Слюнтяй

— Не подумай, что я жалуюсь, но… Ты можешь в следущий раз так не слюнявиться? Я не то что бы брезгливый, да и в этом деле брезгливость ни к чему, но… извини, если задел. Все было хорошо, мне даже понравилось… немного, но если бы не эти слюни. Пойми, я чувствовал, как они стекают по коже, и это… бррр… — Что?! Астарион настолько опешил, что вытер рот рукавом, словно простолюдин какой-то. Тав сконфуженно улыбнулся. — Мне повторить? Я… мне показалось… Хорошо, так вот, твоя слюна… — Умоляю, замолчи! — вампир сделал шаг навстречу и зажал рот Тава ладонью. Ладонь была влажной. «От слюны, не иначе,» — подумал Тав, и его всего передернуло. — У меня это впервые, будь снисходительным. Да и что это за реакция на укус вампира?! Тав только пожал плечами и сделал ещё одну попытку вырваться, но Астарион держал крепко. — Это было очень вкусно, а ещё я пытался тебя не убить, — принялся объяснять вампир. Вид у него был донельзя уязвленный. — И… постой, ты сказал что-то про следующий раз? Тав только кивнул. Он уже начал привыкать к чужой ладони на своем лице. Вытереть бы ещё как-то с шеи кровь — было бы совсем замечательно. Кровь и слюну. Много слюны. Когда он проснулся среди ночи от острой боли в шее, Тав и представить себе не мог, что все так обернется. Нет, все было очевидно и яснее некуда — клыки Астариона ярко сверкали в полутьме, глаза горели жаждой, словно у породистой, но давно не кормленной собаки. Такому грех отказать, да и Тав всегда был неравнодушен к страждущим. У Астариона были безупречные манеры — Таву это нравилось. Эльф всегда был чистым и аккуратным, даже в разгар боя. Под дождем. Посреди болота. И теперь, Астарион склонился над Тавом, осторожно приобнял его за плечи, коснулся прохладными губами шеи. Со стороны красиво смотрелось, наверное. Картина, достойная какой-нибудь высокопарной баллады о крепкой мужской любви. А после… Нет, об этом и вспоминать не стоит. Астарион впился клыками в горло Тава и начал чавкать, причмокивать, даже сёрбать, прости Селуне. Он разве что не постанывал от удовольствия. Боль была, было какое-то странное ощущение, что расползалось по телу — слабость вперемешку с кипящей энергией. Но это — такие мелочи в сравнении со слюной, что стекала вперемешку с кровью за воротник. Тав наконец вырвался из цепкой хватки вампира и потер онемевшую шею. Другие члены отряда старательно делали вид, что спят. Гейл даже похрапывал для пущей убедительности. И только скелет-барыга сверкал желтыми глазами на берегу реки. Конечно, ему-то сон не нужен. — Если будешь так невоспитанно есть, никакого второго раза, — серьезно ответил Тав. Он кусал изнутри щеку, чтобы не смеяться: удивлённое лицо Астариона стоило всех стараний. На лице вампира гордость боролась с жаждой, и вторая очень скоро победила. На мгновение Тав устыдился, но лишь на мгновение. Он вспомнил бесконечные «опять ты» и «чего пялишься» от несносного эльфа, и совесть сразу успокоилась. — Попробуем в руку, хорошо? — зашептал Астарион. Он, кажется, тоже не поверил в храп Гейла. — Я перед этим сброшу напряжение… с белкой там, лисой. Прийду к тебе полусытым. И буду очень, очень аккуратным. А сейчас позволь откланяться, а то ты только раздразнил мой аппетит. «Как он охотится вообще? — подумал Тав. — Это чавканье все зверьё в округе распугало. Один я остался». Тав обернулся, чтобы поведать об этом Астариону, но эльфа уже след простыл. Лагерь был неподвижным, безмолвным. И, главное, никакого храпа. 22.11.21