Волшебные лучи утреннего солнца

Немая пауза затянулась, между волшебниками медленно нарастало неприятное напряжение... Нацу понимал, что обстановку необходимо срочно разрядить, пока чудесный момент безвозвратно не ускользнул. Парень нервно пробежал взглядом по лицу Хартфилии и все же нашел свое спасение: — У тебя тут прилипло... — тихо произнес юноша, осторожно заправляя светлую прядь за ухо звёздной феи. От этого лёгкого касания, по коже девушки пронеслась волна мелких мурашек, заставляя ее немного смутиться: — Спасибо... — робко опуская глаза и прижимая к губам пальцы, чтобы скрыть от напарника свою улыбку, которая невольно появилась на ее лице вместе с еле заметным румянцем. И почему Саламандр не может чаще проявлять к волшебнице подобную заботу и нежность. Блондинка уже давно приняла взрывной характер товарища как данность, не обращая внимания на его глупые выходки... Правда на их фоне безвозвратно теряются такие вот милые моменты, когда молодой дракон вдруг решает проявить чувствительную сторону своей натуры. Если бы не маска вечного клоуна, которая постоянно преподносится на всеобщее обозрение, от чего Драгнила просто невозможно воспринимать всерьез, то он бы мог стать лучшим кандидатом на расположение звёздной феи и получить ее симпатию в романтическом смысле. Люси уже давно отметила для себя, что была бы не против, если бы рядом находился такой же надёжный человек, как Нацу. Девушке очень нравилось, что она всегда могла положиться на драгонслеера, юноша никогда не отказывал подруге в помощи, если конечно у самого не было каких-нибудь важных дел. Хартфилия была очень благодарна за все то, что дракон для нее делал, поэтому прощала его ребячество и глупые выходки. Поддавшись настроению, девушка прильнула к волшебнику всем телом, крепко его обнимая, словно какую-нибудь мягкую игрушку, совсем не обращая внимание на то, как он вдруг напрягся. Теплые объятия держательницы заставили сердце молодого дракона трепетно сжаться. Юноша давно уже стремился добиться теплого отношения к своей персоне со стороны златовласой феи, и кажется ему это наконец удалось. Нацу не мог найти объяснение, почему вдруг начал оглядываться на чужое мнение, а точнее, искал от Люси одобрения своих действий. Почему он начинал чувствовать вину, когда блондинка отчитывала огненного мага за какую-нибудь оплошность? От чего улыбка подруги дарила тепло в ненастную погоду, а печаль на ее лице вызывала в душе какое-то неприятное скребущее чувство, будто его тащили по битому стеклу? Да, юноша с уважением относился ко всем девушкам и женщинам, состоящим в Хвосте феи, но в отличие от той же Эрзы или Миры, Саламандр не стремился превзойти заклинательницу в силе и показать свое превосходство. Более того, даже случайная мысль о товарищеском соревновании с Люси казалась Драгнилу полнейшим абсурдом. Лучше он отметелит какого-нибудь негодяя, или продемонстрирует свою удаль в драке с тем же Фуллбастером, чтобы хотя бы на короткий миг увидеть восхищение в глазах звездной волшебницы... Драгонслеер находился в сильном смятении, он никак не мог понять, что же с ним происходит. Совсем недавно Нацу был способен без стеснения высказать любому человеку в лицо все, что он думает... И не важно, заденут ли кого-то его слова. В принципе, юноша и сейчас на это способен, но только в том случае, если Хартфилии нет поблизости. Что в ней такого особенного, от чего молодому дракону хочется быть лучше в глазах девушки. "Особенная... — протяжно вздохнул Саламандр, в такт своим мыслям, — Люси особенная?" Парень опустил взгляд, который до этого был направлен куда-то в пустоту прямо перед собой. Того приглушенного света, что еле просачивался в комнату сквозь плотные шторы, с лихвой хватало, чтобы беспрепятственно любоваться блондинкой, уютно устроившейся рядом с ним. Волшебница мирно спала, положив голову на руку Драгнила, вместо подушки. Ее светлые волосы небрежно рассыпались струящимся водопадом, улавливая одинокие солнечные блики, от чего напоминали блестящее шёлковое полотно. Парень осторожно провел ладонью по голове держательницы, перебирая пальцами мягкие пряди и вдыхая сладкий аромат персика, который невесомо окутывал ее тело. Хартфилия выглядела такой нежной и хрупкой, что к ней было немного страшно прикасаться. Казалось, если не рассчитать силу, то дракон может случайно причинить девушке боль, чего никак не хотелось допускать... Возможно именно поэтому все действия, по отношению к Люси, стали робкими и очень трепетными. Правда только в спокойной обстановке, а не когда приходится отбиваться от нападений. Если дело касается безопасности близких людей, Нацу не разменивался на лишние церемонии. "Я никому не позволю навредить тебе."