Reborn by you

      Кажется, нет ничего страшнее войны, когда миллионы жизней сгорают в пламени ненависти и неравенства. А, если после всего пережитого на волшебный мир обрушится синдром чистой крови, будет ли война такой страшной?       Тёмный Лорд побеждён, виновные упрятаны за решётку, весь волшебный мир может вздохнуть спокойно и начать восстановление нормальной жизни. Но может ли?              Словно пир во время чумы, уцелевшие чинуши и аристократия без конца устраивали званные ужины на широкую ногу, как бы демонстрируя всему сообществу, что нет той силы, способной их сломить, пока низший и средний класс старались восстановить своё жильё, здоровье, работу и здания культурного достояния. Конечно, особо привилегированные и приближенные к правительству личности смогли избежать наказания в Азкабане, отделавшись лишь безумными, по меркам обычных людей, пожертвованиями во всевозможные организации. Эти самые деньги и помогали скорее оправиться от правления психически неуравновешенного волшебника, но со временем средств перестало хватать, а сливки общества вернулись к привычному укладу жизни, да ещё и с исхудавшим состоянием.       Всё изменилось после празднования первой годовщины. Поговаривают, что кто-то даже слышал зловещий шёпот, разнёсшийся вместе с первой грозой.       Эволюция рано или поздно должна выкосить неразвивающееся общество. Сначала её роль исполнял Тёмный Лорд, последствия его деятельности стали видны уже спустя год. После войны каждая из сторон страдала от недостатка представителей: количество волшебников заметно сократилось, а вместе с этим и возможности для заключения браков не между близкими родственниками. Чистокровные браки не давали жизнеспособного потомства — это стало проблемой всего волшебного сообщества.       Особо боязливые старались организовать браки своих детей с полукровками и маглорожденными, нарушая многовековые традиции семей. Кто-то жертвовал ещё больше, в надежде избежать адского проклятия и ожидая очищения через деньги. Другие — продолжали рожать и хоронить детей.       А перед Министерством стояла особая задача: найти причину и противоядие.       Этот кошмар длился уже год. Триста шестьдесят пять бесконечных дней. Очередной закон звучал так: «В целях улучшения демографической обстановки каждый волшебник возрастом до 25 лет проходит обязательный тест на генетическую и магическую совместимость с партнёром перед заключением брака». И было это логичным ровно до пункта «примечания к закону». Одно из них гласило о возможности заключения брака между чистокровными и маглорожденными или полукровными волшебниками без прохождения экспертизы с официального разрешения родителей или опекунов чистокровной стороны и без возможности оспаривания предполагаемого брака второй стороной. За исполнением следили очень тщательно.       Грейнджер стала не единственным представителем Министерства, который не поддержал новый законопроект, а заодно и представителем прослойки, не имеющей возможности отстоять свои права перед браком с чистокровным волшебником. Безусловно, её беспокоила сложившаяся ситуация, но ничего рационального в решении Министерства она не наблюдала.       Драко встал на сторону своей сокурсницы, и это был первый шаг к их сближению. Первый, после неожиданной встречи, где зародилась их связь.

***

двумя месяцами ранее

      Гермиона тяжело выдохнула и затаила дыхание. Она пыталась смириться с мыслью, что сегодня утром приняла одно из самых важных решений в своей жизни. И было от этого так легко на душе, так спокойно, почти пугающе. Она смогла оставить большую часть своей жизни позади, намеренно лишила себя некоторых связей и многих друзей, собрала чемодан и покинула Нору.       Это был уже третий раз за последний год, и такие частые смены настроения в их отношениях накаляли обстановку до предела. Поэтому с тяжёлыми душой и сердцем Грейнджер взяла всю ответственность на себя.       Гермиона продолжала жить в некогда снятой ею квартире и ходить каждое утро на работу, после которой возвращалась домой к любимому Живоглоту и книгам, в надежде скоротать время как можно быстрее. Но в один из вечеров её начальник решил, что торопиться девушке некуда, и она может поработать сверхурочно, тем более что сплетни об их разрыве с Роном разлетались словно горячие пирожки, и теперь нет этого надоедливого рыжеволосого поганца, который забирал подругу из кабинета ровно в 19:00 по окончании рабочего дня.       Часы уже пробили половину одиннадцатого, с важными документами покончено, а Министерство совсем опустело. Грейнджер накинула на плечи чёрную утепленную мантию, взяла в руки сумочку и решилась на прогулку под светом луны. Спешить особо некуда, завтра выходной, а такими вольностями она давно себя не баловала.       На улице оказалось довольно свежо, но это не остановило девушку, и, чуть запахнув мантию, она медленно направилась по центральной улице.       Через полчаса ноги привели её в парк, который со всех сторон был окружён искусственным озером и деревянными мостами. Темно. Даже слишком темно. Но это нисколько не пугало Грейнджер. Ей так не хватало этого спокойствия и отрешенности от всех проблем, а тьма, кажется, способна всё забрать на себя и подарить столь долгожданное уединение.       — Ух, какая куколка у нас тут, — пропел чей-то очень неприятный голос.       Гермиона оглянулась по сторонам, но так никого и не заприметила. Тогда голос раздался чуть ближе:       — Ищи меня, синичка. Ищи меня, малышка.       Внутренности ведьмы чуть скрутило от страха. Ей точно не показалось, но никого не было в этой тьме, а голос приближался всё ближе и ближе. Нащупав кончик волшебной палочки, девушка вслушалась чуть внимательней.       — Думаешь, эта глупая деревяшка тебе чем-то поможет. Ты ведь даже увидеть меня не в состоянии, а надеешься на этот кусок дерева.       Бывшая гриффиндорка ощутила на своих волосах чьё-то легкое касание и резко обернулась. Но снова никого. Раздался тошнотворный смех. Он заполнил всё пространство вокруг.       — Не стоит гулять в одиночку, Грейнджер, — появившийся из ниоткуда Драко Малфой подошёл близко к девушке и положил свою горячую ладошку на её талию. Даже плотный слой мантии не мог оставить незамеченным температуру прикосновения.       Грейнджер заметно дёрнулась и нахмурила свои выразительные бровки, когда блондин оставался привычно хладным и отстранённым от всего. Он с силой притянул девушку обратно к себе и, чуть склонившись, ядовито шепнул:              — Не в твоих интересах сейчас выделываться.       — Я не просила тебя о помощи, Малфой, — огрызнулась ведьма и снова постаралась высвободиться из железной хватки мужчины.       — Сочту за благодарность.       — Отпусти меня сейчас же, — более грубо выпалила Гермиона. — Я, как работник Министерства, должна изловить этого преступника.       — Не смеши меня. Ты мгновением раньше дрожала там, словно кролик перед волком. Если бы не я, то этот маньяк через пять минут был бы сбит с толку твоим обмороком.       — Не тебе это решать!       — Ты будешь мне должна, Грейнджер. Хоть и не хочешь это признавать, но только что я спас твою прелестную задницу из очередных неприятностей.

***

      Вскоре после этой встречи Гермиона стала подозрительно молчаливой, дрожала при малейшем громком звуке и старательно скрывала синяки под глазами, образовавшиеся из-за постоянных рыданий.       Малфой рьяно следил за изменениями ведьмы и, словно детектив, ходил по её следам, отмечая в блокнот любую мелочь, что поможет ему в расследовании.       Удивительным было и то, что некогда вечно надоедливая рыжая головёнка перестала появляться на пороге Министерства. По тупому выражению лица Уизли Драко не скучал со школьной скамьи, а теперь и вовсе имел возможность расслабиться. Но расслабленности на лице Грейнджер он так и не увидел.

***

      — Драко Малфой? — ведьма смотрела на вошедшего в кабинет мужчину и старалась как можно сильнее ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться от этого кошмара. Но нет. Он действительно стоял здесь.       — Слушай, Грейнджер, мы давно не виделись. Может поужинаем сегодня?       — Поужинаем?       — Ты прекрасно слышала. Я не собираюсь повторять это снова. Придёшь или нет? — фыркнул блондин.       — Нет, — еле слышно выпалила девушка, утыкаясь снова в работу.       В конце рабочего дня Гермиона привычно собирала сумку. Секретарь отпросилась пораньше, аргументируя тем, что ей нужно подготовить себя для самого важного свидания в жизни, которые случались у той каждую пятницу. Но особо ведьма не зацикливала внимание на этом: какое ей дело до чужой личной жизни, если в её творился полный хаос. Тем более пятницы обычно были самыми спокойными днями недели.       Наложив на окна запирающие заклятья, она подошла к двери, чтобы в следующее мгновение столкнуться с блондином и опрокинуть из его рук пару коробок.       — Какой была, такой и осталась, Грейнджер, — прорычал Малфой, осматривая масштабы убытков.       — Что ты забыл около моего кабинета с пиццей?       — Ты мне должна! Иначе твоя прелестная задница давно была бы в руках маньяка.       —Я же сказала нет.       — С возрастом у тебя стали явные проблемы со слухом. Ты мне должна!       — Один ужин?       — Да, как пойдет.

***

      В реалиях современного мира всё оказалось более прозаично. Прошло пять лет со времён последней битвы Тёмного Лорда и мальчика-со-шрамом-на-лбу, и все планы двадцатитрёхлетней ведьмы успели разрушиться за столь короткое время. Дружба перестала быть чем-то значимым, звание «героини войны» стало ленточкой с выпускного в коробке памяти, любовь предала, а враг… Он — теперь самое неоднозначное, но определенно счастливое, происшествие.       — Вы не появлялись здесь два дня. Надеюсь, этому есть веская причина? В ином случае вы испытываете моё по-настоящему ангельское терпение, — Люциус повернулся к долгожданной гостье, смерив её отрешенным взглядом.       И если бы Гермиона хоть на долю секунды осмелилась посмотреть в глаза Малфоя, то обязательно, помимо явной отрешенности, разглядела бы нотки беспокойства. Но она была слишком поглощена недавними известиями, кстати, которые и не позволяли ей навестить аристократа.       — Простите, мистер Малфой. Но у меня совершенно нет желания обмениваться с вами колкостями, — девушка обессиленно рухнула на кровать, продолжая сверлить взглядом носки новых лакированных туфель.       — Из соображений хорошего тона я должен поинтересоваться, что же заставило вас явиться ко мне в столь прискорбном настроении, — Люциус вновь обвёл её тонкую фигурку бесстрастным взглядом и добавил, — если бы мне действительно было интересно. Увы, это не так.       — Сделайте одолжение, — девушка мазнула аристократа злым взглядом. — Раз у вас нет никого желания общаться со мной, то хотя бы не нарушайте тишину. Или поговорите со мной о чём-то. Хоть о чём-нибудь, — Гермиона заметно смягчилась, обреченно выдыхая и вновь принялась смотреть на обувь. — Пожалуйста.       — Хотите, чтобы и эти условия я безоговорочно принял? Не слишком ли много чести для одной маленькой ведьмы.       — Как можно быть таким невыносимым? — прорычала Грейнджер, подрываясь с места. — Считаете себя центром вселенной, вокруг которого все должны вертеться? Но вы не такой! Возомнили себя всесильным? А на деле вы обычный негодяй, с раздутым эго, чистокровный сноб, самовлюбленный дурак и абсолютно невероятный… козёл, — Гермиона кричала каждой слово, со злобой выплевывая в лицо Малфоя. Кричала до тех пор, пока легкие не сдавило от недостатка кислорода, а лицо не приобрело яркий оттенок помидора.       — Полегчало? — с самодовольной ухмылкой уточнил Люциус, наблюдая за попыткой восстановить сбившееся дыхание.       — Что? — девушкой овладело непонимание вперемешку с неким испугом перед его неоднозначными эмоциями. Спустя некоторое время до неё наконец дошёл смысл сказанного мужчиной. — Да. Действительно легче.       — Не всегда, но рад помочь.       — Простите. Из-за моих проблем вам пришлось слушать… ну… то есть я хочу сказать…       — Гермиона, — аристократ сделал несколько широких шагов, в мгновение оказываясь почти вплотную к ведьме, и с наслаждением втянул знакомый цитрусовый запах, исходящий от её волос, наполняя лёгкие практически до отказа. — Вы знали, что в гневе мы говорим самые честные вещи? Так что, я просто узнал ваше истинное отношение ко мне. За правду не стоит извиняться.       — Правда может делать больно. И за это стоит извиняться, — Грейнджер сейчас чувствовала себя кроликом перед удавом. Он загнал её в угол, такой сильный и опасный, но с безупречным блеском и завораживающими огоньками глаз, так и манящих свою жертву к себе. И было это так пугающе и одновременно прекрасно, так маняще и отталкивающе, что девушка не знала, чего она хочет больше: растянуть момент в вечности или прекратить это сводящее с ума безумие.       — Своим признанием вы нисколько не удивили меня. Теперь мы можем говорить о действительно доверительной страничке наших отношений, — и вдруг Люциус понял, как тяжело ему сейчас даётся каждый вздох. И связаны его усилия именно с непрерывным контактом собственных глаз с её взглядом. Впервые он позволил себе встать так преступно близко к ней, но не смел показать волнения, охватившего его сознание. Ощущение, что он находится под действием какого-то заклинания продолжало укореняться всё сильнее, с каждым вздохом, с каждой волной знакомого парфюма, с каждым дрожанием угольных ресниц, с каждым неосознанным движением маленького язычка по пересохшим губам.       — Завтра состоится суд, — шёпотом произнесла Гермиона.       — Так скоро? — в такт ей ответил Люциус, не разрывая зрительного контакта.       — Уизли поспособствовали. Из-за них я не приходила эти два дня.       — Жаль.       — О чём вы жалеете? — почти не моргая и не дыша.       — Вы не приходили два дня.       — И мне… жаль…       — Значит это наша последняя встреча? — маска надменности лопнула. Люциус с нескрываемым сожалением отвёл взгляд и чуть напрягся. Ему было искренне жаль расставаться с их частыми встречами и вновь окунаться в давно позабытый мир.       — Да. Завтра рано утром вас отведут в подвальные помещения. Там вы сможете принять душ и переодеться для слушания. В полдень вас доставят в здание суда.       — Вы будете моим адвокатом?       — Нет, — полушёпотом выпалила ведьма и отошла к решётке. — Мне не позволили. Вас будет защищать семейный адвокат. Драко хорошо его подготовил, так что вам не о чем переживать. Я буду присутствовать в зале суда, как наблюдатель… Драко не разрешили присутствовать.       — Прошу, — в унисон.       — Продолжайте, Гермиона, — спокойно отозвался Малфой и наконец оторвал свой пожирающий взгляд от жертвы.       — Постарайтесь сдержаться. Мы лишь однажды обмолвились об этом, поэтому умоляю, ещё раз вспомните мои слова. Будьте терпимы к любого рода проявлениям на суде.       — Если буду чувствовать закипание, обязательно найду вас глазами. Вы дали мне хорошую разрядку за эту неделю, — с ухмылкой выпилил Малфой и встретился с вопросительным взглядом Гермионы.       — Вы хотели меня о чём-то попросить.       «Обними меня один единственный раз. Мне невыносимо страшно перед этой неизвестностью. Хочу снова почувствовать тепло твоего тела. И злюсь на себя, что позволил тогда его ощутить, а теперь, как дурак, думаю только об этом рядом с тобой» — наперекор собственным мыслям, аристократ последний раз наполнил легкие ее запахом и сказал:       — Прошу, не рискуйте больше собой ради кого-то. Волшебники, как и маглы, могут абсолютно не ценить этого.       — Что поделать, если в этом вся Гермиона Грейнджер, — ведьма робко пожала плечами и удалилась прочь.