Ты остался таким же

      Больше всего на свете он любил праздники. И не видел особой разницы между днём весеннего равноденствия, католическим Рождеством и еврейской ханукой. Какая разница что это за праздник, если при этом всем весело?       Праздник драконьих лодок был ярким и красочным зрелищем. Всё здесь дышало весельем и яркими красками. По городскому каналу под смех и радостные крики гребцы вели свои лодки, украшенные в виде мифических существ - драконов. Ши Цинсюань радовался не меньше других, хлопая в ладоши и то и дело отгоняя жару старинным изукрашеным веером.       Потом, когда самая яркая и зрелищная часть праздника была окончена, он купил себе цзунцзы и сидя на скамейке, наслаждался игрой уличных джазовых музыкантов. Зародившийся некогда как музыка темнокожих рабов, джаз целиком и полностью захватил сердце Ши Цинсюаня ещё в сороковых годах двадцатого века, которые бессмертный провёл как раз таки в Северной Америке.       – Надеюсь, это место свободно?       Ши Цинсюань даже перестал жевать, посмотрел на спрашивающего и едва не подавился. Рядом со скамейкой стоял Хэ Сюань.       – Нет, не занято.       Хэ Сюань сел рядом. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он сидел с таким непроницаемым видом, что можно было бы и впрямь подумать, что он совершенно случайно выбрал это место. Конечно могло быть и так, что Хэ Сюань тоже любит джаз, но что-то подсказывало, что дело совсем в другом.       – Господин назвал меня неким именем, два дня назад в метро. И раз уж я случайно встретил господина сегодня, то хотел бы уточнить, связано ли это со случайной ошибкой или господин что-то имел в виду, – наконец спросил он, подтверждая не случайность своего появления.       Ши Цинсюань улыбнулся. Его старый знакомец не особо изменился за эти века. Всё так же отстранённо-холоден.       – Надо же... Господин... А ведь когда-то ты звал меня гэгэ.       Черновод помолчал, видимо пытаясь осознать услышанное.       – Когда это было?       – Давно. До того как ты решил, что память это слишком больно.       – Я так решил?       – Да.       Тягостное молчание повисло между ними, прерываемой звуками джаза и хохотом проходивших мимо девчушек-школьниц.       – Как тебя зовут?       Этот человек явно относился к той части его жизни, которая была не просто давно, а очень давно. А значит, он мог бы пролить некоторый свет на вопросы, так долго мучившие Хэ Сюаня.       – Ши Цинсюань, раньше был известен как повелитель ветра, но это было так давно, что я уже и сам почти забыл.       – Повелитель ветра, значит, – Хэ Сюань покосился на веер, который его собеседник держал в руках.       – О, кстати! Хочешь цзунцзы? У меня есть ещё!       Не дожидаясь ответа, Ши Цинсюань протянул ему лакомство из клейкого риса. Хэ Сюань осторожно взял угощение, осмотрел со всех сторон и разве что не обнюхал его. Потом он осторожно откусил, видимо, до последнего ожидая какую-нибудь гадость. Однако, ничего подобного, это было вполне съедобно и даже вкусно.       – Вкусно? Знаешь, я убил годы на то, чтобы найти тебя. Иногда мне казалось, что всё это напрасно и мы больше никогда не встретимся, но потом...       – Мы были друзьями? – перебил его Хэ Сюань.       – Можно и так сказать, – задумчиво ответил Ши Цинсюань.       – То есть нет?       – То есть да, мы были друзьями. Но мой брат сделал нечто... Что испортило тебе жизнь. Мне даже кажется, что именно из-за этого ты решил избавиться от собственной памяти.       – Твой брат был против нашей дружбы? Почему?       – Моему брату было наплевать на тех, кто его окружал. Нет, ты попался ему случайно, да и познакомились мы с тобой позже.       – Интересно, что же такого он совершил?       – Это не совсем то, о чём я бы хотел говорить. Да и ты тоже. Поверь.       Ши Цинсюань замолчал, и так было сказано слишком много, наверное, даже больше чем следовало бы. Но не мог же он молча проигнорировать вопросы? Хоть и понимал, что ответ на каждый из них порождал десятки других.       Город плавился в красно-золотистых лучах солнца. Уже спала тягостная дневная духота и лёгкий ветерок трепал волосы обоих мужчин. Совсем скоро солнце опустится за горизонт, окрашивая небосвод в багряно-красные и сиреневые оттенки. Но пока были те последние минуты перед закатом, когда очертания предметов ещё не искажает ночная тьма, но и свет уже кажется не настоящим, а призрачно-блеклым.       – Кто я? Я не помню когда я родился, но моя жизнь длиннее чем у любого другого, – сказал Хэ Сюань, рассматривая небо над головой и сознательно избегая фразы "бессмертный".       – Ты один из непревзойдённых. Ты великий хозяин тёмных вод. Ты Хэ Сюань.       Снова прозвучало это странное слово "непревзойдённый". И снова он не понимал, что оно могло бы значить и как ему на это реагировать.       – А ты?       – Я? Случайный небожитель, низвергнутый на землю. Бессмертный носитель проклятой канги, бывший повелитель ветра и брат бывшего же повелителя вод. А в целом - жизнерадостный неудачник, – пожал он плечами и рассмеялся.