Советы по написанию фанфиков по «Евангелиону»

      Притчей во языцех стала фраза Анно о том, что в «Евангелионе» все персонажи больны. Меж тем интересно было бы обдумать вопрос — шо цэ такое «нормальный» человек? В просторечии, когда люди говорят «нормальный человек», то они имеют в виду в первую очередь тех, кто думает так, как они и тех, кто поступает так, как они — короче говоря, тех, кто с ними согласен. Это сочетание слов — настолько предвзято и субъективно, что воспринимать его всерьёз мне кажется не имеющим смысла. В просторечии «нормальный человек» — это как «фашизм», только со знаком «+», а не со знаком «-»:       Станет очевидно, что — в своем использовании — слово «фашизм» почти полностью лишено смысла. В разговоре, разумеется, оно пускается в ход еще более диким образом, нежели в печати. Я слышал его в отношении фермеров, лавочников, Социального кредита, телесных наказаний, охоты на лис, боя быков, Комитета 1922 г., Комитета 1941 г., Киплинга, Ганди, Чан Кайши, гомосексуализма, радиопостановок Пристли, Ассоциации молодежных общежитий, астрологии, женщин, собак и не знаю, кого еще [1].       Но всё же… — В первую очередь под нормальностью подразумевается соответствие культурной норме, которая в свою очередь касается как ключевых вопросов, так и вторичных. Если говорить о вторичных вопросах, то, к примеру: я не являюсь нормальным человеком в том смысле, что мне нравится ходить босиком по городу (что было бы нормально в Новой Зеландии [2]) — что, впрочем, не является важным социальным вопросом. Что касается норм более первичных, то, например, в племени трупоедов единственной почётной формой погребения является коллективное съедение трупа умершего человека. Если его просто закопать в землю, то это будет совершенно неприемлемо с точки зрения данного общества: как тело родной матери можно отдать на съедение каким-то червям? Для такого общества, разделение таких взглядов, залог вхождения в него. В нашем современном обществе, естественно, съедать трупы своих умерших родственников — это категорический признак ненормальности, при этом в строго плохом смысле этого слова. — Во вторую очередь это устойчивость к боли и страданиям, как к духовным, так и к физическим. Болевой порог у всех разный, но здесь подразумевается болевой порог, который должен обеспечивать сопротивляемость к минимальным условиям боли и страданий, которые зависят от внешних обстоятельств. — В третью очередь — это адекватность. Форма поведения, которая корректируется в соответствии с целями и задачами общества. В идеале — это материальное и духовное благополучие, но на деле адекватность, опять же, определяется культурной нормой. Скажем, в племени пуштунов наиболее почётная реакция на нанесение урона твоей семье — это ответная кровная месть.       Как писал античный философ Цельс: Итак, нет ничего дурного в том, что все почитают каждый свои законы. Конечно, мы находим у разных народов величайшие различия, и все же каждый из них сам думает, что его воззрение наилучшее. Те из эфиопов, которые живут в Мероэ, почитают «только Зевса и Диониса» (Геродот. II, 29), арабы — Уранию и Диониса (Геродот. III, 8), только их, египтяне все почитают Осириса и Исиду, а (в частности) жители Саиса — Афину, жители Навкратиды — с недавнего времени (бога, которого) назвали Сераписом, и так далее все по номам. Одни воздерживаются от овец, почитая их как священных, другие от коз, третьи от крокодилов, от коров, воздерживаются и гнушаются свинины. А вот у скифов считается прекрасным делом пожирать людей, и среди индийцев есть такие, которые считают, что совершают святое дело, поедая своих родителей. Об этом как-то говорит тот же Геродот. Ради убедительности приведу тут же его подлинные слова: «Действительно, если спросить у какого бы то ни было народа, какие обычаи лучше всех, то каждый по расследовании ответит, что наилучшие обычаи — его собственные. Таким образом, всякий народ считает свои обычаи гораздо лучше всех остальных. Вот почему неестественно, чтобы кто-нибудь, разве помешанный, шутил с такими вещами. Что все люди относятся именно так к своим обычаям, можно доказать многочисленными примерами, в частности следующим: во время своего царствования Дарий позвал к себе эллинов, состоявших при нем на службе, и спросил их, за какую плату они согласились бы съесть своих умерших родителей. Те ответили, что ни за что не сделают этого. После этого Дарий позвал индийцев, именно так называемых калатиев, которые поедают своих родителей, и спросил их в присутствии эллинов, причем переводчик объяснял смысл ответа: за какую плату согласились бы они умерших родителей предать огню? Калатии отвечали громкими восклицаниями и требовали, чтобы он не богохульствовал. Так чтутся обычаи, и я думаю, Пиндар был прав, когда в своем стихотворении назвал обычай «всесильным владыкой» [3]. Теперь я задам ряд вопросов, на которые я желаю получить один ответ — «да». Нормально ли: — Желать воинской славы и персонального величия для себя, желать быть лучше всех? — Желать успеха и материального благополучия своей стране, в том числе, в идеале ценой завоевания всего остального мира? (последовательный империализм требует в идеале именно успешной большой войны за добычу, которая приведёт к смерти и мукам огромного количества людей, которые сами по себе не сделали ничего, что это бы заслуживало — оправдано оно будет ссылкой на то, что «так устроен мир») — Заниматься однополым сексом, но при этом это не афишировать? Вообще не афишировать ничего, что было бы компрометирующим. — Служить предметом внимания большого количества красивых девчонок, при этом не обязательно даже заниматься с ними сексом? — Шпионить и врать, как в своих собственных интересах, так и в интересах своей страны, в том числе за спинами ближайших соратников? — Желать заполучить девушку, которая состоит в связи с твоим товарищем? В том числе растлевать однополым сексом этого товарища (который является похотливым женоподобным трансгендером), чтобы он потерял интерес к противоположному полу и перестал бы конкурентом. — Заключить неофициальный однополый брак с эквивалентом Эрнста Рёма из параллельной вселенной, где реализовалось очередное тёмное будущее, где есть только война, при условии, что аналог Эрнста выглядит как женоподобный блондин, очень похожий на девочку? [4] — Идентифицировать себя как однозначно хорошего (даже если вы реализовали весь или почти весь список выше), быть можно с оговорками, но это только для того, чтобы, через признание своих недостатков, выглядеть в своих глазах в ещё более лучшем свете?       Я потом объясню, к чему я задал эти вопросы. Сейчас я процитирую характеристику Синдзи из «Proposal» — документа, который описывал общий концепт сериала: Главный герой — обычный мальчик, которого можно встретить где угодно. До сих пор пилоты гигантских анимешных роботов обладали природными способностями и талантом с самого начала. Это уникальный герой — тот, кем дети стремятся быть, и кто-то, с кем они себя ассоциируют. Но что, если… Однажды обычный 14-летний мальчик получает огромную силу, отправляется на задание, попадает во взрослый мир и вынужден взрослеть… Это ситуация, которую мы дали нашему главному герою. Находится ли он в маленькой кабине гигантского робота, в школе, посреди одной из своих многочисленных битв или посреди хаоса современного общества, зрители идут вместе с ним через его страдания. Мы надеемся, что они скажут: «Что мне теперь делать?». Главный герой. Уже не ребенок, но ещё не взрослый. Он 14-летний ученик средней школы на втором году обучения. Сейчас он вступает в период полового созревания и вступает в бунтарский возраст, он находится на последних этапах формирования своей собственной идентичности. Короче говоря, он находится в процессе вступления во взрослую жизнь. Сначала он нерешителен и неуверен в пылу битвы и во взрослых ситуациях, в то время как мнения и взгляды взрослых вводят его в заблуждение и сбивают с толку. Живя во времена, переполненные таким количеством информации, в нем можно увидеть образ японского народа сегодня. Молодой главный герой считает, что он ничего не может сделать сам, но по мере того, как новый опыт меняет его и он может смотреть реальности в лицо, он учится и растет как личность. Естественно, мы считаем, что взрослые должны давать детям самостоятельную цель и силу действовать самостоятельно, ради передачи знаний и технологий. Однако сегодняшние дети могут сидеть перед телевизором одни, не взаимодействуя в группе. Другие проблемы, такие как злоупотребление наркотиками и отсутствие возможности что-либо делать вручную, не дают детям знать, что им следует делать. Дети, застрявшие в реальности, наполненной давлением, неспособны действовать самостоятельно. Действительно ли все в порядке, как оно есть? Мы хотим представить детям, зрителям этого Основного проекта * Аниме, картину вымышленной реальности, чтобы они жили с собственной целью и чувствовали что-то другое. И когда дети начнут становиться взрослыми, мы хотим, чтобы они мыслили в соответствии со своими собственными идеалами реальной справедливости и любви [5]. Иными словами, Синдзи буквально планировался как сферический в вакууме нормальный человек, прямо как зритель по эту сторону экрана, который оказался в экстремальной ситуации.       Как можно заметить, когда говорят о нормальности, то в первую очередь речь идёт о том, чтобы персонаж разделял образ жизни и образ мысли аудитории. Эта аудитория, как и люди вообще, склонна предвзято абсолютизировать своё повседневное состояние, видя его наилучшим. Именно потому легко увидеть целую кучу фэнтези-макулатуры, где жители типа как сословного общества ведут себя как современные люди. Отсюда растут многочисленные современные адаптации каких-нибудь архаических сюжетов, где всю чернуху благоразумно заметают под ковёр. Помню, случился скандал с ранобэ Nidome no Jinsei wo Isekai de — там очередной попаданец — японский вояка, который вдруг заявил, что он участвовал в нанкинской резне и гордится этим. Какой вой поднялся! А между тем персонаж вполне себе нормальный человек, который вырос в соответствующей культуре, основной на национализме и милитаризме, в рамках которой резня — возможно, не то чтобы самое благородное и само по себе приятное дело, но в таких культурах не существует преступлений, которые нельзя было бы простить своим — там война всё спишет. Человек, разделяющий такую культуру, мог бы демонстративно сказать, что он рад участвовать в чём-то, что находят преступным противники этой культуры, с целью противопоставить им себя и самоутвердиться. Типа «мало Сталин расстрелял, мало, я бы расстрелял больше». Как не трудно заметить, этот персонаж не укладывается в наше понятие нормальности всего лишь потому, что он не оправдывает наших ожиданий.       Эта тема хорошо раскрыта у Юдковского: ..когда мы углубляемся в точку зрения Драко, то мы видим мир таким, каким его видит Драко, в котором всем моральные доводы выстраиваются в пользу Пожирателей Смерти, да ещё и в убедительно звучащих для Драко Малфоя формулировках. Это ведь только злодеи из детских книг произносят свои речи таким образом, чтобы позиция героя казалась ещё более оправданной, независимо от того, насколько на самом деле эта позиция может быть оправдана. Люциус Малфой ведёт себя на публике как достопочтенный и жёсткий политик, взявший на себя неблагодарную задачу защиты наивной общественности от влиятельных и харизматичных лидеров культа, таких как Дамблдор… и делает он так потому, что это именно эту очевидную роль правдоподобный! Люциус обязательно разыграл бы на автомате, а не потому, что в МРМ Люциус Малфой стоит на одной моральной ступеньке с Алисой Лонгботтом. Но тогда, поскольку в мире Люциуса сам Люциус совсем не является злодеем, неужели он не может любить собственного сына? В собственном мысленном мире Люциус никогда не получал злодейского письма с поздравлением по поводу принятия в плохие парни; потому-то Люциус считает, что должен вести себя так, будто он представляет мужество, честь и другие благородные качества Древнейшего Дома, и он воспитывает сына соответствующим образом. Читатель может принять такую ситуацию за конфликт «Серое против Серого», если он, например, привык к толкиновским героям, сражающимся против орков и Саурона. Или если читатель не осознаёт, как это на самом деле мало значит, когда персонаж считает, что его позиция оправдана — это ведь совсем не помогает вам понять, где персонаж находится на оси добра и зла. Адольф Гитлер был ярым противником вивисекции животных. На некоторых званых вечерах он очень ярко описывал случаи жестокого обращения с животными, в попытке убедить присутствующих отказаться от мяса. Очевидно, Гитлер тоже не получил своего злодейского письма. Возможно, даже не вся его одежда была чёрной. В этом и заключается разница между Волдемортом из детской книжки и Адольфом Гитлером из реальной жизни [6].       Когда я писал свой фанфик по «Гуррен-Лаганну», то испытал огромное удовольствие, когда нанёс удар по этому дегенеративному каноническому клише, когда люди, хоть живущие в постапокалиптическом родоплеменном строе, ведут себя так, как ведут себя современные люди. В моём фанфике Симон съедает своих погибших родителей и Камину — потому что в его культуре это нормальные похороны. Когда Камина, вернувшийся к жизни, оспаривает лидерство Симона, то Симон даёт Камине в рыло и трахает его в задницу. Потому что так принято ставить на место в их культуре, где процветает иерархический гомосексуализм. Я испытал огромное наслаждение, когда смаковал персонажей, которые полностью отличаются от наших представлений о бытовой нормальности — только именно по той причине, что они просто живут в другой культурной парадигме.       Почему такого не могли показать в каноне? Неужели авторы канона не понимают, что жизнь подобных людей должна отличаться от нашей? В первую очередь массовая культура должна демонстрировать образы персонажей, которые нравятся зрителям и которые полностью соответствуют именно этим представлениям о нормальности и вменяемости (наконец их можно показать детской аудитории). Например, Рей и Каору объявляются персонажами чуть ли не с нечеловеческой психологией, хотя они всего лишь выросли вне нашей культурной нормы. Кенске или Мисато не будут поливать в кадре грязью русских/китайцев за то, что они сбросили не-ядерную бомбу на Токио — а то мало ли зрители из Китая и России ещё обидятся. И так далее, и так далее. Нам даже не покажут, что Кадзи очень бережно относится к еде — это сходу схватит только ветеран-блокадник.       Таким образом, если вы желаете придумать нормального, в этом смысле, персонажа, то в первую очередь должны осознавать, в каком мире он живёт, после чего дальнейшие представления о нормальности будут соответствовать представлениям этого мира. Например, когда в манге Синдзи из беседы с Кадзи узнаёт, что последний состоял в подростковой банде и воровал продукты, то озвучивает возмущение. У меня вопрос: таких Кадзи там миллионы, неужели тамошняя культура как-то не осмыслила этот вопрос? Едва ли у нас возникло бы возмущение, когда мы бы узнали, что наш сосед не совсем чист перед законом, который нарушал, чтобы выжить в лихие девяностые? Скажем, нелегально торговал пирожками.       Когда я писал свой фанфик по «Милому во Франксе», то я постарался изобразить жизнь персонажей такой, какой она должна быть, согласно условиям сеттинга. Там большая часть жителей — люди, подвергшиеся трансгуманизации, которая заключается в избавлении от эмоций и половых и сексуальных отношений и потребностей. Основные персонажи — это узкая каста военных, которые подобны психофизиологически обычным людям или близки к ним (таковы правила сеттинга — им нужны эмоции и фертильность, чтобы управлять мехами). Протагонист Хиро — хочет умереть за Императора своё отчество. У него экзистенциальный кризис, когда он оказался не способен к пилотированию и он желает теперь добровольно стать пушечным мясом, чтобы хоть так получить смысл жизни. Он готов идти на смерть без желаний ещё что-то делать.       Как мы все с вами знаем, общество даёт индивидуумам различные блага. Но взамен требует жертвовать ради общества в целом. Например, во время войны большое количество молодых людей отправляется на смерть. Главная психологическая проблема заключается в том, что те блага, которые нам даёт общество, воспринимаются как должное — следовательно, они не ценятся и они начинают цениться только тогда, когда их начинает не хватать. Общество — как воздух: когда ты им дышишь, оно незаметно, но когда его не хватает, ты начинаешь задыхаться. Существует два подхода к обоснованию, почему общество взыскивает своё: первый из них заключается в том, что принято делать апелляции к тому, что, да, вот общество тебе дало, ты давай в ответ. Такой способ кажется справедливым и рациональным, но он категорически невыгоден элите, так как не позволяет быстро мобилизовать общество и постоянно приводит к рассуждениям и выяснениям на тему, кто что должен и кто от чего получит конкретную выгоду. Второй способ провозглашает само жертвоприношение в качестве сверхценности. Такой способ гораздо более выгоден элите и именно поэтому она его всячески пропагандирует, но он в конце концов противоречит ряду важнейших человеческих инстинктов, прежде всего желанию избавиться от боли и инстинкту самосохранения, и возможен только в том случае, если общество уже крайне невротизировано. Хиро живёт в обществе, где второй вариант выжат по самые помидоры, что, соответственно, формирует его представления о нормальности.       Это ещё к вопросу о том, что Третья Мировая война в заявленном сеттинге «Евы» представляет собой какую-то декоративную фигню — где повальная милитаризация? Шоб герой в Еву садился и вперёд и с песней, блин! Синдзи, действительно живёт по эту сторону экрана, а не по ту.       Но вернусь к «Франксу» — одним из самых абсурдных моментов канона был тот факт, что центральные персонажи краснеют и стыдятся, если видят обнажённым представителя противоположного пола, в то время как они воспитаны в обществе поголовных асексуалов. Из-за необходимости пилотировать мехи, у них нельзя отнять репродуктивные функции и половое влечение (так уж работают эти мехи, на сексуальной магии), потому в моём фанфике им разрешается удовлетворять влечение любым способом, кроме того, который приводит к зачатию (зачатие мешает пилотировать меху). В результате их представление о сексуальности и половой норме являют собой предельно откровенный перетрах (а их воинская элита — рëмовские гомоштурмовики), но при этом это всё подаётся в духе: «вот это у вас грешная плоть, когда война будет закончена, вы станете 100% праведниками». В их языке отсутствуют такие слова, как «любовь» и «романтика» (есть их аналоги, но это окольные пути выражения информации). Скажем, признание в любви у здешних боевых пидарасов будет звучать на этом языке следующим образом: Ты же знаешь, я не могу без тебя! [Гамма говорит Бете] — Гамма, не надо нахваливать свои пороки во время работы! — предупредил Альфа, стараясь звучать строго и по-командирски [имеется в виду не гомосексуальность, а демонстрация срасти вообще] — Альфа, тебе просто завидно, что Гамма уделяет внимание Бете больше, чем тебе! — не упустила случая подтрунить Дельта. — А Эпсилон — мне, да, Эпсилон? — Угу, — всё флегматично и как-то растянуто улыбался здоровяк снизу с фиолетовыми волосами. — Да, Альфа, все мы отмечены неизбежным проклятьем! Любовь! — начал на радостях признаваться пурпурноволосый Гамма, поглядывая в сторону смазливо хихикающего Беты, он был словно опьяневшим от пыла боя и вихря страстей (рога Гаммы нагрелись больше прочих и светились ярче, чем у остальных Девяток). — Я не хочу скрывать от вас, дорогие товарищи, братья / сёстры [гендерно нейтральное местоимение их языка], — фривольно обратился к коллегам Гамма, — что влюблён в этого юношу, влюблён страстно, а любовь надо доказывать боями. Признаться, сначала я думал, что рано или поздно это наваждение пройдёт и чувство моё потускнеет, но всё случилось иначе: чем больше я проливал сперму вместе с этим мальчиком, тем сильнее привязывался к нему. Тысячу извинений, милые товарищи, десять тысяч извинений, но ни с кем из вас ничего подобного я не испытывал ни разу!» В их языке в половой любви можно признаться только, если распинаться на тему того, насколько приятно сношение конкретно данного субъекта.       Теперь давайте ближе к «Еве». Я когда писал свои фики, то думал, как бы показать персонажей так, чтобы вся политкорректность вылетела в трубу к чёртовой матери. Потому: — Синдзи принимает наркотики, предаётся разврату и извращениям и критикует общественный строй как таковой — и представляет собой этакую вариацию на тему левых анархистов и хипарей. При этом ничего не предлагает взамен. Эта его особенность выписана с особой любовью, потому что здесь я, с некоторой оговоркой, списывал его образ с самого себя, вернее, с одной из граней своего мироощущения. — Аска разделяет радикальные правые националистические взгляды и всячески поношает мигрантов, СЖВ-толерантность, ЛГБТ, леваков и многое другое. Она утверждает, что Гитлер был во многом прав и критикует его разве что за излишний расизм и тоталитаризм. Больше любит Муссолини. Вы представляете, сколько бы горело жоп, будь такое в каноне?       Кратко ещё раз затронем такой вопрос, как стрессоустойчивость. В «Еве» персонажи показаны во многом с той стороны, а что бывает с человеком, когда Демон Жизни берёт его за шкирку и заставляет хорошенько пострадать? Болевой порог у всех разный — и во многом в «Еве» персонажей нарочито сливает сценарист, чтобы довести их до ручки. Здесь вопрос нормальности лишь в мере страданий. Проще говоря, как бы вёл ты себя, читатель, если тебя выставить под холодный душ Фортуны?       В своё время я пытался найти историю, где положительный персонаж становится злодеем, но не мог найти ничего, что меня могло бы удовлетворить. Энакин из «Звёздных войн» так и не был показан как положительный персонаж (в исходных фильмах). То есть он первые два фильма сражается за хорошую сторону, но не более того — его туда записали в добровольноо-принудительном порядке. Артес из Warcraft утрачивает свою прежнюю личность из-за дьявольского артефакта и после этого у нас принципиально новый индивид, подконтрольный тёмному властелину и не имеющий свободы воли. Это не его личный выбор. Потому сам решил написать историю, которая бы меня удовлетворяла в рамках моего кроссовера Sailor Moon и «1984» [7]. Главный антагонист Вайзман, он же Фантом Смерти, первоначально был умеренным социалистическим интеллигентом, которого очень тревожила обстановка в мире накануне Второй мировой войны. Будучи евреем, он отправился в Германию, чтобы вывести своих родственников, но в конечном счёте попал в концлагерь. Стремясь узнать, что движет нацистами, он выяснил, что сами себя нацисты считают хорошими, с точки зрения их мироощущения, они во всём правы и поэтому они в бытовой жизни являются вполне себе хорошими людьми и у многих из них есть любимые евреи в духе «все евреи — сволочи, но конкретно этот еврей — хороший» и потому лично его они будут укрывать от геноцида. На фоне всего этого Вайзман обретает суперспособности, которые увеличиваются от негативных переживаний. Переломным моментом становится то, что Вайзман узнаёт — даже у Гитлера есть свой любимый еврей. — Не важно, кто победит — США, СССР или Рейх. Победят всё равно люди. Существа, в которых есть как добро, так и зло. Но что будет если в один бочонок смешать мёд и дерьмо? Чем станет мёд? Дерьмом. В этом мудрость — добро в людских сердцах лишено ценности — и человечество исполнено зла настолько, что можно сказать, оно порочно полностью. Истина — в тёмной стороне вещей! Я — Мудрейший, Фантом Смерти, уничтожу человечество, как не имеющее право на жизнь! Я хотел показать, как персонаж, который в начале представляет собой исключительно нормального человека в глазах читателя, постепенно, по мере страданий и разочарования в былых взглядах, становится фэнтезийным тёмным властелином, который злобно хохочет, испытывая огромное удовольствие от того, что он уничтожит Землю и погрузит мир во тьму, им движет теперь ненависть к самой человеческой расе, потому что ничего, кроме НЕНАВИСТИ у него не осталось. Я думаю, это наглядный пример, который показывает, что будет с этим вашим нормальным человеком, когда он зайдёт за границы своего болевого порога и будет переживать трансформацию личности. Вариантов дальше можно быть много — от мрачного ПТСРника с очень чёрным чувством юмора до опустившего алкоголика, не помнящего самого себя. В свою очередь фантастические допущения, вроде наличия суперсил, могут значительно шире раскрыть внутренний духовный потенциал человека по части перерождения в нечто злокачественное и откровенно деструктивное, как Фантом Смерти.       Поговорим теперь более о конкретном персонаже. Я довольно часто упоминаю товарища Северова, потому как он живо прописанный персонаж и мне нравится идея «один из наших мальчиков, который брал Грозный, vz монстры Лавкрафта». Я исходил из того, что Виктор нормальный, с точки зрения нашей культуры, человек. Я хотел показать, что этот персонаж будет делать, если отчасти окажется в положении канонической Аски, когда она потерпела поражение и проиграла соперничество Син-тяну — будет ли он вести себя, как «нормальный человек», и если, да, то как именно? Решение об уничтожении было подтверждено, когда стало ясно, что этот Кайдзю не отзывается на телепатию. Джиншин-Муши [8] выкопался посреди полости, где раньше пребывала Лилит, огляделся. — Взять его! — приказала Мисато. — Есть, мэм! — Виктор был здесь. Наконец завершили восстановление его Евы-23. С ним тут находились Синдзи в Еве-01, Аска в Еве-02, Мари в Еве-08 и Рей II в Еве-09. Джиншин-Муши не испугался — могучий подземный монстр ударил своими самыми большими руками в землю, от чего ударная волна сбила с ног Мари и Аску. Виктор устоял с трудом. Синдзи, стоящий дальше всех, устоял легко. Рей парила в воздухе под нимбом АТ-поля, потому её там только качнуло. Джиншин-Муши первым прыгнул именно к Рей. — Эй, я твой враг! Кайдзю, в прыжке, криком отшвырнул Виктора, который почти развернул многогранник на его пути. Рей сотворила заслон АТ-поля — противник пробил его! Разбил вдребезги! — Рей! — Синдзи побоялся ей повредить, потому воздержался от нападения. Усики от подбородка проткнули Еву-09. Рей сконцентрировала тогда АТ-поле вокруг Прайма, отбросила его серией барьеров. Личинки успели попасть внутрь, где сразу же выросли! Рей закричала, когда прямо сейчас из её Евы начали вырываться маленькие Г.Н.Н.У.С.ы! Да ещё все, целиком состоящие из ядра! — Вот что бывает, когда в Еву, которая целиком состоит из ядра, попадают паразиты с большой волей к жизни, — прокомментировал Фуюцуки. Жуткая вещь. Аска, Мари и Виктор встают на ноги среди LCL. — Рей! — для Синдзи этот клон никогда не был возлюбленной, но ему этого хватило, чтобы прийти в ярости. Пилот первым делом свёл руки перед Евой-09, уничтожил своим биокинезом само эго этих новых Кайдзю. Ева Рей очень быстро восстановила прежнюю форму. — Спасибо, Синдзи! — Рей аж растерялась из-за происходящего. В это время Аска и Мари прыгнули на Джиншин-Муши. Они и Виктор хотели обнести его АТ-полями. Накануне было решено, что уничтожить Прайма следует с помощью расщепления Анти-АТ-полем. Если этого Кайдзю бить просто так, то будет вылетать слишком много разогретой крови. Пока АТ-поле самого Кайдзю активно, оно будет давать возможность этой крови обжигать Евы. — «Это что за бредовой организм, у которого магма буквально течёт в жилых?!» — Виктор, как обычно, дал себе право обругать Кайдзю. Джиншин-Муши прорвал Аску и Мари, заставил их закричать от ожога — раскалённые до предела руки схватили их Евы и швырнули. У Мари с собой был крио-луч — его противник вывел из строя электромагнитным всплеском. — «Если нужна грубая сила — я справлюсь!» — Виктор окружил кисти рук мерцанием своего АТ-поля. Дефендер встал перед монстром. — Ни шагу назад! Синдзи, чтобы уж точно прибить тварь, решил скопить побольше Анти-АТ-поля в руках. Виктор на несколько секунд встал в положении лицом к лицу с этим Кайдзю, с оскалом ярости и потом на лбу, встретил попытку себя изнасиловать — Джиншин-Муши потянул к нему репродуктивные усики. — «У тебя хуй на лбу, протоукр! Вот уже точно укроп!» Рука в руку они держались, после чего Г.Н.Н.У.С.-Прайм вдруг поднял Виктора над собой, подержал легко его. Ева цветов и оттенков хаки оказалась полностью беспомощна! У Виктора аж рот открылся от того, как его подавили и подняли. Задница буквально пригорела, потому как именно там раскрыл свою ладонь этот адский демон. Кроме двух главных рук, у него там шевелилось ещё множество острых и достаточно длинных конечностей. — Нет! Джиншин-Муши швырнул Еву-23 от себя. — «Я не могу проиграть Младшему! Шайтан побери!» Виктор в полёте видел, как Синдзи вот-вот спустит свою Авада Кедавру. — Я сам, Синдзи! — в этом момент Виктор синхронизировался с сознанием Синдзи, чтобы повторить технику. Его Ева приземлилась на ноги — Виктор быстрее Синдзи сотворил сферу АТ-поля и швырнул в Кайдзю. Благодаря всё той же связи, Синдзи почувствовал, что Виктор хочет сам победить, потому, потворствуя ему, помедлил. Аска, Рей и Мари тоже несколько особняком глядели на то, как сфера АТ-поля достигает своей цели. Джиншин-Муши остановил её рукой, поймал… и отбросил! Никаких повреждений! Полная устойчивость к его расщепляющему барьеру! — Что за?! — Виктор не мог поверить, как это легко у него вышло! Кайдзю не запыхался даже. И тогда Синдзи атаковал: — АТ-поле! — он снёс Кайдзю, благодаря помещению врага в красное марево. Первый Юнит протянул раскрытые ладони, врага порвало на химический бульон. Джиншин-Муши расплескался — как они все там в «Конце Евангелиона», подумал Виктор. Теперь все стояли и наблюдали за тем, как идёт дождь горячей и тёмной гадости, с примесью расплавленной породы. — Синдзи, тебе нужно было бить первым, — прозвучал Гендо. — Ты бы снёс его сразу. Он что-то угукнул и открыл портал, все вернулись на базу. Пилоты, отрыгнув LCL (Синдзи эта вспомогательная жидкость более не требовалось), разошлись по раздевалкам. — Какая тупая физиология у этого Кайдзю! Сука, это как так можно — магма, блядь, в жилах?! Это как вообще блядь оно нахуй! — Виктор стоял под душем — Синдзи мылся в соседней кабинке. Несмотря на то, что ему более не требовалось заливать LCL, пилот Первой, по его словам, сильно вспотел от волнения. — Эм, Виктор, прости, ты слышал, Рицуко высказала предположение, что Предтечи Кайдзю не создали — в смысле они их создали, но как мы Евы — нашли на какой-то планете, приручили и клонировали их потом… Синдзи об этом вспомнил по той причине, что у него было хорошее настроение, разве что момент с Рей его напряг. А Виктор подумал о том, что будь он один на один с этим Кайдзю, ему не жить. — «Он бы оглушал меня криком, ломал мне электронику импульсами, он сильнее меня физически. Меня бы изнасиловали и убили — или наоборот. Если бы не Синдзи. Младший меня спас. Почему у него такое мощное АТ-поле? Там же у него нет больше души Юй! Он — обычный японский хики! Почему он лучше меня?! Я же попаданец, чёрт возьми! Меня же направили сюда Высшие силы, чтобы я всех спас! Какого чёрта я такой слабый по сравнению с Каору и Синдзи?! Ладно ещё Каору — педиковатым красавчикам это по закону жанра положено — но Синдзи! Он, конечно, тоже педиковатый красавчик, но не настолько же! Я же лучший пилот!» Виктор стоял под душем. Синдзи закончил и ушёл, хотя вежливо предложил подождать. — Иди, Младший, иди. Мне дольше всё это смывать… — Ага, извини. Виктор с хмурым видом стоял под прохладным душем. После освобождения, он первым делом взялся за тренировки. Например, посреди спротзала в одних спортивных трениках, с обнажённым торсом отжимался только на руках — ноги всё время протягивал горизонтально, над полом. Аска, тоже в спортивном облачении, восседала на его спине. И грызла яблоко. Виктор, заметно потея, полностью встал на руки, вытянул ноги к потолку по вертикаль. Ему на подошвы воздвигли широкую деревяшку, на которую Аска, опять же, свободно себе села. — «Какая она лёгкая! Девушка пушинка прям!» Виктор вот так умудрился теперь концентрировать волю, напрягать конечности, чтобы она не упала. — Тебе будет капут, русский шпион, коли я упаду! — Ха-ха, манда немецкая! Виктор в белом кимоно на свежем воздухе тренировал удары руками и ногами о подвешенную грушу. Воспоминания о дурном ушли — пока, под конец, не стукнули снова: — «Будь я один, я бы не выжил!» Бег босиком по зелёной траве широкого поля, кое-где ещё виден снег, но в остальном тут весной во всю цветёт зелень. Виктор, по-прежнему в кимоно, приносится через окрестности вокруг японской базы, отсюда можно увидеть Токио-3. Страх — память о беспомощности — ПТСР. Подвело сердце. До того как он попал в этот мир, оно иногда вылетало. Ах, если бы оно работало как дыхалка! И сейчас, впервые за долгое время, даже с доступом к АТ-полю, сердце вот подвело. Виктор резко затормозил и остановился под белыми облаками. В груди реально защемило. Он сел на склон, наблюдал отсюда за покинутыми поселениями, за движением грузовых фур по шоссе вдоль линии электропередач (кто знает, работают ли они?) — на постоянные перелёты вертолётов он не обращал внимания, они вообще стали фоном с того момента, как он почти уже десять лет назад начал жить на военной базе. Виктор обхватил колени, слёзы скатились по щекам. Как только они прекратились, он решил заняться медитацией. Юй рекомендовала ему выходить на свежий воздух, на час отрешаться от мира и свободно пребывать наедине со своим духом. Виктор вышел на прогулку, чтобы это попробовать. Пока сердце успокаивалось, он находился вот так в удобной для себя позиции, заглянул себе в душу. Юй советовала ему признаваться во всём. И Виктор признался себе в том, что он хочет заполучить Аску себе. Сила этого желания, однако недостаточно великая, чтобы он боролся за его полную реализацию. Он ещё признался себе, что хотел бы, чтобы Мисато была с ним, а не с Кадзи, но это желание было ещё слабее. Рей он почти что не хотел. Первую Рей уж точно — она жуткая и подозрительная, едва ли будет общаться с кем-то за пределами своего ближайшего круга. Её клон Куронами — имя дано от «Куро», чёрный, от цвета контактного комбинезона и цвета Евы-09 в состоянии Сосуда Адама — эта девушка могла привлекать своей детской наивностью. Виктор понимал, что хорошо было бы сделать её своей, убедить девушку, что он — её единственный, чтобы она плясала под его дудку «в геополитических целях». Мари — специфическая личность, но при случае эту лесбиянку, конечно, тоже стоит трахнуть. Виктор вспомнил Каору — рано или поздно обладатель загадочной белой кожи, этих красных глаз должен был нарисоваться в уме столь же чётко, как если бы Пятое Дитя улыбался прямо перед лицом. Сердце учащалось, когда он о нём думал. Хотя его сейчас не было на Земле и перед своим исчезновением Табрис показал себя как настоящий герой, Виктор боялся, что этот Ангел сможет его очаровать, как он очаровал Синдзи и ещё множество мужчин до него (гетеросексуальных мужчин, если верить словам самого Табриса). Виктор боялся, что в душу влезут очень глубоко. Он боялся, что Каору схватит его за сердце и будет играть с его чувствами, а потом сделает очень больно, предаст и выбросит, как он сделал это с Младшим в сериале [6]. Даже убив Каору после этого, Виктор не был уверен, что он сохранит прежнего себя. Уж лучше трахать Синдзи, который хочет, чтобы его вообще все любили, во всех смыслах этого слова, чем идти на это очарование. Виктор честно себе представил, что, стань он любовником и соратником Каору (такие вещи означали было абсолютное тождество в такой ситуации, Виктор не сомневался), то ненавидел бы Синдзи из ревности — кто знает, чем бы это закончилось? К своей чести, Каору не пытался влезать Виктору в трусы за то время, пока он его знал (Каору хватало Синдзи, которого можно было дополнить компанией из Тодзи, Кенске и кого там этот пидорас, сейчас пока только в «хорошем смысле», ещё соблазнил на «один раз?») Каору способен очаровать и промыть мозги сильнее, чем кто-либо. Виктор перебирал свои мысли, сидя вот так в траве и слушая тут дуновения ветра. Он шмыгнул носом, когда вернулся из собственной головы в царство вещественной реальности. Дышал он уже очень спокойно и даже чересчур тихо. Виктор встал и очень медленно пошёл дальше по склону, не чувствуя по большей части ничего, кроме прохладной травы под ногами. Он знал, что это чувство чистоты в голове и восприятии — продлится недолго. В Японии проходят исследования взаимодействия Евы-01 и Вратаря. Стало ясно, что нельзя постоянно держать Вратаря отдельно от Первой. В теории, предположила Юй, какой-нибудь мощный обладатель ментального дара мог бы компенсировать эту связь на большом расстоянии, но это пока лишь допущение. — У нас на Урале хранились образцы мощного псайкера, которого можно было бы клонировать — но, увы, они оказались утрачены из-за Гидоры, — развёл руками Николаев. — Но, быть может, наши экстрасенсы смогут что-то придумать. Я попросил бы мальчиков остаться на пару дней у нас. Они прибыли сюда утром и впереди их ожидал целый день. Синдзи маскировался под девушку, если предстоял выход за пределы квартиры. — Если что-то будет нужно, звякни мне, — оставил их офицер. — Да, спасибо, Артём. Береги себя. Виктор отошёл от двери — Синдзи сидел в комнате и изучал квартиру на Сахалине. Вскоре пилоты играли в приставку. Русский — более отстранён, чем его соперник — японец более погружён в игру. — Ты меня победил, — не удивительно, что с таким отношением именно Виктор получил завершение игры. Но имел он в виду далеко не только это. Синдзи это почувствовал. — Что ты хочешь ещё сказать? — взглянул на него Синдзи, выпуская из рук свою конопкодавку. — Что ты куче меня! — Правда?! Как приятно! — Синдзи понравилась похвала, глаза сразу искрами вон как заиграли. — Ты рад — а я нет! Я всегда думал, что я лучше тебя, Синдзи. Я просто должен быть лучше тебя, Синдзи. — Ну, да, — как-то без проблем Синдзи согласился с этим тезисом, — ты — военный, Виктор, а я — хики, который до Чёрного понедельника вообще не выходил из квартиры. — Вот именно! Но я признаю своё, если можно так сказать, поражение. Моя психика даёт сбой. Я не ждал, что у нас будет лёгкая прогулочка и Грозный одной танковой колонной. Кхм, вернее Р’льех десятком Ев. «Как было в одном фанфике — там обошлись вроде всего пятью». Нет, я знал, что будет тяжело и пока мои ожидания только подтвердились. Но, Синдзи!.. Я всегда смотрел на тебя свысока и я думал, что ты — плакса. Я думаю, что ты можешь делать только одно — сидеть и ныть. Ну, может не совсем так, но я был уверен, что ты — несчастный слабый мальчик. Я считал, что ты можешь побеждать только благодаря берсерку и духу мамочки. Но ты оказался гораздо сильнее, чем я думал. Синдзи улыбался, когда Виктор так его хвалил, но также быстро заметил здесь нотки досады, которые помешали его радости. — Виктор, ты хочешь быть лучше меня? — Можешь считать этой белой завистью. Или скорее серой. Я не могу сказать, что сильно страдаю, — Виктор решил уж честно поговорить о своих чувствах, — но я хочу быть самым сильным! Синдзи, ты никогда не думал, зачем Евы и прочие чудеса тебе лично? — Чтобы стать счастливым? — Синдзи повёл взглядом. — Не знаю, я бы подумал, что я хочу новый мир, где все живы и все счастливы. Японец точнее сформулировал мысль: — Я хочу, чтобы меня все любили и чтобы я всех любил в своём окружении. Не думаю, если честно, что Ева и прочие, как ты сказал, чудеса помогут мне непосредственно этого добиться, Виктор. — Синдзи, — русский показал сжатый кулак, — я хочу пилотировать Евы, чтобы держат в руке величайшую силу в мире! Ты не представляешь, как я счастлив, что у меня есть сила! Я могу наслаждаться мыслью: «чтобы я сделал с Америкой, если бы мог вообще полностью свободно всем распоряжаться!» И потом я люблю думать: «какой я добрый, если разрешаю пиндосам пожить ещё немного». Синдзи и Виктор оба кратко посмеялись над этим. — Ну так вот, а когда ты видишь, как ты… не всё можешь, далеко не всё, это бьёт диссонансом по башке. Ты думаешь, ты — сильный. Это правда, но всё равно, ты чувствуешь страх. Ты понимаешь, что, пойди что-то не так, тебя будет ждать поражение. Мне страшно. Мне больно. Виктор дальше обратился мыслью к своим первичным ощущениям — страху, тревоги и боли, за которыми следователи паранойя, упадок духа, пораженческое настроение, дрожь в руках, ком в горле, учащённый пульс и повышенное потоотделение. Виктор постарался на словах об этом рассказать, хотя тут лучше было чувствовать. — У меня обычно непроизвольно сжимается правая рука, — услышав о чужих болячках, Синдзи заговорил о своих. — Ещё боль за грудиной. Дикое желание просто убежать от всего этого, даже просто от жизни, порезать вены или утопиться. Иногда чувство, что что-то мешает дышать. Страх, особенно, когда спишь один. Виктор засмеялся сейчас немного пошло: — Ну, — он нащупал рукой остывший стаканчик, — сегодня ты не будешь ночью один. Синдзи чуть покраснел и посоветовал: — Не нужно пить кофе на ночь. — Каюсь — грешен. Виктор не стал говорить об этом в слух, но Аска любила Синдзи больше, чем его. Каору научил Синдзи свободной любви, потому Младший был не против представить парню на стороне пользоваться своей девушкой. Похоже, Синдзи был уверен, что Аска спит с Виктором ради жажды сексуального разнообразия и престижа — но Синдзи ей, очевидно, ближе. Это тоже раздражало — Виктор желал, чтобы Аска принадлежала ему одному, а Синдзи пусть трахается с Каору и всеми остальными. С парнями, конечно, в первую очередь — зря чё ли Синдзи так под бабу косит (и бабой себя ощущает, он ж говорил, что типа трансгендер, небинарный)? Виктор хотел, чтобы не только Аска, все остальные девушки принадлежали ему или находились в зоне его внимания. — «Мне не обязательно заниматься сексом с ними сразу со всеми. Но я хочу, чтобы они были моими. Одну я мог бы отпустить, мол, меня не интересуют плотские инстинкты — а спать с другой. Отказывать девушкам или отпускать их, отказываться от чистого животного вожделения — это тоже удовольствие. Думаю, я должен приветствовать однополые отношения Синдзи, потому что они уменьшают мне конкуренцию. Нужно окончательно поставить Младшего на эту голубую дорожу — доделать то, что не смог сделать Каору. Асочка будет моей» [9].       Я думаю, я прекрасно справился с описанием нормального человека в «Евангелионе» — вы согласны с этим? Вы поняли, мой список вопросов вначале, имел отношение к моему видению данного героя, и, по ним, я думаю, наглядно, что будет делать этот ваш «нормальный человек», оказавшись в ситуации, которая не соответствует вашей бытовой реальности — он станет делать то, что люди делают обычно — желают приятных ощущений, стремятся избежать боли, добиться успеха и выдержать тот факт, что род наш обречён на разнообразные страдания и испытания.