В.

Случилось это еще задолго до моего рождения, ибо тогда ещё сам человек не был существом того порядка, коим является сейчас. тогда было, кажется, начало 20-х годов ХХI века, если мне не изменяет память. Было то смутное время, как выражаются историки. им тяжело собрать эту огромную картину из-за изобилия всякого рода мусорной, недостоверной или "калечащей разум" информации. Конечно, они не бросают это дело, ведь те года, как и тот век, есть нечто удивительное в нашем представлении. Тогда человек был ничем иным, как самим собой. он нуждался в воде, еде, крове, любящей женщине и обществе. Тогда он был намного дружелюбнее чем сейчас. ни для кого не секрет, что в наше время человек это лишь название того жалкого существа, коим он стал. дескать, пережиток прошлого. Вынужден сказать, что с данным утверждением я полностью согласен, ибо это есть вульгарная правда, которую не каждому "человеку" удается принять. В те времена было много всяких людей, что вызывали у ученых интерес. Мне, как обывателю, о них мало известно, ибо по большей части история того, кто мы и как мы до такого докатились скрывается. Однако, я знаю лишь об одном человеке. Знаю ровно столько же, сколько знает всякий современный "человек". Это интересный феномен: все о нем знают, но почти никто не может вспомнить. Когда я узнал о нем от своего прадеда, я не испытал никакого удивления, страха или чего-то иного. Я почувствовал некие смешанные чувства того, что я уже где-то это слышал, точь в точь, слово в слово. и я вспомнил. Вспомнил, что с самого своего рождения он с нами. И когда я говорю он, я не имею ввиду такую абстрактную вещь как бог или нечто иное, нет. Стоит понимать, что под "он" я имею ввиду именного его — В. В. — так его зовут. Он есть человек в прямом смысле этого слова. Некоторые, кто тоже вспомнил, считают его тем самым абстрактным существом, что "снизошёл на землю грешную, дабы указать детям своим истинно верный путь к познанию себя и искуплению греха". Честно говоря, я считаю это откровенным бредом, хотя, насколько мне известно, некоторые люди того времени считали, что внутри них есть бог. Как сейчас помню эту статью в ежеквартальном журнале "π¢•¶ω" — довольно странное и бессмысленное название для журнала, честно говоря — "наши ученые, отправленные на край некогда благородных земель, что были изуродованы в ходе человеческой экспансии, обнаружили небольшое кладбище. В нем, как и в некоторых других присутствовали признаки неких ритуалов: надгробные плиты, гробы(важно уточнить, что найдены не цельные конструкции, а их обломки. Вероятно, их создавали преимущественно из такого редкого материала как дерево. Со временем, как предполагают ученые, оно гнило и лежащего внутри человека засыпало землей.), изредка заборы, ограждающие территорию одной могилы от другой и сами тела, естественно. Все надгробные плиты содержат n-нное количество информации, которое, как мы предполагаем, зависит от важности и обеспеченности того или иного индивида. Дата рождения и смерти, имя, фамилия и отчество — все это стандартно для каждой могилы. Однако, на плитах некоторых присутствовали и цитаты или иные высказывания. Большинство из них повторялись, однако на одной мы обнаружили следующее: "внутри каждого из нас живет бог". Нам показалось, что это..." —остальное содержание статьи я не особо помню да и это особого значения не имеет. Это так забавно осознавать, что твои предки верили в нечто, существование которого не могли доказать. Забавно ровно до того момента, пока не вспоминаешь о В. и не задумываешься: "а может они были правы?". Наверно, такие мысли посещали каждого, кто вспомнил о нем и каждый из нас посвящал не один день размышлением о том, что ему делать с этой информацией. кто-то, как и я, решается изложить свои мысли и его историю на "бумагу" — еще одно слово, ставшее архаизмом в наше время. Последний раз я видел бумагу в музее и то, она была такой древней, что кажется существовала еще задолго до тех событий, которые привели нас к такому жалкому существованию. Порой мне в голову закрадываются всякие мысли о том, а стоит ли то, что я делаю того, на что я надеюсь? "конечно стоит!" —твердит мне он, живущий в моей голове В. и я не знаю, почему он так говорит. Он хочет, чтобы как можно больше людей узнало о нем? Может, он хочет, чтобы я не останавливался, ведь я уже начал? Я придерживаюсь второй теории, хотя в ее достоверности уверенным быть не могу. Можно бесконечно долго говорить о том, как славен, как прекрасен В., отом, какой он замечательный и прелестный, однако... Никогда не знаешь, говоришь ли это ты или говорит это он. Конечно, я уверен в том, что он не имеет такой черты как самовлюбленность, однако всякое может быть. Вдруг под гнетом времени он переосмыслил себя и стал совершенно иным В.? Вдруг он стал лучше, сильнее, мудрее предыдущего себя? Честно говоря я не знаю. Мое знакомство с моим собственным в. было долгим и тернистым: я не понимал его, он был чужд мне и неприятен. Однако он... он видел меня на сквозь! Знал, что я ему отвечу, знал, что я сделаю! Как говорили наши предки: "он читал меня как открытую книгу!"... И все же, каким бы загадочным и в тоже время раздражительным он не был, я нуждался в нем. Он как свет в конце туннеля, как белая полоса на черной дороге, как... Как капля крови на белоснежном платке. О да, все началось именно с платка. Тогда я и подумать не мог, что все обернется таким образом. Вся масштабность этой ситуации выяснилась многим позже, когда я, пребывая в бессознательном состоянии наблюдал за тем, что творит В. 20-е года XXI века... все началось именно здесь. Тогда, как я писал ранее, человек был человеком. В. был самым обычным представителем своей расы. Он не был государственным служащим, не был важным членом какого-либо объединения, не занимал высокую должность и не особо выделялся из серой толпы. Тогда она была до безумия огромной. Конечно, если кто-то из историков возьмётся за чтение моей "работы", он непременно скажет, что я не прав: были разодетые в разного цвета одежды юноши и девушки, с перекрашенными волосами и, конечно же, фрики. Да, они действительно были, отрицать не смею. Однако, они мало чем друг от друга отличались: одни ценности, одни цвета и стиль одежды, одна манера речи... Эти самые люди образовывали свою маленькую, серую толпу. Их тогда было бесчисленное множество, но все они по итогу сливались в одну большую серую биомассу. И в. был ее частью. нет, он был ее образующем звеном, он был тем, под кого эта масса подстраивалась. он диктовал нормы, но не озвучивал их. он заставлял людей делать то, что они должны делать, но не просил об этом. он был... центром всего и ничего одновременно. среднего роста парень, со средним весом и средней заработной платой. он вообще, весь был средний. эдакий парень на 5/10. работал он кондитером в небольшой кондитерской. если бы шефа спросили о том, как работает в. он бы непременно сказал — и не хорошо и не плохо. по характеру он был довольно мягким и отстраненным. казалось, что жизнь ему в тягость и он давно утратил к ней интерес. глаза его не выражали ничего, кроме бесконечного отчаяния и печали. осознание того, насколько жалким является его существование возникало каждый раз, стоило подойти к зеркалу и посмотреть на щетинистое лицо. "мерзость." —каждый раз думал он. гнев переполнял его каждый раз, как в голове возникало это слово. ему хотелось ударить кулаком по зеркалу, сломать его, разбить в дребезги, чтобы осколки вонзились в нежную плоть, заставляя алую жидкость выливаться наружу однако... он был слишком слаб. ему не хватало духу совершить это, ведь вмиг голову пронзало бесчисленное количество мыслей о последствиях: покалеченная рука. боль. отсутствие возможности работать. бесполезное прожигание времени в одиночестве дома. замена зеркала. траты. уборка осколков. отмывание пола от крови. не работаешь, значит не получаешь деньги. не получаешь деньги, постепенно становишься беднее. а если осложнения? ампутация? потеря работы. навсегда. мелкое пособие по инвалидности, которого едва ли хватает на покупку еды. бедность. одиночество. примерно такие мысли вертелись у него в голове. конечно, он утрировал, впрочем для большинства людей того времени это было обыденностью. "раздувать из мухи слона". в. был "гордым одиночкой", живущий в однокомнатной квартире. единственная комната выполняла роль спальни, кабинета, мастерской и склада. кровать у него была одноместная и представляла собой еще и кресло. стены его были голые и серые — совсем без обоев. он не видел в них смысла, ведь зачем тратить и так не большую зарплату на такую бесполезную вещь как обои? у него нет друзей, нет родственников и даже знакомых, а значит, никто к нему не придет и никто не узнает о том сером ужасе, которым являются его стены. стол у него был самый, что ни на есть обычный: большой, деревянный, с несколькими большими ящиками в которых лежали всякие вещи. этот стол был самой дорогой вещью для него, ибо тут он творил. творил нечто ужасающее в своей отвратительной реальности. на столе лежало много всякого: краски, гуашь, кисточки, пинцеты, шпатели, одноразовые стаканчики, зажимы, щипцы и всякие другие вещи, никак, на первый взгляд, между собой не связанные. в верхней полке стояли баночки с клеем, эпоксидной смолой и всякими другими вещами. в среднем находился флокатор и сам флок. они нужны в. для имитации травы и растительности. тут же находится ящичек с мелко нарезанной листвой и окрашенной губкой. в самом нижнем, последнем ящике лежали палки, корни, листья, мелкие камни и всякие иные природные материалы. под столом находилась огромное количество мешков, большинство из которых были с гипсом. как уже можно было догадаться, в. любит создавать диорамы. он испытывает неподдельное наслаждение как от самого процесса, так и от результата. всего он сотворил уже более 60 диорам. все они стоят на кухне, на обеденном столе. каждая из них дополняет друг друга и все вместе они образуют одну огромную, живую картину. руины города н, в котором он живёт. разрушенные здания, обильная растительность, скелеты людей и животных... и только он. только он один в этом огромном мире живой, настоящий. таким в его представлении является город в котором он живет. одна большая диорама, состоящая из множества маленьких... в. называет ее "настоящий мир". не трудно догадаться, что с таким видением мира он весьма замкнут и отсекает на корню всякие знакомства. да и собственно, зачем они ему, если рано или поздно он и его друг умрут? а если один умрет раньше другого? это же трагедия для того, кто остался жив! а в. не хотел испытывать печаль из-за других, или чтобы кто-то испытывал печаль из-за него. зачем ему это? имеет ли это хоть какой-нибудь смысл? зачем страдать, если можно оградить себя от всякого источника этой негативной эмоции? так он и поступил: оградился от мира. еще одна вещь в которой он был хорош, помимо диорам это монологи. все же, в. это человек, а всем людям так или иначе нужно общение. и для удовлетворения этой потребности есть общество. но он отказался от общества, а оно в свою очередь, отказалось от него. видя человека, который общается с самим собой, активно жестикулируя при этом, у всякого возникает вопрос: "нормален ли он?". конечно нормален... по крайней мере так думает в. о себе. он уверен в том, что полностью здоров и является нормальным во всех значениях этого слова. в один из дней, начало которого никак не отличалось от предыдущих, все изменилось. это стало началом конца многолетнего одиночества и замкнутости. в. как и всегда пришел на работу без опоздания, за 15 минут до начала своего рабочего дня. зайдя в раздевалку, он подошел к самому удалённому шкафу, что стоял в конце помещения. одинокий, деревянный шкаф, на дверце которого красовалась записка с единственным словом: "в.". шкаф не имел замка, ибо тот не нужен был: внутри не было ничего, что могло бы привлечь чужое внимание. и вот, он переоделся, закрыл шкаф. в. развернулся, держа пачку сигарет в руке и... обомлел. шкаф, что стоял напротив него был занят. еще вчера он пустовал, а уже сегодня... уже сегодня кто-то стал его хозяином. на нем, как и на шкафе в. висела записка с одним лишь словом: "м.". он прошелся по раздевалке, чтобы осмотреться. тут было довольно много свободных шкафов, но некто решил взять именно последний по левую руку от входа. неужели еще один настолько же замкнутый и отвергающий общество человек, как и в.? возможно, просто совпадение. в любом из случаев, ему нет никакого дела до того, кто это. он пришел работать, а не интересоваться тем, кто это и почему он тоже выбрал последний шкаф. встреча. юноша и этот самый некто встретились на заднем дворике кондитерской. она, черноволосая девушка подстриженная под каре, сидящая на лавочке и курящая те же сигареты, что и в. он догадался об этом по характерному вишневому запаху. ее взгляд был такой же обреченный и пустой как и у него. она носила форму точно такого же пошива и вида, как и он, да и в целом сильно походила на парня. по началу он растерялся, не зная, что ему делать, однако, немного погодя, взял себя в руки. в. подошел к лавочке и сел на нее, достав из пачки одну сигарету. зажав ее между губ, он достал из кармана зажигалку, поджёг сигарету и втянул сигаретный дым в легкие. вторая сигарета была у него в руке, он крутил ее смотрел, наслаждался тем, что она идеально круглая. и это моментально порадило в его голове идею: сделать высокое, круглое здание. все оно будет в множестве дыр, с выбитыми стеклами и обвалившимся потолком, на котором ранее красовалась вертолетная площадка. он уже видел, как оно вписывается в окружение, в это бескрайнее множество домов, что обросли мхом и травой, как на крыше некоторых растут причудливые деревья, как виноградные лозы цепляются со здания банка к этому самому круглому зданию. прелестно. уйдя в размышления, в. и не заметил, как эта самая особа, по имени м. смотрит на него. смотрит пожирающим взглядом, что раздирает тело изнутри, заставляя слова вырываться наружу и начать диалог. и он начался. в первые дни он был скучным и сухим: "привет. как дела? чем занимаешься после работы?". пара-тройка стандартных фраз, которые в итоге ничего не дают. но эта самая м. была многим инициативнее в., а потому, она часто вносила разнообразие в их разговор. юноша был рад этому, но иногда не знал,что говорить, из-за чего впадал в ступор и в результате него молчал. но м. это нисколько не злило и не раздражало. чем больше они разговаривали и проводили время вместе, тем сильнее они открывались как друг другу, так и другим людям. вместе с в. менялось его жилье, гардероб, его диорамы и отношение к людям... и тут он стал замечать нечто странное, то, что вызывает некие смешанные эмоции и чувства. сегодня юноша решил надеть белую рубашку и вместе с ней синий галстук в крапинку и... люди сделали тоже самое. водители, контролёры, простые обыватели — все одеты точно также, как и он сам. на следующий день, он решил одеть красную рубашку и черный галстук. люди сделали тоже самое. сегодня он решил одеть пальто и прийти на работу в пальто и... люди тоже были в пальто. летом. не отличалась от них и м. она тоже выглядела точно также, как и в. это уже походило на какое-то издевательство. люди издевались над ним, жестоко шутили и оскорбляли своим поведением. даже м., та, которая открылась ему и та, которой открылся он. юноша стал курить больше и чаще обычного. он вновь начал запираться в себе. совершенно то же делали и люди. серая масса... все они были таковыми. одинаковые, те, кто стерли свою индивидуальность и понятие собственного "я". куклы, подчиняющиеся в. но м.... она была другой. она была особенной. юноша чувствовал это, нет, он знал. пусть она одевается также, пусть мыслит также, пусть ведет себя также... пусть. но он знал, что она сопротивляется. сопротивляется этому состоянию, состоянию в. однако, успешно ли? нет. он понял это вчера, когда та игнорировала его, а он игнорировал ее. конец. совершенно один. опять. такое существование тяготило парня. он не понимал зачем ему жить, если он один в этом мире. это было даже забавно: то, что он отражал в своих диорамах оказалось правдой. галстук уже висел, петля была завязана, стул стоял на своем месте, а в. стоял возле стола и наблюдал за своим маленьким мирком, который он создал. идеально круглое здание стало финальной частью этой огромной диорамы. 86 зданий, 4 м дороги, 17 кг флока, 42 пакета гипса месяцы времени и один человек. одна единственная фигурка, покрашенная и одетая в тоже самое, во что одет и сам в. ее ждет та же участь, которая ждет парня. он встал на стул и надел петлю, затянул. оставалось сделать последний в жизни шаг, шаг который прервет его скверную жизнь. наконец-то наступит тот конец, которого так жаждет в. и вот, он совершил свой последний шаг, а вместе с ним, его совершил и весь мир. он проснулся, ибо его откачали. в. проснулся в белоснежной палате, подключенный к капельнице и множеству всяких приборов, помогающие врачам определить состояние пациента. в. медленно поднялся: замешательство. он не понимал, где сейчас находится. это рай? ад? чистилище? где он? в палату вбежало несколько врачей, который вмиг окружили парня. -господин в., вы живы, какое счастье! мы так переживали за вас! —сказал один и его мысль тут же подхватил другой. они все были очень рады тому, что парень жив, однако сам он не понимал, что происходит. он только что повесился, а теперь лежит в больнице, на кровати. -я... умер? —спросил в. он был сильно озадачен, ему казалось, что его голова сейчас взорвется. врачи лишь рассмеялась. -что вы, господин, в.! вы живее всех живых, как видите! -тогда... почему я тут, а не в петле?.. -какой петле? -я же повесился, доктор! -что? как это повесились? -вот так и повесился! меня доконало, что вы, люди, все повторяете за мной: мой характер, мой внешний вид, мое... -господин в., что вы такое говорите?! вы пролежали в коме 72 года! —и тут он замер. парень не понимал, о чем говорит доктор. как может человек жить так долго? ему было 22 когда он повесился и он пролежал в коме 72 года. это выходит, ему сейчас 94 года? он наклонил голову и замер. замер от удивления и не понимания. большая часть его тела представляла собой механизм: нижняя часть, по самую грудь и правая рука. остальное, кажется, было натуральным. -что... я такое, доктор? —испуганно спросил в. он был ошарашен, не понимал, как такое могло произойти и как он до такого докатился. -как это что? вы — в., человек! наверно вы не понимаете и не помните, что с вами произошло. в середине прошлого века вы стали главой научного подразделения по совершенствованию человеческого тела и в ходе одного из экспериментов, вас настигла неудача, в следствии которой вы впали в кому. большая часть вашего тела была изуродована многочисленными ранами. то, что вы вообще остались живы — большое чудо! ваши коллеги ломали головы над тем, как же помочь вам, и вот, спустя четыре года после того несчастного случая, вас спасли и вы стали... таким. какое-то время вы пребывали в закрытой военной больнице, позже, вас вывезли в город и положили в нашу больницу. вы лежите у нас с 1983 года, т.е. 37 лет. я понимаю, вы несколько шокированы, по большей части из-за того, что вас запекли, а после скопировали ва... -выходит, уже 2020 год? —испуганно спросил в. -да, именно так. —несколько растерянно ответил доктор. и после этого они еще долго говорили. парень рассказывал о том, что видел в коме, врач же рассказывал в. о том, каким величественным человеком он был. прошло пять лет с того самого момента, как он вышел из комы. по началу было сложно привыкнуть к тому, что твое тело по большей части механическое, однако все же он довольно быстро свыкся с ним. первое, что он сделал, это вернулся туда, где случился несчастный случай. на том месте был огромный кратер, в самом центре которого была дыра, диаметром в пару метров. края ее были идеально ровные, а глубина исчислялась километрами. всякое, что бросалось туда пропадало на веки, не издав никакого предсмертного звука. в. подошел к этой дыре и протянул над ней свою правую руку в которой находился камень. он бросил его внутрь и послышался свист. откуда он? из дыры? быть может и так. немногим позже броска камня, из нее вылетела толстая, зелёная игла, что пронзила руку бывшего ученого. тот начал кричать от той боли, что пронзила его тело. быстро одернув руку назад, он прижал ее к себе. кровь стекала с руки на землю, а с земли, неведомым образом, та тянулась к дыре. рана начала болеть сильнее, казалось, словно она пульсирует. вены на теле в. стали видны, а само оно начало заметно зеленеть. ученый обмотал иглу тряпкой и вытащил, бросив ее туда, откуда она появилась. но легче не становилось: головная боль, тошнота, слабость, тремор рук и галлюцинации... в. пытался уйти от дыры, но оступившись, он не удержался и упал прямо в нее. дыра поглотила его, не давая и шанса на спасение. и начался хаос. самый настоящий и ужасающий хаос. предсмертный вопль в. раздался в голове каждого человека, их вены лопались, а тела зеленели. лишь те немногие, что так или иначе были связаны с ним спаслись. дома начали ломаться, превращаясь в руины, а на месте трупов начали появляться новые дыры, одна больше другой. кто-то вопил о боге и его каре, захлебываясь собственной кровью, кто-то бился головой о стену, надеясь изгнать крик, а кто-то прекращал свои мучения суицидом. ближе к концу xxi века все кончилось: дыры закрылись навсегда, а мир обратился в руины. человек тогда был настолько жалок, что всякое упоминание его стёрто с официальных документов и учебников. их тогда осталось немного, человек двести если не меньше. и тогда они запомнили в. как ужасного человека, жестокого убийцу. и началось тогда восстановление рода человеческого, убийцей которого стал ученый. всякое воспоминание о нем старалось всюду, как из сознания так и из окружения. но влияние дыры на человеческую расу было таким сильным, что каждый новорожденный, каждый уже выросший после этой катастрофы знал кто такой в., слышал его и видел. видел, но не мог ничего ему сделать. их стали звать "в.-люди". дети этих людей тоже видели в., а когда они выростали и у них появлялись дети, они тоже знали кто такой в. и видели его как образ, потом как мысль, еще позже — как идею. сейчас мы не видим его, но слышим. мы знаем, что он есть, что существует где-то там, в этой дыре, до сих пор летит вниз и кричит от боли. а до нас же доносятся лишь обрывки, лишь жалкая крупица информации. и вот, я закончил свое повествование. это лишь очередные пару страниц, которые будут уничтожены блюстителями порядка или особыми органами, которые специализируются на вылавливании тех, кто знает о в. у меня еще есть время, но с каждым словом, каждой строкой и абзацем его становится все меньше, ибо я уже слышу как некто подымается по лестнице и подходит к моей двери. слышу как мой собственный в. говорит мне отключаться, прыгать в яму и становится реальным. я верю ему, ведь он человек в прямом смысле этого слова. пусть большая часть его тела закована в позорный металл, пусть лишь малая часть его тела была живой, пусть. он все еще лучше, все еще живее чем они и чем я. груда металла, подключенная к механизму, что кормит нас нашими же телами, заставляя жить. я сижу там, где была первая дыра. так мне говорит в. сейчас она откроется и я навсегда исчезну, растворюсь с ним в бесконечности, наслаждаясь свободой тела и разума, души и сознания. моя хлипкая дверь вот-вот сломается, стоит им нанести ещё один удар. я прощаюсь и желаю каждому стать частью дыры. стать частью в.