Система поощрения.

      «Ната привет, займешь денег?»

Очередное сообщение высветилось на раздолбанном в ноль экране старого пятого айфона, отправителем высветился абонент, записанный как ебаный нарик, а потому девушка смахнула сообщение влево, не желая и секунды тратить на этот ответ, который она, казалось, заучила наизусть. «Извини, сейчас напряг жесткий.» Ложь была такой сладостной, но в тот же момент брюнетку прошибало током, мол, почему ты так поступаешь? Она же была для тебя, словно Венера, спустилась с небес, которые находились под носом в буквальном смысле, чтобы сделать твоё существование чуть менее ничтожным, а ты так отзываешься о ней? В любом случае, этот человек вызывал у Наты очень противоречивые чувства. Девушка опустила кисть руки на экран, на секунду будто задумываясь, как поступить правильно, а после перевернула телефон лицевой стороной вниз и свела руки в замок около рта, пытаясь сделать вид, что она полностью увлечена собеседником напротив, который уже и так понимал, что эти несколько минут его монолог шёл в пустоту, и Ната швырнула телефон в шоппер, который она забыла оставить в прихожей. — Слушай, Наташ? Если это опять она, то пошли ее к чертям собачьим. Ты же знаешь, что она хочет от тебя только денег на наркоту, — с этими словами кружку громко ударилась об стол, показывая, как раздражена девушка напротив, — Она тебя не любит. Никогда не любила. Она просто гребаная наркоманка, она не исправится. Почему ты этого не поймёшь? — Юль, ты чего? — девушка нервно усмехнулась и дрожащими руками взялась за кружку с уже холодным, противным и приторным кофе. — Чего-чего… Ты будто не понимаешь. Каждый раз ты выкидываешь этот разговор из головы, словно кошмарный сон. Я хочу донести до тебя правду, — девушка взмахнула руками, будто выпуская накопившуюся злость. — Юль, ты же знаешь, я не маленькая… Каждый раз ты зовёшь меня к себе, каждый раз я прихожу, надеясь, что ты не поднимешь эту тему, но ты упорно продолжаешь делать мне больно, — брюнетка нахмурила брови, но тут же, словно ошпарившись, сделала спокойное лицо, разглаживая собравшиеся морщинки. — Ты издеваешься? Делать тебе больно? — Юлия подскочила с места, отшвыривая стул к окну, — Я люблю тебя. Люблю тебя, как девушку. Почему же ты тратишь свою искреннюю и наивную любовь на такого гнилого человека, как она? — девушка облокотилась на кухонную тумбу и закрыла лицо, — Почему? Скажи мне, почему?! — Юль… Успокойся, пожалуйста, — Наташа не рискнула подойти ближе к обессиленной от собственной злости подруге. — Уебывай, — девушка крепко сжала руку в кулак, будто стараясь сохранить спокойствие. — Юля… Пожалуйста, не делай того, о чем потом пожалеешь, — брюнетка кротко шагнула к стене, — Я знаю, что тебе неприятно каждый раз говорить о ней… Но, поверь, пожалуйста, она не такая плохая, как ты думаешь. Ты ведь ничего не знаешь о ней. Почему она стала употреблять? Она рассказала об это только мне… Мы вместе стараемся помочь самим себе. — Ахуеть! Вот бедняга! Родители бросили… У меня вот мать сдохла, может тоже начать нюхать? — девушка оскалилась, переведя взгляд на вжатую в стенку подругу, — Хватит выгораживать ее! Сначала разберись с собой, — Юля снова устало потерла лоб, — И прошу, уйди. Этот разговор не принесет никакой пользы, если ты, сука, не снимешь розовые очки и не разъебешь их нахуй, — блондинка указала в сторону входной двери, не поднимая глаз. — Знаешь, я не такая пушистая, как ты думаешь, — Ната скрестила руки на груди и быстрым шагом дошла до входной двери, — Пошла… нахуй! Я не позволю себя оскорблять, — брюнетка захлопнула дверь. Юлия осталась наедине со своим неразрешенным гневом, — Вот черт, эта шлюха и материться ее научила, — блондинка усмехнулась и устало опустилась на пол. Каждый день, каждую неделю, на протяжении уже года, этот разговор повторялся, но так и не приносил результатов. Похоже, пока эта наркоманка не завяжет или не откинется, Наташа ничего не поменяет.