Reborn by you

      Сумрачный длинный коридор. Незнакомые стены, окутанные темной магией. Она пропитывала собой, словно едким запахом, всё вокруг. Врезалась под кожу тонкими нитями и окрашивала кровь, больше похожую на сгустки слизи из пасти неведомого животного, в тошнотворный черный цвет.              Сколько времени прошло с начала пути, он не знал. Но яркий свет, блеснувший вдалеке, вселил некую надежду на прекращение мучений.       Клуб света становился все ярче и ближе, а вместе с ним и шепот. Змеиный шепот, наполненный высокомерным презрением. Он убивает, заставляет подчиняться, дрожать твои внутренние органы в преддверии самой страшной муки и склонятся на колени.       Люциус знал этот шепот. Знал его обладателя и не хотел возвращаться к прошлому.       — Люциус, — чуть громче протянул змей.       На висках выступил пот, а ком, что встал в горле, мешал сделать такой жизненно необходимый глоток кислорода.       — Люциус, — вновь повторил хозяин, и руку неприятно обожгло. Аристократ взглянул на метку. Черная змея, повинуясь призыву, оплела запястье новой жертвы и вонзила два острых клыка в вену.       Лицо исказила гримаса боли, а сознание безостановочно вторило: «Темная метка! Она ожила! Лорд вернулся…»       Мужчина наблюдал, как по прозрачным жилам змеи текла его собственная кровь. И с каждым новым глотком силы покидали его. На ватных ногах Малфой сделал еще несколько шагов вперед, вступая в белоснежный дым. Глаза щипало от потока яркого света, и Люциусу не сразу удалось разглядеть обладателя змеиного шепота.       Да, это был именно он!       — Лорд Волдеморт, — одними губами произнес аристократ.       Только теперь перед ним стояло не обезображенное чудовище, лишённое носа, волос, человеческого обличья в целом. Это был молодой парень с аккуратными кудрями и таким же ненавидящим взглядом.       — Ты предал нас, — холодно отчеканил волшебник уже человеческим голосом. — Расплата.       Смысл слов Люциус уловил не сразу, ведь его вниманием завладело обездвиженное тело позади Темного Лорда.       Старик, лет трехсот. По многочисленным ссадинам и луже крови, пропитавшей одежду бедного старца, можно было сказать, что осталось ему от силы пара мгновений. Редкие белоснежные волосы. И глаза. Глаза совсем как у…       — Драко! — оглушительно прокатился крик Малфоя-старшего.       — Авада…       — Нет!       — Люциус. Люциус, слышишь? Люциус, это всего лишь сон! — нежный обеспокоенный голос. Несколько ударов по плечу и груди. «Драко. Я должен исправить ошибку.»       Аристократ вынырнул из сна, нащупав перед собой тонкую шею. Его пальцы с силой сжались на пульсирующих венах.       — Люциус, — хрипло протянул все тот же голос.       — Г-гермиона? — куда-то в ночь произнес мужчина. И когда сон окончательно рассеялся, он с ужасом разглядел побелевшее лицо ведьмы, омываемое потоком слез. — Салазар, — хватка ослабла и комнату заполнил гортанный кашель девушки. — Прости… Я… Я не знал, что это ты. Прости. Тёмный Лорд. Драко, — взглянув на метку, что со временем поблёкла, аристократ с облегчением выдохнул. Сон, всего лишь сон.       — Что тебе… — с надрывом прохрипела Гермиона и вновь закашлялась.       — Не нужно ничего говорить, — уже мягко ответил Малфой. Он призвал стакан с водой и протянул его невинной жертве собственного подсознания. — Умоляю, прости. Тысячи раз прости. И не гони от себя. Позволь, просто быть рядом. Я не буду спать, я не сомкну глаз, чтобы больше не причинить тебе вреда, я уйду на рассвете. Только сейчас позволь остаться рядом, — уголки глаз наполнились слезами. Люциус уже и сам не помнил, когда плакал последний раз. Вот только после сокрушительной победы Мальчика-который-выжил, он пообещал себе больше никогда не причинять боли кому-то близкому, кому-то, против собственной воли.       — Люциус, — в медовых глазах плескалось понимание и поддержка. — Мне тоже снятся кошмары. Иногда настолько сильные, что я своими криками нарушаю сон соседей. Сразу после битвы я проснулась в окровавленной постели. Мне снилась Беллатриса Лестрейндж, — ведьма поежилась от упоминания сумасшедшей тетки Драко. — Она мучила меня. А оказалось я сама себе расцарапала руку. Я не гоню тебя и не прошу лишать себя сна. Просто… Расскажи мне, что тебе снилось. Вот увидишь, тебе станет легче.       — Не хочу об этом, — устало выдохнул Малфой. — Это мое проклятье.       — Все мы в какой-то мере прокляты, — Гермиона слегка усмехнулась. — У всех нас есть неприятные отпечатки из прошлого, они и стали для нас уроком. Сейчас куда важнее, что мы живы. Мы можем двигаться дальше, постараться не допускать прошлых ошибок, любить, — щеки полыхнули ярким румянцем. — У нас, в отличии от других, есть такая возможность и упустить ее — значит стать заложником вечного огня. Рано или поздно оно поглотит тебя.       — Ты никогда не задавалась вопросом, почему из поколения в поколение в семье Малфой только один ребенок? — Люциус сел на край кровати, разглядывая ночное летнее небо. Скоро рассвет. Тысячи звезд успели скрыться от обжигающих лучей солнца, и на горизонте расстилалась тонкая лента голубизны. — Если ребёнок один, то и наследство делить нет необходимости. Малфой-мэнор переходил от отца к сыну на протяжении многих столетий. Так легче, так проще. Не будет борьбы за фамильное поместье. Не будет вражды. Не будет войн. Но не будь наследника, кому сдадутся эти десятки комнат и огромный сад? Драко. По собственной глупости я мог потерять самое дорогое в жизни. И я рад, что мой сын вырос другим. Я благодарен Поттеру, хоть и ненавижу его так же сильно. Я в неоплатном долгу перед Северусом за спасение души моего мальчика. Я обязан всем Нарциссе за нашего сына. Но что сделал я для Драко? Печать смерти, испорченная юность, неправильная сторона на войне, возможная смерть.       Гермиона сидела молча, рассматривая широкую спину мужчины. Она внимательно впитывала каждое слово. И с каждым этим новым словом что-то внутри нее разгоралось все больше. Раньше она и представить не могла, насколько Люциус привязан к сыну. Его отношение к отпрыску казалось ведьме противоречивым, словно и нет этой связи отец-сын. Словно все, что интересовало старшего Малфоя, сосредоточилось в лице Темного Лорда. Но это лишь маска. Оттолкнуть от себя то единственное, чтобы не ранить осколком, когда душа и тело разорвутся на тысячи частей.       — Может, — Гермиона подсела ближе, нежно окутывая мужчину объятьями. Она осторожно опустила свою горячую щеку на его холодную кожу, внимательно вслушиваясь в биение сердца. Такой ледяной снаружи, но безумно горячий внутри, потому что живой. — Подумай об этом с другой стороны. Вы живы. Да, темная метка. Да, сложное время. Но не скажу, что скитания по лесам и Орден Феникса сделали нас более живыми. Шанс умереть у меня появился ещё на первом курсе. И за одну ночь я могла навсегда остаться одиннадцатилетней девочкой, где-то в подвалах Хогвартса, по меньшей мере четыре раза.       — Я не о том… — обессиленно сорвалось с губ аристократа.       — А я об этом! — не унималась бывшая Грейнджер. — Благодаря когда-то твоему неправильному выбору сейчас ты и Драко находитесь по эту сторону. Ты не можешь знать наверняка, что случилось бы, будь ваша семья на стороне добра. А умереть героем… Что ж, почётно, не спорю. Только близким от этого не легче и не проще. А у вас есть шанс что-то исправить, помочь, может через несколько тысяч лет учёные установят, что Сам-знаешь-кто был прав и у нас был шанс избежать чего-то еще более страшного? А «благодаря» Ордену мы обрекли волшебный мир на мучения.       — Пытаешься сделать меня хорошим? — язвительно шепнул Люциус.       — Нет! Простая психология и немного теории относительности.       Мужчина почти не слышал, ощущая, как нечто приятное под названием «доверие» наполняет его изнутри.       — Согласись, все время нашего знакомства и до недавнего времени ты был тем еще говнюком! — Гермиона сильнее прижалась к аристократу и заливисто засмеялась.       Каждой клеточкой Малфой чувствовал приятную вибрацию, исходящую от девушки. И это заставляло его успокаиваться.       — Ну и выражения, миссис Малфой!

***

      Люциус согласился сопроводить Гермиону в издательство «Придиры», сразу после того, как эта ведьма начала его шантажировать и угрожать собственноручной расправой, если он не сделает этого немедленно. Немедленно помещалось в трёхдневный срок, по истечению которого оба стояли на пороге кабинета Полумны Лавгуд и ждали приглашения.       — И что ты собираешься ей сказать? — аристократ приземлился на белоснежный диван, вальяжно запрокидывая одну ногу на другую и раскрывая перед собой очередной экземпляр свеженапечатанного издания.       — Пока на знаю. Луна очень своеобразная девушка, но умная. Может, разговор сам себе пойдёт?       Впервые за все пребывание в Малфой-мэноре Гермиона порхала. Она улыбалась каждому портрету, даже тем, кто выражал открытое недовольство к присутствию маглорожденной на семейном древе чистокровного рода.       Девушке казалось, будто весь мир засиял особенными красками и никакое происшествие не сможет омрачить этот замечательный летний день.       Но разочарование ее настигло так же скоро, как и закончился лестничный пролет.       Одинокая фигура Драко склонилась над большим дубовым столом. Мужчина старательно что-то искал в своей тарелке с завтраком или только делал вид?       Только сейчас Грейнджер осознала, насколько глупо должно быть она и Люциус будут выглядеть в глазах Драко. Неожиданное исчезновение двух важных персон вчерашнего ужина.       «А вдруг он что-то слышал? Может не стоит сейчас появляться на глаза? А как потом объяснить все происходящее между его женой и родным отцом?»       Обуреваемая нескончаемым потоком мыслей, Гермиона сделала несколько шагов назад, но протяжный и бесцветный голос супруга заставил ее замереть с часто бьющимся сердцем прям посреди столовой.       — Давай поговорим.       — Пока не поздно, мы можем вернуться домой, — буднично заявил Люциус, переворачивая очередную страницу газеты. В том, что девчонка была явно не глупа, он убедился, прочитав не один выпуск «Придиры». Честно сказать, газетёнка стала куда выгодней выглядеть, когда ее главным редактором стала Полумна.       — Я виновата в этом, — ведьма в сотый раз одернула строгую блузку и переступила с ноги на ногу. С самого утра кусок в горло не лез, и сейчас, к общему недомоганию и тошноте, прибавилось волнение с учащенным сердцебиением и головокружение.       Странное чувство охватило ведьму. Перед глазами все плыло, яркими вспышками в голове возникали следующие события и каждый из вариантов заканчивался убийством одного из любовников, всемирным потопом, пожаром в Малфой-мэноре, на крайний случай, парой проклятий.       На ватных ногах и с абсолютно бледным лицом, как и подобает аристократам, бывшая Грейнджер бесшумно села на край стула перед законным супругом.       Между ними повисла немного гнетущая тишина. Воздух практически электризовался вокруг взвинченной Гермионы, но ком в горле не давал вымолвить и звука. Да и, по правде сказать, разговор хотел завести именно Драко, ему и делать первый шаг.       — Знаешь, — наконец прервал молчание блондин. — Мы ведь привыкли к некоторым ограничениям. Таких как я учат этому с пеленок, чего не скажешь о тебе, Гермиона.       «Он назвал меня по имени», — запаниковала девушка. И не без причины. Обычно такой жест Малфой делал только в особо важных случаях.       — Получать от жизни все, любить, быть открытыми. Я так завидовал тебе в школьные годы. Ты же могла делать все что угодно и не бояться за имидж своей семьи. Тебя не водили на смотрины к будущему жениху, начиная с пелёнок. А потом я сблизилась с тобой. Гермиона, ты оказалась такой хрупкой за той каменной стеной, что видят все вокруг. Ты оказалась очень ранимой. И мне так захотелось тебя защитить! Но, похоже, это не моя роль…       — Драко, — чуть слышно сорвалось с губ девушки. Она нервно закусила губу.       — Скажи, когда мы стали так далеки друг от друга? Почему, почему не сказать раньше? — обеспокоенный взгляд аристократа метался по ошеломлённому лицу супруги в поиске ответа.       — Виновата в том, что двое взрослых не могут разобраться в своих отношениях? — холодно отчеканил аристократ.       Гермиона это прекрасно понимала. Понимала, что Люциус прав в своих суждениях, но что-то глубоко внутри ей не давало покоя. После этого странного разговора с Драко, ведьма заразилась мыслью о разговоре с бывшей когтевранкой. Вот только что сказать и как, она так и не придумала.       Будь Гермиона чуть внимательней к Драко, она бы узнала раньше о его чувствах к Лавгуд. Нет! Она бы не позволила Малфою взять перо и написать это чёртово прошение о заключении между ними брака. Нет! Она бы не позволила себе так сблизиться со школьным врагом и стать обузой.       — Я хотела, — одними губами прошептала ведьма. — Я правда хотела.       — Она заслуживает счастья, а я поступил так жестоко и эгоистично. И продолжаю это делать, — блондин грубо оттолкнул от себя тарелку, от чего Гермиона подскочила на месте.       — Это началось недавно. Я должна была тебе признаться, рассказать о нас, — дрожащим голосом выпалила бывшая Грейнджер, но, кажется, Драко ее совершенно не слышал. Он с силой сжимал свои кулаки до побелевших костяшек и о чем-то глубоко думал.       — Гермиона, — из размышлений девушку вывел мягкий голос школьной знакомой. — Проходи, пожалуйста, — Луна отступила на шаг, открывая проход в свой кабинет. — Мистер Малфой.       — Я сегодня в качестве сопровождающего, поэтому подожду за дверью, — аристократ поклонился головой и продолжил чтение.       Когда дверь за девушками закрылась, Лавгуд села в плетеное кресло, приглашая Гермиону занять соседнее.       — У вас такие хорошие взаимоотношения с Люциусом Малфоем, — мечтательно пролепетала девушка, помешивая чай в своей кружке. — У тебя ко мне дело?       — Я хотела поговорить о Драко, — на имени супруга в горле возник ком, и Гермиона оглушительно закашляла. Когда приступ закончился, она приняла из рук Полумны чашку с ароматным чаем и на мгновение прикрыла от наслаждения глаза.       — Это ромашка. Помогает от боли в горле и не вредит здоровью.       — Луна, — ведьма сделала глоток, отмечая как успокаивает ее такой простой чай и заговорила с новой силой. — На самом деле вся эта ситуация с нашей свадьбой и семьей… Это все фикция.       — Я знаю, — спокойно парировала блондинка.       — Что? — Гермиона удивленно вытаращила на собеседницу.       — Я верю Драко и понимаю его желание сохранить чужую тайну. Он говорил, что есть причина, но сказать так и не смог. Наверное, она как-то связана с тобой. Но сейчас это не важно. Ты — миссис Малфой, — Полумна с улыбкой задержала взгляд на безымянном пальце Гермионы.       — Я бы мог сказать ей до нашей свадьбы. Я бы мог попробовать все объяснить или просто уйти из ее жизни, когда она попросила. Полумна… Прекрасное светлое создание. Отец со своим глупым приглашением на этот ужин. Годриковы панталоны, зачем ему только понадобился весь этот тупой спектакль?!       Люциус, который все это время стоял позади сына, мрачно посмотрел на своего мальчика и с сожалением вздохнул. Борьба за женщину так ослепила его, что в частично седую голову даже не пришла мысль о возможных сердечных чувствах младшего Малфоя к любовнице.       Гермиона, все это время завороженная нежным и ласковым взглядом Лавгуд, не обратила внимания на голубую метку, что стала ярче буквально на несколько мгновений и вновь поблекла.       — Мне не нравится этот закон о браке. Еще и недавние поправки. Отец предлагал осветить эту проблему, но я не хочу.       — Луна, между нами ничего нет. По истечению полугода нас разведут, — бывшая Грейнджер старалась убедить, вот только кого? Полумну в правдивости своих слов или себя в правильности решения.       Разговор заходил в тупик. Умнейшая ведьма столетия не могла связать и двух слов, объяснить причину, по которой она явилась на пятничное утро на порог главного издателя «Придиры». Не могла сказать о чувствах лучшего друга к самой прекрасной девушке. Да что там, она не могла разобраться в собственных чувствах и желаниях. Не могла отпустить Драко и быть с Люциусом, потому что он и не предлагал, а она боялась.       Всегда, всегда есть это «но». Всегда есть кто-то третий. Всегда есть преграда.       — Меня уже ждет Тео. Пообещай мне, Грейнджер, что мы обязательно станем вновь близкими друзьями! Поедем на мою съёмную квартиру, закажем пиццу, включим какой-нибудь магловский фильм с примитивным и сопливым сюжетом. Ты сложишь на меня ноги и будешь толкать в бок каждый раз, когда я начну комментировать героев. Выпьем ни одну бутылку вина. Станем хотя бы на один вечер не четой Малфой, — блондин улыбнулся. И получился этот жест таким приторно горьким и вымученным, что казалось, любой отрицательный ответ сейчас способен разорвать этого мужчину, сломать его сильную натуру или просто убить.       Гермиона коснулась руки мужа, чуть сжимая его длинные пальцы своими.       — Конечно.       — Тебе случайно не снятся златогривы или сумчатые рыбы? — блондинка мечтательно вздохнула.       — Прости, что?       — Обычно они приходят во сне к таким как ты. Может, еще слишком рано? Попей дома отвар из желтоцветика. Он поможет справиться с тошнотой.       — Дамы, — появившийся из ниоткуда Малфой встал за спиной у Гермионы и, незаметно для глаз главного редактора, коснулся ее спины, посылая по загорелой коже волну приятных мурашек. — Прошу прощения за столь грубый тон, но, — Люциус протянул газету Лавгуд. — Мне необходимо знать, кто это оставил.       На седьмой странице яркими красками была выведенная надпись:

«Они начнут действовать сегодня. Будьте внимательны!

Доброжелатель.»