Влюблён, как мартовский кот!

Тем временем, Тимофей уже во всю развлекался в питерском клубе. От классного трека трещали колонки этого заведения. «..Я получаю так много свободы Могу куда угодно идти И никто мне не скажет и не подскажет Ведь нету верного пути» Играла песня этой группы, Тимофей энергично двигал телом, поддаваясь ритму и мелодии, что вливались в его уши. Вокруг танцевала молодёжь, яркие наряды слепили глаза, а обаятельные девушки заигрывали с отдыхающими, из-за чего появлялось впечатление, что это бордель. Уставший брюнет сел на мягкий диван, темно-синего цвета, который стоял в самом отдаленном углу клуба. К нему подошла официантка, в очень откровенном платье, предлагая ему стакан виски. — Виски? — Спасибо, милая, — Тимофей взял виски с подноса, улыбнувшись одним уголком губ, поднося к ним стакан с алкоголем. Девушка также ему улыбнулась, и пошла дальше, виляя бёдрами. Окинув пьяным взглядом подсвеченное неоновым светом помещение, парень наблюдал за активно танцующей толпой, и за остальными людьми, которые также сидели на диванах. Тимофей замечал в их руках пакетики с белым порошком, а у некоторых скрученные бланты. Это ему претило до невозможности, поэтому он решил покинуть этот бар. Тим вышел на улицу, доставая сигарету из недавно приобретённой пачки. В миг поджег ее, желая поскорее вдохнуть едкий дым и очернить свои лёгкие. Холодный ветер жестко хлестал его по щекам, заставляя на мгновение закрыть глаза и уберечь своё лицо от «ударов». Он услышал громкий звук подъезжающих машин неподалёку. Тимофей не сразу обратил на это внимание, но единственное из-за чего он повернул голову к чёрному входу — это мерзкий хохот нескольких мужчин. Большая компания собралась рядом со входом, в пару метров от брюнета. Яркие фары их Мерсов слепили глаза, но тем парням было явно не до этого. Было прекрасно слышно, как они обсуждают достижения, только не свои, а их отцов, которые баловали своих сыновей. — Я вчера трахнул клёвую тёлку! Видели бы вы ее — кончили, — высокий блондин в чёрном дорогом пальто растянулся в похотливой ухмылке, хвастаясь своим вчерашним времяпрепровождением. — Выкинул ее под утро, нехуй в моей квартире шляться. Курящий вдали от них парень скривился, пытаясь не вырвать прямо здесь. «Заносчивые уроды!», — пронеслось в голове у Тимофея. Он напоследок окинул тех молодых людей осуждающим взглядом, заметив, что нога кого-то из них уже переступила порог VIP-зоны и скрылась во мраке этого здания. Туник вернулся в клуб, ища в своих карманах лишние деньги, чтобы заказать тяжелый для организма алкоголь для полного погружения в атмосферу. Или же он просто хотел потеряться в толпе и забыться, забыться настолько, чтобы в ближайшее время не помнить какой он жалкий! Тим почувствовал тяжёлую руку на своём предплечье и обжигающее дыхание в области шеи. Брюнет медленно повернулся, замечая смазливого мальчика, улыбающегося так похабно! — Эм…. — Тимофей смутился, нахмурив брови. Во взгляде карих, словно смоль, глазах мелькнуло удивление и резкое возбуждение. — Какие планы на ночь? — шепнул молодой человек мягким голосом. Тяжёлая рука парня усадила Тима на бордовый диванчик, около которого он остановился. — Может тебе понадобится мальчик? — паренёк окинул взглядом сидячего, вопросительно промычав. Туник приподнял вверх бровь, уставившись озадаченным взглядом на светловолосого парня, который в ту же секунду очутился рядом. По лицу Тимофея пробежала легкая усмешка, которую незнакомый парень оценил как одобрительный ответ. Длинные и ловкие пальцы тут же впутались в темные волосы, массируя кожу головы, вторая же рука уже скользила под футболкой, совсем легко пощипывая кожу. Все это происходило слишком быстро, чтобы Тимофей успел отреагировать. Он лишь следил за рукой смелого парнишки и за своей слишком часто вздымающейся грудью. Дыхание сбилось, делаясь таким громким, что теперь, пьяный от всех этих ласк и касаний парень, слышал только его. И только через четверть минуты, он спохватился, когда до него наконец дошло, что происходит. Он резко мотнул головой, и оттолкнув рядом сидевшего, вскочил с дивана. Пытаясь восстановить дыхание, он по злому недоумевающе, смотрел на парня. — Это…что было?! — вскрикнул он, хмурясь. — Ох, милый, это лишь петтинг в самой легкой его форме, — посмеялся светловолосый, показывая свою белоснежную улыбку. — Но ты парень! — У тебя хорошее зрение, хотелось бы подметить, — он потёр нос, прикрывая свою улыбку. — Разве что-то не так? — Я не пидор! Ох, боже, как же противно, — на его лице было отчётливо видно отвращение. — Это противоестественно! И совершенно ненормально, блять. Какой пиздец.. Понарожают пидарастов… — последние фразы он уже говорил на ходу, захватывая джинсовую куртку и направляясь к выходу из клуба. Только в этот момент он обнаружил, что в джинсах было до неприличия тесно, от чего руки его сжались в кулаки, а взгляд, полный ненависти, направлен в пол. Брюнет шёл домой неспокойной походкой, думая только о произошедшем. В груди неприятно щемило, боль прокатилась по всему телу, кончики пальцев дрожали, а на лице застыла гримаса отвращения. Тимофею было противно от самого себя, что он позволил тому парню прикоснуться к себе. Студенту было страшно, что первые его эмоции не были похожи на отторжение. Его пугало, что он, возможно, расположен к вниманию от других мужчин. С такими мыслями он переступил порог ободранной квартиры, чувствуя резкий запах алкоголя и пота. Он тяжело вздохнул, останавливаясь и не желая идти дальше по узкому коридору на кухню или же в свою спальню. Там его вовсе не ждут и, может, даже забыли про его существование. Парень закрыл глаза и тихо разулся, чтобы не выдавать себя лишними звуками. Отец наверняка уже давно спит, по крайней мере на это наивно надеялся брюнет. Но он замер только как услышал громкие шаги. Его сердце чуть ли не упало в пятки, а пульсация вен виднелась через прослойку кожи. «Нет, нет, нет! Черт тебя подери, отец», — чертыхнулся про себя студент, выпрямляясь и затаивая дыхание, чтобы показаться не таким уязвимым в компании неприятного ему человека. — Где ты шлялся? — резкий вопрос от мужчины напугал парня, но он не подал абсолютно никакого виду. С таким отношением к себе он живет почти всю жизнь, по крайней мере сознательную, так что уметь контролировать себя при общении с Ярославом было не так сложно, но обида и злость всё равно затмевала глаза каждый раз, когда в сторону Тима доносились оскорбления. — Я спрашиваю: где ты был, скотина неблагодарная?! — Я был у одногруппника дома, он помогал мне с проектом по социологии. Мне пришлось задержаться, потому что не до конца понял тему, — он волнительно облизнул губы, ожидая приговора, некого вердикта, который навсегда сотрёт трапу в дальнейшую счастливую жизнь — так всегда считал Туник, после так как отчитывался перед отцом. Но всё было куда хуже. — «Не до конца понял тему»? Ты всегда относился к учёбе, как к куску дерьма, а теперь затираешь мне про своего тупорылого одногруппника? Ты даже ни с кем не общаешься, позорище! Мать не научила говорить правду? Значит я научу! — мужчина грубо взял того за шкирку, потянул в сторону кухни и бросил на холодный пол, который был загажен окурками или остатками после принятия пищи. — Не смей говорить что-то про маму, — Тимофей был готов вытерпеть хоть тысячу ударов плёткой, но выслушивать про мать из отвратительных уст отца — было невозможно. Если он и не вёл себя, как настоящий мужчина с отцом или в окружении других парней, то хотя бы мог постоять за поистине дорогого и любимого человека. Мужчина взял за волосы сына и приблизил к себе. Лоб ко лбу. — Закрыл свой рот нахуй! Бестолковый паренёк, ты ничего не добьёшься в жизни. Всё, что ты и сможешь сделать — это отсасывать богатеньким за своё будущее, — он ударил Тимофея об стенку, ибо его голова была полностью в руководстве Ярослава. Ему было не больно от этой пронзающей боли в черепе. Ему было больно от слов, которые произнёс несколькими секундами ранее мужчина. Он ушёл, оставив после себя шлейф ужасного запаха, от которого хотелось рвать. «Всё, что ты и сможешь сделать — это отсасывать богатеньким за своё будущее», — эти слова крутились у парня на языке. Он хотел их выплюнуть и больше не возвращаться к этому, но всё это превратилось в огромный ком в горле, который мешает нормально функционировать. А самое пугающее — это правда этих слов. Тим боялся, что это станет не обычным кошмаров во сне, а происходящим наяву, что всё сказанное — это ничто иное, как оглушающая правда, которую ещё просто не был готов услышать парень. Ему не хотелось думать об этом, по крайней мере сегодня, по крайней мере сейчас.