Лебедь

"Над землей летели лебеди солнечным днём. Было им светло и радостно в небе вдвоём!.. И земля казалась ласковой им в этот миг.., Вдруг по птицам кто-то выстрелил — и вырвался крик!" Диана танцевала так изящно, так уверенно, так... Волшебно... Многие сравнивали её с канарейкой — чуть дашь свободы, и улетит, взмахнув крыльями, сбрасывая оковы. Но императору она казалась скорее изящным лебедем, этаким "символом" гордого одиночества, мудрости, чистоты и верности. Символом совершенства. Девушка гордилась своей свободой, не собираюсь менять её даже на самую роскошную золотую клетку. Ничего не удержит её, если она этого не захочет. Но она полюбила его, вручив свою свободу в его руки. Ни разу Диа не променяла его ни на кого другого, и ни разу сам Клод после встречи с ней не посмотрел в сторону другой наложницы или даже просто другой девушки. Ему была нужна только она. Диана. "Что с тобой, моя любимая?! Отзовись скорей! Без любви твоей – небо всё грустней… Где же ты, моя любимая?! Возвратись скорей! Красотой своею нежной – сердце мне согрей" Только ей позволялось всегда быть рядом с ним. Только её рукам разрешалось обнимать его. Только её губам было дозволено целовать его. Только Диа могла произносить его имя. — "Клод..." — этот нежный голос по-прежнему всплывал в его голове, когда он вспоминал её. Только она была достойна остаться рядом с ним и стать его императрицей. К её ногам Клод де Эльджео Обелия был готов бросить хоть всю империю, хоть весь мир. Именно ей он рискнул отдать своё холодное сердце, изранненое от предательств, и Диана смогла согреть и излечить его. Но... Никто не знал, что скоро она же нанесёт самую глубокую, самую болезненную рану. "В небесах искал подругу он, звал из гнезда. Но молчанием ответила птице — беда... Улететь в края далёкие лебедь не мог: Потеряв подругу верную, – он стал одинок!" Как же так получилось? Как он мог не уберечь её?! Сердце всё сильнее разрывалось от осознания, что каждый миг, когда они видятся, может стать последним. Далеко не в первый раз, но сейчас Клод был готов плюнуть на все свои обязанности императора и остаться рядом с ней, ибо понимал — её дни сочтены. Почему он не смог?! Он ведь мог что-то сделать, найти способ избежать смерти Диа и ребёнка, что угодно... "Ты прости меня, любимая, — за чужое зло! Что моё крыло – счастья не спасло!.. Ты прости меня, любимая, что весенним днём — В небе голубом, как прежде, — нам не быть вдвоём…" Неужели им не суждено быть вдвоём? Ему плевать хотелось на все правила, мнение аристократов, законы и традиции. Диана и только Диана должна была стать императрицей и править бок о бок с ним. Почему, почему всегда он остаётся один, что бы не делал?! Почему каждый раз выбирают не его?! Просто потому что был незаконнорождённым ребёнком? Всегда вторым, ненужным, лишним. Его родителям хватало одного ребёнка, наследника престола, а Клод никак не вписывался во всё это. Когда-то любимая женщина променяла его на его же брата. Буквально на мгновение он почувствовал счастье — Диана, обычная Сиодонская танцовщица, в которую он влюбился с первого взгляда. Она должна была подарить ему ребёнка. Узнав об этом и оправившись от секундного шока, император резко притянул девушку к себе, сжимая в крепких объятиях. Несмотря на то, что он спрятал лицо в её волосах, Диана почувствовала, что он улыбается. Наконец-то он был искренне счастлив. И, словно гром среди ясного неба, на них обрушивается страшная правда: она погибнет при родах. Оставит вместо себя ребёнка. Но как Клод может признать её своей дочерью, зная, что если бы её не было, Диа была бы жива? "И была непоправимою эта беда.., Что с любимою не встретится он никогда!.. Лебедь вновь поднялся к облаку.., песню прервал… И сложив бесстрашно крылия, — на землю упал..!" По Рубиновому дворцу эхом раздаётся страшный вопль императора. Она оставила его. Меч в руках протыкает наложниц одну за другой, а в голове бьётся всего одна мысль: "ПОЧЕМУ?!" Перерезав всех девушек из своего гарема, который с момента встречи с танцовщицей, существовал, как обычная декорация, Клод обессиленно опустился на колени. После потери Дианы мир потерял всё краски, вновь оставив только скучный серый. Он сжал свои волосы цвета золота, стараясь привести мысли в порядок и не обращать внимания на боль внутри. Словно сердце из груди вынули живьём, оставив корчиться в муках. Клод прекрасно осознавал, что не умирает только потому, что у него нет причины на это. Да и неприятным грузом висит долг перед Обелией, хотя об этом он думает в последнюю очередь. Атанасия... Так она её назвала. Тяжело вздохнув, император смотрит на лицо дочери, с болью отмечая в ней черты матери. — Я делаю это только ради тебя, Диа, — разносится по пустому дворцу тихий, но твёрдый голос. Мужские руки осторожно забирают девочку из колыбели.