Позабочусь о тебе

— Тебе снова досталось, Такемучи? Ласковый голос, а затем такое же ласковое прикосновение. Тёплое. Робкое. Майки приблизился к парню, не реагирующему ни на что. Но быстрая пробежка пальцев вверх по спине со слабым прощупыванием позвонков заставила того тотчас очнуться. Заплаканные, сонные глаза сконцентрировали взгляд на Майки, уже сидевшему напротив. Он лазил в аптечке, ища то, чем можно продезинфицировать свежие раны на чужой коже. А Такемичи внимательно наблюдал за ним ведь в комнате, где они находились наедине, больше не на что было смотреть. Кусочками ваты, смоченными обильно перекисью, Майки аккуратно обработал каждую кровоточащую рану на расквашенном лице Ханагаки. Самая большая на подбородке выглядела кошмарно. И, если представить какая она болезненная, станет жутко. Поэтому Майки пускал лёгкую струйку воздуха, пока перекись обжигала разодранную плоть. "Пациент" сидел смирно, будто не ощущал боли. Но на каждое прикосновение Майки он реагировал вздрагиванием. — Спасибо за заботу, Майки. Ханагаки криво улыбнулся и отвёл взгляд в сторону. Он пялился на него слишком долго. Его здоровый вид выглядел завидно. Даже раздражает слегка. — Эй, не отводи глаза. Майки взялся за покрасневшие, немного припухлые щёки Такемичи и повернул его лицо себе на встречу. — Хочу видеть их. Они красивые. Даже когда красные от слёз. — Эмм, Майки... Брось... Такемичи накрыл его ладони своими, пытаясь высвободить лицо из невыносимой хватки и отстраниться. — Глупый ты, Ханагаки. Слабый и глупый. А ещё... Ну вот... Дурацкая пауза. Такемичи со вздохом закатил глаза и сразу же вернул их в исходное положение. Он замер, напрочь позабыв о руках Майки, сдавливающих лицо в лепёшку, и, молча ждал, когда тот завершит начатую фразу. А Майки явно не спешил со словами. В голове, как назло, всё перемешалось. Но уже надо было выдавить из себя хоть что-то. — А ещё... Прижав Такемичи к себе, он потёрся носом об его шею, вдыхая резкий запах крови с нотками пота и гáри. — Милый и... Его язык оставил влажную дорожку на коже, по которой шустро прошлись щекочащие до мелкой дрожи покусывания и нежные поцелуи напоследок. — Майки, хватит. Ты чо, сдурел? Майки успешно проигнорировал растерянного Ханагаки. Ему хотелось, чтоб тот заткнулся. Пусть даже на пару секунд. Майки слизал остывшую кровь на разбитой губе Такемичи. Сладко... Он втянул парня в глубокий поцелуй. Исследовал каждый уголок его рта. И нехотя отстранился, чувствуя как тот слабо бьёт его по груди, потому что в лёгких заканчивался запас жизненно важного кислорода. Майки повалил Ханагаки на диван. Сам навис сверху. Горячее дыхание смущённого и скованного в себе паренька обжигало ему лицо. А глаза, в уголках которых скопились слёзы, возбуждали. Рука Майки разгуливала по худому и измученному телу Ханагаки. Живот, а на нём бледно-фиолетовые, с примесью синего и серого, синяки, местами редкие ссадины. Грудь, а под ней спрятаны рёбра, которые, расширяясь при новых вдохах, по-своему мило выпирали через кожу. — Как себя чувствуешь? Такемичи молчал. Боялся нарушить идиллию наступившей тишины, которой, к слову, не было из-за его частой отдышки, но себя самого он не слышал. Не хотел слышать никого и ничего кроме Майки. — Всё хорошо. Продолжай, пожалуйста...