке. Юта прижался лбом к Джонни, так что их носы были выровнены и почти соприкасались. Джонни почувствовал бешеную пульсацию на своей ладони. Они качнулись друг против друга. Каждый раз, когда они занимались сексом, Джонни чувствовал себя таким оригинальным, что ему казалось, будто они его изобрели. До Юты он никогда бы не представил себе интимности и удовольствия тереться своим членом о член другого мужчины. У Юты член был немного меньше, и Джонни упивался разницей в размерах, чувствуя себя доминирующими и сильными, когда они толкались вместе. Юта, уставший, снова устроился на кровати рядом с Джонни. Джонни почувствовал прилив энергии и перевернулся, чтобы оказаться на Юте, поцеловав его и втолкнув глубже в матрас. Юта смеялся в его поцелуях и извивался под ним, обеспечивая правильное трение его члена. Джонни наконец позволил себе кончить, брызнув Юте на живот и намочив при этом майку. Джонни перевернулся, тяжело дыша, и Юта кончил, прихватив кончик Джонни. Футболка намокла во второй раз. Не обращая внимания на липкую влагу, Джонни притянул Юту к себе и крепко прижал к себе. Джонни знал, что важно сохранить эти отношения в секрете. Вряд ли это имело смысл для него самого, и разве могло иметь смысл для кого-то еще? Они оба были популярны в кампусе, оба учились на учителей. Все знали, что они друзья, но никто не знал, что их отношения приняли такой неожиданный поворот. Но втайне, когда Юта стоял голый у окна, Джонни надеялся, что кто-нибудь на улице увидит и поймет. Поймет, что Юта был его любовником. Но более того — что он любил Юту. Его почти убивало держать это внутри. Юта положил голову на голую грудь Джонни, а Джонни поцеловал его в лоб. «Я люблю тебя», — пробормотал Джонни по-английски, и Юта сонно засмеялся. Послеобеденный гул на улице начал казаться далеким. Джонни тоже был сонным. Он закрыл глаза и почувствовал, как Юта дышит ему в грудь. В дверь постучали, но Джонни в ступоре не услышал. Их друг и сосед по комнате Марк заглянул в комнату. Он увидел их, извинился и снова быстро закрыл дверь. Юта приподнялся, с тревогой открыв глаза. «Он только что …?» Джонни заставил его замолчать и снова притянул к себе. В его груди были бабочки. Он ничего не сказал, но был рад узнать, что кто-то видел их, держащих друг друга вот так.