Reborn by you

      Гермиона проснулась, когда часы показывали далеко за полночь. Луна уже опускалась ближе к горизонту, знаменуя о скором восходе солнца и начале нового дня, в котором девушка окончательно стала Малфой.       Новая реальность, которая у неё не вызывала никаких чувств. Новая голубая метка на безымянном пальце — свидетельство о её принадлежности мужчине. Она с таким трудом старалась избежать этого с Рональдом, и добровольно сдалась на милость Драко.       На протяжении всего года Гермиона старательно убеждала себя, что произошедшее между ней и Уизли стало точкой, бетонной стеной, на пути к новому ощущению себя рядом с мужчиной. Но даже эту, казалось бы, неприступную стену смог сломить Малфой.       Они любят всё разрушать, что так старательно возводит ведьма. Сначала младший разбил скорлупу, вырвал её из бесцельного существования и вдохнул жизнь. А теперь Люциус заставил сердце вновь горячо стучать, вновь чувствовать боль и разочарование.       Девушка даже была готова поверить во всемирный мужской заговор, против неё. Ведь и Морфей, являясь добрым богом, решил сыграть на уязвимых струнах её души.       »…он берет её грубо, срывая одежду, совершенно не заботясь о дальнейшей судьбе вещей. Длинные холодные пальцы впиваются в кожу, чуть выше крестца и Гермиона выгибается в порыве желания навстречу, ощущая оголённой грудью биение чужого сердца. Горячим дыханием она опаляет белоснежную кожу мужчины, осыпая плечи краткими жадными поцелуями.» — воспоминания о первом и единственном сексе с Драко, на утро после которого оба не почувствовали ничего, кроме головной боли, вызванной похмельем. А всю страсть списали на градус огневиски.       Ведьма нежно улыбнулась, поглаживая голубое свечение на безымянном пальце. Как и полагается среди высшего чистокровного общества — брак, заключенный не по любви, а по расчёту. Холодному расчёту защитить её, и стать недосягаемым для надоедливых поклонниц ему.       Разум подкинул и другие менее приятные воспоминания, и улыбка, что озаряла её лицо, растаяла. Гермиона с силой зажмурила глаза, в надежде отогнать ненавистный эпизод памяти, но всё тщетно.       «— Ты будешь моей, даже не смей с этим спорить! — гневно прокричал Рон и оставил на щеке своей девушки звонкую пощёчину.       Из глаз ведьмы брызнули слёзы, и она попятилась в угол, пока рыжеволосый продолжал наступать. В его глазах плескалась похоть и желание. Мужчина не слышал ничего вокруг: ни её мольбы о помощи, ни истерических криков. Поэтому отбросив прочь все сомнения, он силой притянул к себе Гермиону, рванув розовую футболку вместе с бюстгалтером.       — Отпусти, Рон! Не делай этого! — просила девушка, прикрывая оголенную грудь руками.       — Я сделаю тебя своей, сегодня же! — схватив пятернёй за волосы, мужчина скрутил их в тугой жгут. Второй рукой развернул ведьму спиной к себе и нетерпеливо задрал юбку, спуская к уровню колен трусики. — Только вякни, и убью тебя собственными руками!»       — Что вас так расстроило? — вдруг донёсся голос из темноты, и Гермиона вздрогнула, прижимая трясущуюся ладонь к груди. — Не бойтесь. Это всего лишь я, — что-то скрипнуло в противоположном углу комнаты, и через мгновение около окна возник Люциус. Он стоял ровно, направляя взгляд куда-то вдаль на расстилающийся пейзаж.       — Почему вы здесь? — тихо спросила девушка и подошла к тому же окну.       — Ваш муж уснул, будучи невыносимо пьяным. Я хотел удостовериться в вашем благополучии и принести извинения за испорченный отдых, — мужчина отдёрнул фиолетовую рубашку вниз. — Так что же испортило вам настроение, Гермиона?       — Дурные воспоминания, не обращайте внимания.       — Уизли?       — Изнасиловал, — прошептала девушка и тяжело выдохнула. — Вам нравится ночь, мистер Малфой? — неожиданно для самой себя сказала бывшая Грейнджер.       — Нет, — кратко ответил Люциус. Но его и самого не устроил этот ответ, поэтому, зачесав пятерней распущенные волосы назад, продолжил. — Ночь обманчиво романтична. А люди с наступлением сумрака слишком глупы. Дают обещания, что не смогут сдержать, объясняются в чувствах, что растворяются на утро, делают то, о чём обязательно пожалеют. А вам нравится ночь?       — Да, но я боюсь её, — Гермиона заметно поёжилась от свежего ветра и обняла себя за плечи.       — Из-за холода? — Малфой-старший стянул с кресла тонкое покрывало, накидывая его на плечи девушки. Он намеренно остановил касание чуть дольше положенного, впитывая её тепло.       — Спасибо, — смущённо поблагодарила ведьма и натянула на щёки мягкое покрывало, скрывая легкий румянец. — Нет, над моими страхами постарались некоторые личности.       — Почему вы мне это рассказываете? — взглядом полным непонимания аристократ мазнул по фигуре Гермионы и остановился на полузакрытых глазах, в которых плескалась бесконечная боль. Её не сложно считать, куда сложнее её чем-то заменить. Люциус знал этот взгляд, как никто другой. Он часто видел его в зеркале и ненавидел себя за это. Но её ненавидеть он был не в силах.       — Делаю то, о чём обязательно пожалею, — девушка нежно улыбнулась. Но улыбка её в миг исчезла, когда взгляд наткнулся на вновь оголённую метку Пожирателя Смерти.       Мужчине стало не по себе. Он демонстративно скрестил руки на груди и холодно отчеканил: — Не стоит смотреть, если в вас это вызывает отвращение.       — Прошу прощения, если мой интерес оскорбил вас, мистер Малфой, — неуверенно пробормотала бывшая Грейнджер и прикусила нижнюю губу. — Драко стесняется этого. Не хочет говорить о прошлом. И никогда не показывал её. Вы смелее собственного сына.       — Не вижу смысла думать о прошлом, на которое ты не в силах повлиять. Это… — Люциус выставил руку вперед, направляя метку под серебряный свет луны. — …часть моей жизни, часть моего выбора. Глупо сожалеть о сделанном и так же глупо этого стесняться. Я был в трезвом уме, когда добровольно встал на сторону Тёмного Лорда, — мужчина провел пальцем по рисунку змеи. — Это напоминание о том, что теперь жизнь только в моих руках.       Они долго молчали, наблюдая за бесконечно гаснущими звёздами. Вслушивались в шелест листвы. Просто наслаждались присутствием друг друга.       Гермиона села на край подоконника.       — Рассвет, — тихо заметила она и улыбнулась первому лучу солнца, понимая, как быстро пролетело время в компании Малфоя. — Мы можем аппарировать отсюда?       — Да, — спокойной ответил аристократ. В его душе закралась надежда вместе с началом нового дня. Он ей не противен. Она всегда была искренней с ним и остаётся такой сейчас. — Дождёмся пробуждения Драко и отправимся. Сегодня вечером у нас прием в мэноре в честь вашего бракосочетания. Нужно успеть подготовиться, — Люциус подошёл вплотную к ведьме, укутывая её сильнее в покрывало. — Не сидите долго, вы можете простудиться, — с этими словами, поклонившись одной головой, он покинул спальню Гермионы, оставляя девушку в полном недоумении и с быстрым биением сердца.

***

      С появлением первой звезды на небе, в поместье появились и первые гости. С каждой минутой их становилось всё больше. Женщины в дорогих вечерних платьях медленно плыли среди богато сервированных столов. Мужчины собирались в небольшие компании, обсуждая дела бизнеса, и непринужденно потягивали огневиски или бренди, изредка прерываясь на выкуривание сигар — занятие, которое стало особенно модным за последние несколько лет.              Клубы плотного дыма неумолимо взлетали вверх, норовя пропитать отвратительным запахом всю мебель семейного поместья Малфоев. Поэтому лично Люциусом был выбран эльф, который волшебством справлялся с этой проблемой, защищая ценные предметы от возможного повреждения.       — Прекрасный прием, мистер Малфой, — нежно пролепетала женщина, слишком близко приближаясь к аристократу. — Вас не под силу сломить даже Азкабану. Я восхищена, — с явной издёвкой протянула незнакомка и коснулась плеча мужчины, вырисовывая острыми ногтями незамысловатый узор.       — Вам пора остановиться, — спокойно парировал Люциус и взглядом указал на расположившийся в женской руке бокал с шампанским.       — Как вам удалось пережить столько и остаться самим собой? — блондинка продолжала открыто соблазнять аристократа, который откровенно игнорировал все её попытки.       — Ошибаетесь, — с легкой улыбкой на губах ответил Малфой, совершенно не обращая внимание на рядом стоящую особу.       Проследив глазами за направлением мужского взгляда, девушка обнаружила на входе в огромную залу пару молодых людей.       Гермиона стояла в платье из небесно-голубого атласа с приталенным силуэтом. Грудь красиво, без излишней пошлости, подчёркивал лиф с асимметричными складками-драпировками, особо акцентировавший внимание на зону декольте напуском. Линию плеч украшали пышные спущенные бретели. Расклёшенная юбка дополнялась разрезом спереди до середины бедра, а на ножках красовались лодочки д’Орсе молочного цвета.       Драко был облачён в тот же костюм, что и в зале, где происходила роспись. Он нежно поглаживал пальчики супруги, удобно расположившиеся на его локтевом сгибе, и со всем присущим аристократическим воспитанием приветствовал гостей, знакомя их со своей прекрасной спутницей.       А она действительно была прекрасна, в этом удивительно подходящем к фигуре и цвету глаз платье, что выбрал для неё Люциус.       Он не мог оторвать от неё взор, наслаждаясь обворожительной улыбкой ведьмы. Боялся упустить её краткого взгляда в его сторону. И совершенно не заботился о возможных сплетнях гостей.       — Ошибаетесь, — вновь повторил мужчина надоедливой особе, когда молодая пара стала отдаляться от него. — Я уже совершенно не тот, кем был раньше. И не сошел с ума, только благодаря вере, — не дожидаясь совершенно неинтересующего его ответа, Малфой бросился через толпу, выискивая взглядом свой прекрасный призрак.       Первым на глаза попался Драко, мило беседующий с Теодором и Блейзом.       — Где твоя очаровательная супруга? — нетерпеливо выпалил Люциус, вмешиваясь в компанию школьных друзей.       — Добрый вечер, мистер Малфой, — итальянец первым протянул руку в приветственном жесте и крепко сжал ладонь отца своего одноклассника.       — Добрый вечер, — подстать другу, брюнет поприветствовал аристократа.       — С Артуром танцует, — ответил сын и указал на кружащуюся в танце пару.       Под аккомпанемент зачарованных инструментов Гермиона кружилась в вальсе, оставляя за старшим Уизли право вести её. Остальные гости предпочли остаться в стороне, наблюдать за первым выходом маглорожденной невестки знатного чистокровного рода в свет.       Многие надеялись на фиаско, со стороны девушки, но она продолжала держать лицо, даже перед ненавистным ей мужчиной.       — Не хочешь спросить, где Рон? — неожиданно прервал молчание Уизли, когда музыка вошла в свой пик громкости. Его губы замерли в натянутой улыбке. Оболочка для окружающих. А пальцы сильнее сжались на спине девушке, выдавая раздражение.       — Меня это совершенно не интересует, — с максимальной безэмоциональностью ответила ведьма.       — Каждый имеет право на ошибку, Гермиона. Мой сын давно раскаялся в своих действиях, — наигранно уверил Артур и сжал до хруста вложенные в его ладонь пальцы девушки. — Не верю в вашу любовь с Драко. Кажется, в школьные годы вы не особо ладили.       Лицо бывшей Грейнджер исказила гримаса боли, а в уголках глаз собрались мелкие капли слез.       — Сейчас же отпустите меня, — приказным тоном заявила девушка.       Но рыжеволосый мужчина лишь усмехнулся её словам, впечатывая дрожащее тело ведьмы в своё.       — Единственно правильное призвание женщины — быть рядом с любящим её мужчиной и рожать детей! А если вас распустить, то и вырастают вот такие борцы за справедливость. Была бы моя воля, я бы лично уволил каждую из вас из министерства и насильно выдал замуж, — Уизли-старший опустил руку на талию Гермионы, поглаживая мизинцем начало ее ягодиц. — Рон готов простить тебя и принять обратно. В противном случае я обещаю: я найду на Люциуса Малфоя и его поганого сынишку компромат. И упрячу надолго за решётку! Такому отребью не привыкать любоваться морскими пейзажами и гнить в стенах Азкабана.       — Артур! — громогласно выпалил Люциус и посмотрел на мужчину сверху вниз. Гермиона чуть вздрогнула от неожиданности, но умоляюще посмотрела на возникшего посреди танцевальной площадки свёкра. — Позволь мне украсть мою невестку для танца, — слова мужчины прозвучали как аксиома, не требующая доказательств.       — Мы еще не окончили танец, — недовольно парировал рыжеволосый и вновь притянул к себе побелевшую от страха девушку.       — Гермиона, ты окажешь мне честь? — всего лишь соблюдая правила хорошего тона, задал вопрос Малфой. Он впервые перешёл на «ты» к новоиспечённой невестке и вопросительно взглянул в её мокрые от подступающих слёз глаза.       Люциусу с трудом удавалось держать себя в руках. Хотелось отбросить этикет и вырвать прекрасный цветок из лап настоящего чудовища.       — С удовольствием, — неуверенно произнесла ведьма дрожащим голосом.       Как только хватка Артура ослабла, Малфой-старший перехватил руку девушки и притянул ближе к себе, одаривая раздутое от гнева лицо Артура белоснежным оскалом.       Он склонился к её уху, обдавая горячим дыханием кожу, и тихо прошептал:       — Жди меня на балконе. Я найду Драко и мы придём к тебе. И спасибо… что надела это платье.       Волосы Люциуса приятно щекотали щеку Гермионы, а от его прикосновения весь страх рассеялся. На ватных ногах она побрела сквозь толпу на второй этаж к одному из открытых балконов, где нашла уединение и глоток свежего летнего воздуха.       Проводив взглядом девушку на безопасное расстояние, аристократ вернул внимание к Уизли, рассерженого своей потерей.       — Запомни раз и навсегда, — начал с железными нотами в голосе Малфой. — Отныне Гермиона член моей семьи. Она супруга моего единственного сына. Если ты или кто-то из твоей рыжеволосой родни появится рядом с ней, вы в миг об этом пожалете. Посмеешь угрожать Драко… Я раздавлю тебя! — мужчина учтиво поклонился головой и добавил. — Благодарю за оказанную честь нашему скромному празднику. Отдыхай, — и сорвавшись с места, скрылся в толпе.       Пожилые гости расположились за столиками, беседуя о чем-то своем, старом, забытом.       Молодые и не очень одинокие ведьмы бросали заинтересованные взгляды на аристократа, сопровождая их широкими улыбками и многозначительными движениями рук.       Но Люциуса совершенно не волновали эти глупые знаки внимания. Он старательно выискивал знакомые лица среди сотен других. Все его чувства сосредоточились на привлекательной фигурке в небесно-голубом свадебном платье и россыпью каштановых кудрей на женских плечах.       Наконец изучив всех присутствующих, он направился на балкон, где, предположительно, его должна была ждать Гермиона.       Второй этаж встретил мужчину кромешной тьмой и звенящей тишиной. Осторожно ступая по длинному коридору, словно страшась кого-то спугнуть, Малфой прислушивался к посторонним звукам, которые вскоре дали о себе знать.       — Прошу, посмотри на меня.       — Я хочу знать правду.       — Я не могу рассказать. Она не поймет.       — А я? Почему я должна понимать всё происходящее? — донёсся женский голос вместе с краткими всхлипами.       — Обещаю, в скором времени я поговорю с ней об этом.       Люциус уверенно пошёл на звук, доносившийся из бывшей спальни Драко. Дверь оказалась приоткрыта.       Взглянув в тонкую щель, мужчина стал свидетелем чужого секрета.       Его сын сидел на кровати, поглаживая обнаженную спину стоящей перед ним беловолосой девушки.