закон Джея Мёрфи

— Блять. Джеюн, отвали... перестань, — Сонхун не выдерживает. — С чего бы? Я ещё даже не начинал, — Сонхун понимает, насколько тот «не начинал». Для опасного круга чувств, уже до боли знакомого, Джейку осталось лишь ещё раз так пройтись горячим дыханием по любимому маршруту. Подбородок — шея — ухо. Всё бы ничего, но они абсолютно точно не одни, а если учесть востребованность особы кухни в их общежитии, то эту парочку извращенцeв точно поймают с поличным сегодня. — Дури так своих фанаток, — Сонхун останавливает себя от добавления обращения «пёс» в завершении фразы, а иначе Джейк сочтёт это неправильно, и уже тогда его точно нельзя будет остановить. Уж слишком нездоровое значение в их отношениях имело это прозвище. — А ты разве к ним не относишься? — Джейк идиот. Идиот, который кроме собственных желаний ничего не слышит и не слушает. Он кусает Сонхуна за волосы. Волосы, блять. Оттягивает их аккуратно и уже носом пытается заправить прядь за сонхуновское ухо, естественно пользуясь выгодным положением, поджигает ещё один участок кожи своим дыханием. Жилистые руки всё это время блуждали от поясницы до передней части живота, вызывая у Сонхуна нелепый смех. Джейк бессовестный и пользуется этим так откровенно. Видимо ему действительно нравится смех Сонхуна. — Да, нет ничего лучше, чем надрывать голос, выкрикивая твоё имя. — Я надеюсь, это происходило не в толпе людей? — Джейк в долгу не оставит. Особенно сейчас, когда Сонхуну нравится, когда Сонхун заигрывает, когда Сонхун шутит непозволительно пошло. Он вернёт всё. — Я смотрел только на одного человека... не знаю, может был кто-то ещё... — Сонхун наконец-то разворачивается, убирая руки с кухонного стола и следит внимательно за действиями парня, высоко подняв подбородок и прикрыв веки, из-за чего вид у него становится совсем неадекватным. Был у Джейка особый эффект. Опьяняющий. Стоит ему подтолкнуть Сонхуна на безумие, как тот, сразу идёт за ним. Джейк в своё оправдание говорил, что у Сонхуна тот же самый эффект, не менее действенный, и что это, между прочим, он первый начал! Сонхун ему не верил. А последнее и вовсе аргумент пятилетки. Джейк заметив, что за ним наблюдают решает пустить в ход тяжёлую артиллерию. Он обхватывает нижнюю губу Сонхуна своими двумя. Так примитивно, банально, но не для Пака, по-видимому. На нём всегда срабатывает, а помимо него, Джейку больше не на ком, собственно... Джеюн уже было использует зубы, но тут же отстраняется. Дразнит. — Ты такой жадный, — не выдерживает Сонхун. Он скорее для себя заключает это, солидарно кивая. — Кто бы говорил, — Джейк расставил руки по обе стороны от Сонхуна на стол, за которым сидел парень. Пускай не ростом, то хотя бы положением Джейк будет выше. — И где же твой недавний заскорузлый здравый смысл, Сонхун-а? — В следующий раз, будь добр, изъясняйся на корейском со мной как положено. Такие странные слова ты значит находишь, а для меня... — Сонхун решается сам на хоть какое-то действие, медленно ведёт рукой, нарочно прикасаясь к чужой скуле, чтобы подняться вверх и провести по волосам. — В следующий раз, когда... что? — Джейк снова тянется к губам, не дожидаясь ответа, но не успевает ничего сделать с ними. — Да вы заебали уже! — рывком кричит Чонсон. Да, сегодня он именно Чонсон. И ни капли того, прошлонедельного Джея, который угощал и много смеялся. Сейчас он злой, рычащий и недовольный. Он опять остался в дураках, с чего бы ему быть довольным? Сонхун и Джейк лишь ошарашенно глядят на этого сумасшедшего, не меняя позы. Ситуация — абсурд, но даже в такой нельзя терять самообладание. Особенно, когда дело доходит до переговоров. — Что случилось? — спрашивает Джейк, а Сонхун уже, кажется, знает ответ. Он устало отстраняется от парня и садится за стол, выбирая своё привычное место. Переговоры переговорами, а традициям изменять — извращение. — У нас же был, блять, договор, — монументально чеканит Джей, прожигая взглядом то одного, то другого. Джейк смотрит в ответ, в отличие от Сонхуна, который совсем отказывается идти на контакт. — Не делайте вид, что не понимаете о чем я! Ну сколько можно! Вы что, хотите всё закончить? Так давайте, чего ждём? Почему я вообще должен вас прикрывать, если вам самим плевать?! Вы что, животные? Ладно, ты, Пак Сонхун, дубина неизменная, но ты, Джейк, ты же обещал! И что теперь? Не пора ли вам... — Что ты тут разорался, Пак Чонсон?! — видимо это какая-то эстафета, но вот, только что, Хисын взял первенство. Он не только перекричал Джея, но и напугал того до ужаса. Чонсон застыл, не поворачиваясь, дал, так сказать, возможность Джейку с Сонхуном видеть его оцепеневшее лицо. Хотя лицо довольно быстро перенастраивается. — О, Хисыни-хён, — всё же поворачивается Джей, пытаясь изобразить непринуждённость своими, всё ещё хмурыми, бровями, — у нас воспитательная беседа. Прости, что так громко. Я не думал, что смогу разбудить тебя. Ложись, пожалуйста, и прости ещё раз за беспокойство. — Ну, я так просто уже точно не засну. Останусь-ка я, пожалуй, на правах старшего, на вашей воспитательной беседе. Продолжай, Чонсон. Джейк подсаживается к Сонхуну, опирается на локоть незаинтересованно, в отличие от Сонхуна, которому видимо слишком интересно, что предпримет его друг в такой ситуации. Точно не сдаст их с потрохами, это ведь часть договора. Нарушив первую, Чонсон встретится со второй, где уже привилегии точно будут не на его стороне. — Хисын, сейчас ты никак не поможешь для нас и... — Я и не собираюсь помогать. я просто проконтролирую децибелы воспитательной работы и тебя в том числе, Пак Чонсон. — Хватит меня так называть, — почти скулит Джей, — пожалуйста... Нет, правда, хён, ложись спать. — Где больше двух говорят вслух, слышал такое? Я могу понять, что вы лучшие подружки с Сонхуном, можете хоть сейчас идти и беседовать наедине, но Джейк тут каким боком? Значит, ему можно, мне нельзя? — Эй, хён! Я всё слышу, вообще-то! — Ну, да, слышишь, Джеюн-а, мне то нечего скрывать, в отличие от вас. — Ты не прав, хён, — наконец вмешивается Сонхун, видимо слишком опечалила его мордочка Джея, — может это действительно только наше дело? — О, в таком случае свои дела надо обсуждать незаметно и без тошнотворного ора на всю общагу! — Ну, что, хён, в чем проблема? — Чонвон уже, как и Хисын, в пижаме, явно подготовлен ко сну и абсолютно умиротворён, но наткнувшись на такое собрание, кажется, пугается, теряя спокойствие. — О! Э-э... что вы все тут делаете? Я думал, Джей-хён орёт на телевизор, потому что он снова обыграл его... — Нет, Чонвон-а, у них происходит какая-то воспитательная беседа, представляешь? Без лидера и самого старшего хёна! Я думаю мы должны теперь остаться и разобраться, что нам делать с этой проблемой. — Какой проблемой? — Понятия не имею, они молчат как партизаны. Даже между собой словом не обменялись. Может я не заметил, как они меня обдурили и обменивались информацией на языке жестов исподтишка? — О, ну это правда может нас не касаться, хён... — Как это не касаться, Чонвон-а! — из угла появляется фигура Сону, на удивление, уверенная в происходящем на сто. — Разве не ты говорил, что теперь, когда мы все одна команда, у нас не должно быть секретов друг от друга? — Если это касается деятельности нашей группы, то да. Но, я не уверен что.. — Разве не всё происходящее с нами теперь касается деятельности нашей группы? Рики-я! Иди сюда! Джейк молча закрывает лицо руками, Джей вообще не подаёт признаков жизни. Сонхун же, кажется, натерпелся всего, чего можно, и находит происходящее абсурдом, поэтому и смеётся. Пускай смех от перевозбуждения и стресса, ну хоть какой-то выброс эмоциональной энергии. Хисын самодовольно улыбается, направляя голову в сторону проёма, откуда должен сейчас появиться Ники. — Что? — Ники заставляет себя ждать недолго, хоть и пытается выглядеть максимально незаинтересованно, скорее раздражённо. Пробежавшись взглядом по всем присутствующим, он также пугается, как и Чонвон. — Ой, вы что, снова что-то потеряли? Я не брал твои наушники, хён! — Рики умоляюще смотрит на Хисына, отчего старшему даже смешно. — Нет, — отвечает Хисын, — Сону позвал тебя не для этого, оставим этот разговор на потом, — старший делает ехидную паузу, высматривая реакцию, — у нас воспитательная работа, и ты, как полноценный член нашей команды, должен на ней присутствовать. Продолжай, пожалуйста, Чонсон-а. — И как долго ты подслушивал, Сону?— единственное, что находит для высказывания Джей. — С того самого момента, как ты страшно выругался, хён! Ты в курсе вообще, что у нас есть запрет?! Цензура? Может позовём менеджера? — Нет, не надо звать менеджера, Сону-хён. Мы сами можем со всем разобраться, если это действительно нужно, так ведь, хён? — Чонвон обеспокоено смотрит на Джея, похоже он единственный, кто сейчас может сострадать Чонсону. Признаться, все находящиеся в той или иной мере переживали по поводу происходящего, меньше всех Хисын. Тот, словно чёрт упивался непредсказуемой чернотой момента. Может и не совсем правильно, но по любимому принципу бумеранга, распространяющемуся на всех. Побескоишь меня — пощады не жди. — Ну, может начнём? — Ники всё также выстраивает забор невовлечённости, но уже теряя долю самообладания. Он старается не замечать настроение Хисына, доказывая свою полноценную отдачу в команде, о которой упомянул старший. — Джей просто идиот, — начинает Сонхун, и всё внимание переходит к нему, — он опять вздумал, что мне или Джейку понадобились его книжки по французскому... — Что? — Сону — единственный, кто озвучил общее недоумение. — Это правда? — ехидно спрашивает Хисын, направляя голову в сторону Джея. Джей шокировано моргает, смотря то на двух парней за столом, то на остальных вне. — Абсолютная, — отвечает за него Джейк, — помните, в прошлый раз он сам их потерял и искал виноватого среди нас? О, это было в прошлом месяце, конечно помните. Кому в здравом уме, ну да, кроме Пак Чонсона, но я бы не назвал это здравым умом, понадобятся учебники по французскому? Где ты их нашёл в прошлый раз, мсье? — Je me fiche de notre contrat. — предупреждает Джей с остервенением, пускай его никто не понимает. — Это какой-то абсурд! — не выдерживает Сону. — Давайте просто забудем этот разговор, — предлагает Чонвон. — Вот так просто? — недоумевает Хисын. — Можно по делу, пожалуйста, — умоляет Ники. — Сонхун с Джейком встречаются! Целуются, обнимаются прямо у вас за спинами! Спасибо, хоть не трахаются! — Чонвон грубо цокает на Джея, но тот игнорирует его, Сонхун бьётся головой об стол, Джейк отворачивает голову в сторону ото всех. — Знаете, что самое страшное? Они решили это скрыть от вас всех, кроме меня, но буквально делают, что им вздумается здесь на кухне! А сейчас, как ни в чём не бывало... — И всё? — перебивает Джея Сону. Сонхун ошарашенно смотрит то на одного, то на другого. Эти двое как будто борются за первенство в рейтинге: «Кто первый доведёт Сонхуна до инфаркта». Джейк встаёт из-за стола, поднимая ладони в защите, собираясь полностью опровергнуть слова Джея, но теперь, кажется, последнее слово за Сону. — Из-за этого ты так орал, Пак Чонсон? — Хисын растерял прошлое веселье, раздражаясь от любого действия всё больше. — Нет, ну вы же что-то скрывали? — Чонвон пытается мыслить рационально и даже логично, в отличие от остальной массы. —Видимо это и скрывали, — усмехается Ники, — вот уж большая тайна! После этих слов Рики ретируется, вероятно беседа и впрямь оказалась неинтересной, вопреки ожиданиям. Пара голов провожает его, но никто не реагирует, кроме Хисына. — Нишимура, наушники! — чеканит старший, но Ники делает вид, что уже ушёл достаточно далеко, чтобы не слышать ничего. — Если ты завидуешь, хён, — начинает Сону, игриво ведя бровями и указывая пальцем на Джея, — могу помочь, не стесняйся. Только не ори в следующий раз, — Сону вальяжно обходит стол, подходя к еле живой паре. — Ну, что, теперь можем переставить кровати официально, так? Или вы так и будете по утрам ходить и обниматься с одеялами друг друга? — Сонхун моментально закрывает лицо руками, хорошенько прикладываясь головой об стол снова. Джейк смотрит беззащитно, набираясь смелости для хоть какого-то ответа, но кроме жалкого «спокойной ночи» ничего не выдаёт. Сону усмехается этим двоим и идёт по маршруту Ники. — Серьёзно, я уже хотел делать ставки. Но самые лучшие награды обычно в спорах с Джей-хёном, поэтому было неинтересно... И почему вы двое решили, что он надёжен для хранения вашего «секрета». Я бы куда больше пригодился или хотя бы Хисын-хён. А сколько вы встречаетесь уже, кстати? А кто первый предложил? Это же Джейк-хён, я прав? Все же Ники ставил на Сонхуна, но как такое возможно... Чёрт, а что вам дарить на какую-то годовщину...? Что вообще обычно дарят парочкам? — ещё чуть-чуть и у кого-нибудь из присутствующих взорвётся голова. Возможно и у Чонвона от распирающих его вопросов, идей и мыслей. Ни слова о том, что это повлияет на их группу и столько речей о самих отношениях, будто Ян в них сильнее заинтересован, нежели непосредственные участники. Ян не дожидаясь ответной реакции, продолжает: — Делайте, что хотите, но только в общежитии. И не оставляйте на менеджера участь узнать о вас от Джея. Если ещё и он не выспится, то плохо будет всем. Вам же, ребята, в первую очередь, — Чонвон сейчас выглядит, как самый зрелый, самый мудрый хёни-хён, вот так отчитывая двух взрослых людей, которые ещё и старше него на пару лет. Он подходит и хлопает полуживого-полумёртвого Сонхуна, смотрит на Джейка и усмехается. Чонвон уходит, пожелав каждому спокойной ночи. — Джеюн-а, — уже обращается Хисын, — что у вас был за договор? И на каких условиях? «Джеюн-а» испуганно поднимает голову, но быстро перестраивается, сделав для себя несколько выводов в ходе анализа поставленного вопроса за считанные секунды. — Это Джей выбросил твою тетрадь! — быстро говорит Джейк и мобильно передвигается ближе к Сонхуну, меняя своё положение так, чтобы не дай Бог встретиться с чужим лицом. Сонхун поднимает голову, чтобы подтвердить слова парня и падает обратно. Можно считать, что они квиты, и Джею остаётся злиться только на себя и за то, что первый нарушил договор, и за то, что решил устроить настолько громкий выговор для одной наглой парочки, что привело к абсурдному собранию на кухне, и за то, в конце концов, что выкинул новую тетрадь со словами песен Хисына. Там было немного, но по словам старшего, он потратил на это гораздо больше времени, чем кажется. Неизвестно как, но Джей буквально уничтожил чужие труды, не специально, конечно. Как именно Джейк, Сонхун и Джей заключили договор, именуемый «ДТТ» (Договор Тайной Тайны) история умалчивает. Хисын упивается напряжением, которым сейчас с ног до головы был покрыт Джей. Он пытается выдвинуть что-то в своё оправдание, но заикается и не успевает. Его опережает Хисын. — On est quittes, — страшно смеется Хисын, кусаясь своей улыбкой напоследок и выходит из кухни. — Что...!? Стой, хён. Хисын-хён! — выпаливает Джей и бежит за старшим. Тишина. Наконец на кухне воцарилась тишина, подобная той, которая была, до того, как на кухню вошёл Джей. Абсурдная воспитательная работа прошла успешно. Только вот больше всех пострадал инициатор. Закон Джея Мёрфи.* — Все ушли, Сонхун, — Джейк почти кладёт руку на голову парня, но не успевает. Сонхун поднимается и хмурится, будто спросонья, — милый, — заключает Джейк, продолжая рассматривать парня. — Чонвон разрешил нам делать всё, что захотим. Теперь у меня не будет стимула тебе запрещать что-то. — Ты что, расстроился? — смеётся Джейк. — Нет, — отвечает Сонхун всё также хмуро, — но ты был таким послушным. Делал то, что я скажу, не всегда, конечно, но... меня это заводило. — Чего? — спрашивает Джейк интонацией настолько глупой, что совсем походит на дурачка. Сонхун встаёт из-за стола и идёт вслед за остальными парнями.