Мы

"главная улица", посёлок «хогсмид», 11:04 тёплый ветер; шум проезжающих машин, хоть их здесь почти и не бывает; хрустящие листья под ногами; солнце всё так же слепит глаза, но уже не согревает своими лучами, как делало это летом. двумя словами, начало осени. в этом году сентябрь не такой холодный, это радует. люди чаще появляются на улице, слышится яркий смех, больше улыбаются, а не ходят угрюмые, словно улицу захватило похоронное бюро. они живут. с только что прибывшего автобуса выбегает молодая девушка, она точно торопится, а потому спотыкается об свои же ноги, не замечает идущих на неё прохожих и извиняется. кажется, она сделала это раз 7 за минуту. в сумке звонит телефон, дама шарит рукой и наконец находит содержимое. первый успех за сегодняшнее утро. — ало, — прозвучал беспокойный голос в трубку. — ты где? — бегу с остановки, — быстро отвечает девушка, съедая последнее слово. она надеется, что по ту сторону телефона её поняли. — на сколько минут я опаздываю? — на 4. — отлично, успеваю не получить по шее. бар «три метлы», 11:14 спустя 10 минут через главный вход влетает опоздавшая. слегка помятая, с съехавшим на бок беретом, она тащится к стойке, за которой стоит высокий худощавый парень. он наклоняется к ней, она целует его в щёку и скрывается за дверью с надписью «служебное помещение». пока девушка переодевается и проклинает всё, что только попадается ей на глаза, у неё всё же мастерки получается накинуть рубашку, брюки и фартук. хорошо, что хоть с этим никаких проблем, а то она бы точно разнесла эту каморку. — никогда бы не подумал, что Лили Эванс опоздает на работу, — слышится приглушённая насмешка по другую сторону двери. через секунду дверь открывается. первым делом выходят закатившиеся глаза девушки, но она не сердится. привыкшая к шуткам своего коллеги, она легонько щипает его за руку и улыбается. по дороге к рабочему месту она закалывает волосы шпильками в пучок, но выходит не очень из-за густоты рыжей шевелюры. аккуратные прядки спадают ей на лицо, но Лили тщетно пытается их убрать. через пару минут она сдаётся. и почему с утра всё идёт как попало? — так и почему ты опоздала? — глаза цвета тёмного шоколада смешно щурятся, но смотрят чётко в её изумрудно-зелёные. однажды Эванс попыталась оправдаться с помощью отмазки, но что-то в этом взгляде есть, что заставило её тут же сдаться. — пустилась во все тяжкие? — Римус! — щёки покраснели, она надула губки и скорчила недовольное лицо. — ты слишком озабочен моей личной жизнью, тебе не кажется? в этот момент к стойке подошёл клиент и им пришлось забыть друг про друга. это была женщина лет 40-45, она мило улыбнулась ребятам и сделала заказ: — чёрный чай, пожалуйста, и две булочки с клубникой. — оплата наличными или по карте? — спросила Лилс, пока Римус делал чай и доставал булочки из буфета. — наличными. ах, да, — женщина заговорила шёпотом, — подлейте мне туда коньяка, пожалуйста, и по больше. услышав это, парень заржал, у Эванс округлились глаза, но бутылку из под стола она достала. не каждый день можно встретить столь милую леди с столь интересным заказом. забрав заказ и расплатившись, она подмигнула и вальяжной походкой вышла из заведения. Лили повернулась к Рему, но он тут же произнёс: — твоя личная жизнь равно моя личная жизнь, разве не так, цветочек? Римус любил шутить над Лили, что работало и в обратную сторону. ему нравилось наблюдать, как ей становилось неловко, как розовели её щёки, а губы сворачивались трубочкой или превращались в полоску. она редко опускала взгляд в пол, когда смущалась, потому что не хотела, чтобы все думали, что она стеснительная. когда рыжая злилась, тогда становилось не по себе всем, кто стоял поблизости. Лилс могла словами заставить испытывать стыд, грусть, отчаяние. да любые эмоции и чувства, из-за которых тебя потом замучает совесть. она обращалась так со всеми, кто плохо себя вёл, а не потому, что ей просто хотелось кого-то унизить. такая девушка, как Эванс, никогда бы опустилась до подобных низостей. отзывчивость, искренность, справедливость и юмор — основные черты, за которые Люпин обожал рыжеволосую. да и вообще, как можно не любить чёртову Лили Эванс? — это звучит мерзко и странно, но ты прав. мы — одно целое, моя луна. — мечтательно произнесла девушка и обняла его за руку, хлопая ресничками. — мерлин, какому романтику ты дала этой ночью? — засмеялся парень, но ему сию же секунду прилетел сочный подзатыльник. — я ни с кем не спала, ясно! — прошипела Эванс, и тут же устало вздохнула. — мне пришлось доделывать все долги по учёбе, ибо моя куратор сократила сроки сдачи. — хреново, дорогая, — с сожалением ответил Римус и чмокнул подругу в макушку, но отвлёкся, так как нужно было принять заказ. до обеда они почти не говорили, в это время обычно случался наплыв клиентов и разговаривать приходилось с ними. и всё же тихонько подшучивать друг над другом они успевали, пока кто-то принимал заказ, а кто-то уносил. это доставляло даже больше удовольствия, чем просто посыпать друг друга колкостями. обед, 14:07 — ты повесила табличку о том, что мы закрыты на получасовой перерыв от общества? — уточнил парень, одновременно поедая свой салат и шоколад. — как ты можешь есть сладкое и овощи совместно, я не понимаю, — по выражению лица Лили можно было понять, что ей хотелось скрыться в уборной. — и да, я повесила табличку. стоило девушке это произнести, как в «три метлы», задорно смеясь, буквально ввалились два парня, явно не заметившие надпись на двери.