Советы по написанию фанфиков по «Евангелиону»

      Я хотел бы поделиться сугубо своим опытом и соображениями. Я хотел бы поговорить не только про отношения с самой Аянами, но и по поводу отношений с персонажами, которые представлены в рамках одного с ней художественного тропа — ZOMG TEH REI, приблизительно в реалиях сеттинга «Евангелиона».       Ввести в сюжет романтический пейринг с участием Рей или ей подобным персонажем — это очень фансервисно. Думаю, у многих зрителей Рей вызывает романтическое и/или сексуальное влечение — следовательно, они хотели бы отождествлять себя с тем персонажем, который вступает в отношения с ней. В рамках такого подхода тёмная сторона данного персонажа игнорируются. Рей — это участница апокалиптического культа, нигилист, мизантроп, которая в конце концов устраивает Апокалипсис, убивая три миллиарда человек. Катары из опусов Гумилёва, педерасты из слэш-фанфиков Климова про Ленина и Зиновьева, Троицкий из сталинских агиток и ЛГБТ-сексинструктор из НАТО с визиткой от Яроша из современного ТВ-ящика не являются настолько страшными и чудовищными экстремистами и террористами, которыми является одна Рей Аянами. Хотя она не будет стереотипным злодеем, этот факт позволяет отнести каноническую альбиноску к одним из наиболее деструктивных персонажей в аниме-культуре, которые представлены среди именно главных героев. Игнорирование тёмной стороны её личности в принципе свойственно не только фанону и фэндому, но и канону — так в говноремейке в двух последних фильмах Рей-Куронами спокойно себе заслуживает доверия персонажей, живущих в деревне — ни у кого не возникает вопросов, а можно ли доверять члену апокалиптического культа, которая недавно пыталась помочь Гендо и SEELE убить всех человеков? Ну подумаешь — она такая милая девушка! Лично я называю такое явление гетерастией — когда женскому персонажу предлагается простить абсолютно всё только лишь на том одном основании, что этот женский персонаж выглядит сексуально и/или романтически привлекательно в глазах аудитории и/или центрального персонажа. Аналогично для женской аудитории такое правило распространяется на сексуальных мальчиков — сексуальному и симпатичному злодею вполне себе можно простить убийство родной семьи, предательство родной страны, массовые убийства, геноцид, всевозможные злодеяния и преступления только лишь на том основании, что он смазливо выглядит! Ня! Интересно заметить, что гетерастия в фэндоме «Евы» напрямую связана с гомофобией и двойными стандартами — так тот факт, что Каору довёл Синдзи до печального исхода, не прощается, но вот Рей, прямо организовавшая апокалипсис, конечно же, прощается — она же такая милая!       Таким образом мы нащупали две главные проблемы, которые следует проработать при построении каких-то позитивных отношений с участием Рей или тому подобного персонажа — это тёмная сторона её (или его) личности и демонстрация того факта, что преступления, злодеяния и антисоциальные действия и наклонности такого персонажа не должны прощаться ему просто за красивые глаза.       Так как наш формат имеет сильный гаремный уклон, то в первую очередь раскрытие персонажа ZOMG TEH REI происходить при помощи второго участника отношений, который в данный момент выполняет роль зрительского окна — мы смотрим на сабж глазами этого человека. Если говорить о канонической Рей, то кто может вступить с ней в отношения / через чьи глаза мы будем видеть её личность? • Синдзи — каноничный вариант. • Аска — для любителей фемслэша/юри. • Оригинальный авторский персонаж / кроссоверный персонаж из другого фэндома.       Лично я, когда писал свой фанфик, то опробовал сразу все три варианта. Отношения Рей и Синдзи я использовал для демонстрации эгоизма и эгоцентризма нашей героини — потому ради собственного благополучия Рей ушла от Синдзи и продолжила быть / стала сожительницей Аски и Рэндольфа Картера (кроссоверный персонаж сеттинга Лавкрафта). В первую очередь я хотел подчеркнуть, что Рей в значительной степени зациклена на собственной личности — так, по моей версии, она вспоминает свой опыт из альтернативного таймлайна / прошлой жизни, делает на этом основании вывод, что мерзкий Гендо — эгоист, потому бросает его в пользу Синдзи; но потом приходит к выводу, что Синдзи приносит лично ей одни несчастья, так как именно с ним была связана её трагическая судьба в «тот раз», потому она и Синдзи тоже бросает, оставаясь по итогу с двумя указанными мной персонажами (не без крайне сильных терзаний и дополнительных причин, но всё же). Аска выступает как персонаж, также склонный к цинизму и эгоизму, но уже открыто декларированному, потому Рей думает, что все люди в общем-то такие же редиски — но Аска, мол, по крайней мере не скрывает этого. Я лично хотел показать Рей, как персонажа, который лавирует между гранями своего тёмного негативного умонастроения. Я хотел показать, что, например, Рей блокирует эмпатию к окружающим людям, потому как считает, что сама жизнь — это отвратительное явление и что не следует переживать по поводу страданий других. Все общественные ценности — ширма для прикрытия всеобщих страданий, потому не следует особенно обращать на них внимание и их разделять. При этом Рей всё же старается на основе собственной нравственности соблюдать принцип «живи и давай жить другим». Отношения Рей и Аски я изобразил как пример порочного лесбиянства — нет, я не считаю гомосексуальные отношения порочными, я не страдаю всеми этими традиционными ценностями и духовными скрепами — но в данный момент я апеллировал к подобному художественному образу, чтобы раскрыть тёмные стороны двух этих героинь — например, я показал, как Аска соблазняет Хикари и привлекает Рей к их групповому сексу, по ходу которого Рей активно БДСМит Хикари, после чего, на контрасте с доброй и светлой Хикари (это каноничный пример злобного гомосексуализма, когда какой-нибудь злобный педераст соблазняет в целом хорошего и невинного представителя своего собственного пола) я хотел показать весь мрак этих героинь.       В рамках идущего ниже сюжета с Тодзи случилось кое-что плохое, но Аска и Рей отнюдь не спешать эмпатить:

***

Аска привела Рей к Хикари. Подруга только закончила отправлять СМС Тодзи. Она сразу начала расспрашивать Аску, как там дела с её любимым, не знает ли она о Синдзи больше о Тодзи, чем известно ей? — Хикари, я не интересуюсь об этом, — Аска покачала головой. — Я рекомендую пока тебе выбросить из головы этого своего Тодзи. — Аска, я не могу! Я люблю своего Тодзи! Хикари увидела полное равнодушие в лице Рей и чуть ли не презрительную усмешку в лице Аски. — Аска, Аянами! Тодзи же ваш товарищ! Вы прошли битвы бок о бок с ним, неужели вас не интересно его судьба?! — Хикари, — Аска заглянула ей в глаза со своим типичным и уверенным во всём, циничным видом, — я уже много раз тебе говорила, что товарищи нужны мне только для того, чтобы сражаться бок о бок — не более. Ведь товарищи могут погибнуть в бою. И что тогда? Я буду вся переживать по этому поводу? Волосы на голове рвать и ночами не спать? Они будут мне сниться по ночам в кошмарах? Нет, Хикари, товарищей надо выбрасывать из головы, когда они становятся бесполезными. Хикари явно покоробили такие слова: — Ох, Аска, я не такой человек, как ты! Как мы всё-таки с тобой не похожи! Не могу поверить, почему мы вообще общаемся! — Хикари аж поставила под вопрос их отношения. — Хикари, друзья должны быть до тех пор, пока они полезны. Ты мне полезна и я тебе полезна. Не забывайте. Да, мне нет дела до твоего Тодзи как до человека — скрывать не буду; но по возможности я могу ему помочь — в благодарность за то, что он был мне товарищем. Хикари взглянула на Рей. — Аянами, что ты думаешь по этому поводу? — Я думаю, что безразличие к чужой боли, стоицизм и одиночество возвышают душу над всеми мирскими страданиями и суетой, — моргнув, вот так по-философски ответила Рей. — Я считаю, что человек должен довести своё сердце до такого состояния, чтобы даже агония всей Вселенной не могла его тронуть. Аска очень довольно в этот момент стиснула пальцами руку Рей. — Хикари, ты теперь понимаешь, что у меня с Аянами общие на жизнь взгляды? Рей ничего не стала озвучивать вслух, но в мыслях добавила: — «Человечество и этот мир будут уничтожены. Это сделают либо Кайдзю, либо Божества Мифов Ктулху, либо инопланетное пришельцы, либо кто-то ещё — у человечества есть только один шанс: проект комплементации, который уничтожит все привычные формы жизни и позволит взойти к божественной вечности. SEELE верят, что когда это случится, наши расколотые души станут единой душой и будут вне мучений материального плана. Командующий Икари планирует сделает это немного по-своему, но в любом случае прежнему миру конец». Рей озвучила далее всё словами: — Хораки-кун, я верю в религию, согласно которой наш мир создал злой и безумный Султан демонов Азатот, Демиург, Ялдабаоф, сам этот мир существует не для нас, всё, что у нас есть, может быть нами легко потеряно в один момент прихотью рока. Потому, чтобы избежать боли, я считаю, что не стоит ни к чему сильно привязываться. Всех нужно уметь легко отпускать и быстро забывать. Сочувствовать в нашему мире хоть кому-то и ценить тут хоть что-то — это только лишняя мука сердца. Хикари только несколько раз моргнула, она ничем не могла возразить на такие слова. — Аянами, — ей осталось спросить только об этом, — если у тебя такие взгляды на жизнь, то ради чего тебе сражаться? — Я сражаюсь с надеждой на то, что когда-нибудь прогресс человечества освободит нас от гнёта несправедливых богов. NERV — организация, которая с помощью технологий, украла знания богов; благодаря Евам и истинной религии, я надеюсь, мы сможем свергнуть власть Демиурга. Но все эти цели шатки, а надежда и шансы — призрачны, и, что самое главное, окончательная победа, если она будет, находится в будущем. Впредь ничего ценить по-настоящему, по-правде говоря, не стоит. В мыслях Рей ещё добавила: — «Если победа случится, то новый Адам Кадмон, который сокрушит трон Азатота, уже не будет ни одним из нас. Личное сознание исчезнет. Все умрут. Единственная отрада каждого из нас — вместо того, чтобы стать прахом под гнётом рока, мы станем кровью нового Бога. Так что, по правде говоря, ничего, кроме мести Князю мира сего не имеет значения». — У-ф! — с несчастным вздохом и взглядом она капитулировала. Хикари решила поговорить об ином: — Вижу, ты пришла сегодня не одна, Аска? Значит, мне надо будет свою порцию отдать Рей. — Я не ем плоть, — напомнила Рей, сейчас она рассматривала Хикари. — Ох, что же мне тогда поставить тебе к столу? — Что угодно, лишь бы ни рыбу, ни мясо. Трое девушек таки склонили колени за столиком, ели и пили. Аска очень свободно общалась с Хикари и при этом наступала на её личность и интересы — прямо говорила, что ей стоит выбросить из головы человека, которого она так любит, и должна думать в первую очередь о себе. Аска любила аргументировать это тем, что она старается ради самой же Хикари. — Люди слишком много стараются ради тех, кто на самом деле не любит их. — Что, Аска?! Что ты говоришь?! Ты знаешь сказать, что Тодзи меня не любит? — Если бы Тодзи любил тебя так, как ты думаешь, он не стал бы замыкаться в себе. Когда человека касается один палец страданий, он показывает своё настоящее лицо, Хикари. Такова правда. Тогда, когда человек страдает, он прекращает любить других. Он думает только о себе. О том, как прекратить эти страдания. Ты никогда не замечала, какими раздражительными становятся люди, когда болеют? Неужели ты никогда не видела, как капризничает и ругается больной человек? Когда тебе плохо — это настоящая ты. Хикари очень печально слушала такие мысли: — Тодзи стал таким после того, как не стало Сакуры-чан. — Всё верно — Тодзи слишком привязался к своей младшей сестре, потому, когда её не стало, он почувствовал такую боль. Из-за этой боли Тодзи замкнулся в себе, ему стало невыносимо видеть тебя столь часто, Хикари. Ты напоминала ему о живой Сакуре-чан. Всё это говорит о вреде любви и привязанности, — говорила Аска во время еды. — Вот почему лучше провести жизнь в полном одиночестве, если вообще имеет смысл появляться на свет, — добавляла от себя Рей. — Командующий Икари столь же ужасно страдал, когда погибла его жена. Он полностью выкинул все её снимки и бросил своего сына, чтобы он не напоминал ему о покойной жене. — И по-твоему командующий Икари правильно поступил, когда бросил Синдзи? — Хикари такое было не понять. — Я — семейный человек, у меня две сестры, отец… все мы очень дружны. Я всегда жила рядом с кем-то. Я не могу себе представить, каково это жить одному? Я не могу представить себя, Аска, Аянами, без того, чтобы каждый день хоть немного, но помогать сестре или отцу. Или другу, или Тодзи. Или вам вот. Для меня это — сама жизнь. — Тебе повезло, что рок судьбы пока обходил тебя, но в конце концов он найдёт тебя, — предупредила Рей. — Рок уже забрал у тебя мать, теперь рок забрал Сакуру-чан. Рок грозит забрать у тебя твоего возлюбленного. Я надеюсь, смерть постигнет тебя раньше, чем ты сможешь осознать себя в полном одиночестве посреди могил тех, кто тебя любил. У тебя останется только память о них и эта память будет терзать твоё сердце мукой как в когтях. Рей очень точно нарисовала такую картину. Слёзы выступили на глазах собеседницы. Хикари закрыла их, поникла лицом. — Видишь, теперь ты понимаешь преимущество абсолютного одиночества? — жёстко вела разговор Рей. — Даже мысль о потере уже терзает сердце. — Ты права, Аянами, — Хикари вытирала слёзы, — но не могу же я бросить семью? — Нет, не можешь. Я просто показываю тебе, как трагичны прихоти рока. — Да, Рей, но ведь тебе тоже мучительно в одиночестве? — вдруг взглянула ей в лицо Хикари. Рей ответила: — Ты права, жизнь — вообще мучительна. Я до недавнего времени думала, что прогресс NERV сможет вывести человечество на новые уровни эволюции, но теперь я не верю в это. Нет, я думаю, нас будут ждать крах и боль. Рей вспомнила, как узнала о том, что век сей заключён в петлю времени. — У меня есть причины до конца испить чашу страданий. Рей мстительно вообразила то, как Ньярлатхотеп мучительно агонизирует в пламени ада. — Но я ненавижу эту жизнь, ненавижу этот мир и ненавижу Бога, который дал нам жизнь. Будь это в моей власти, я бы уничтожила эту вселенную и вырвала сердце Бога — не ради лучшего мира, — Рей свела тонкие изящные голубые брови, — даже только ради одной лишь мести, после которой нас всех ожидало бытлишь растворение в небытие. Рей вообразила, как она становится гигантским белым Ангелом. Как красное Копьё со спиралевидным древком и раздвоенным наконечником поражает отвратительное чудовище посреди космоса. Рей мрачно улыбается в торжестве даже сейчас, когда, закрыв глаза, воображает эту картину очень точно. Дальше рука буквально вырывает некий слизистый орган из туши Азатота, предельно мерзкий, зелёный, гнойный. Азатота она вообразила, как тварь вроде Уббо-Сатлы, но с большим числом оформленных внешних деталей, вроде пастей, когтей, глаз, рогов, и ещё способного бурлить, проваливаться в себя самого своей массой, закручиваться — зелёного, серого, болотного, иногда жёлтого и пурпурного, все когти — чёрные. После этого затихают звуки флейт и барабанов, замирает ход звёзд и планет. Вокруг — чёрный космос, Рей-Ангел — белая вспышка накрывает всё. Если умрёт бог, которому снится мир, то ничего больше не будет. Только тишь, гладь и покой. Мёртвая, идеально белая, вечная Плерома. Истинный Рай — это смерти, куда Рей готовилась пасть и медленно заснуть с облегчением на лице. — Я не верю в Бога, — Аска сейчас казалась самой беззаботной. Рыжая красавица очень оптимистично гладила свой живот. — Я предпочитаю не верить в злых привидений. Я думаю только о реальности вокруг меня и стараюсь жить так, как мне будет выгодно.

***

       Короче говоря, адепт эзотерического апокалиптического культа должен думать, ощущать и вести себя как адепт эзотерического апокалиптического культа. Ня смерть! Ну-ка, читатель, ты уже почувствовал весь кавай этого дуэта из апокалиптической няшки и циничной материалистки?! Они там дальше ещё будут Хикари БДСМить, прекрасно понимая, что они используют её для своих целей, как гастрономических, так и сексуальных [1].       Теперь я хотел бы поговорить о том, как я рекомендую раскрывать все озвученные мною темы на примере других персонажей, которые не являются буквально самой канонической Аянами, но представляют собой образчики тропа ZOMG TEH REI. В конце концов вы можете захотеть создать своего похожего персонажа, либо интерпретировать Рей в ключе, который отличается от канонического, но всё же соответствует этому общему архетипу семейства копиркиных [2]. Как вы меня уже поняли, в первую очередь следует сделать акцент на вовлечённости в экстремистские идеологии и организации. Во вторую — следует обыграть контраст между внешней привлекательностью, загадочностью и прочим шармом ZOMG TEH REI и внутренней деструктивной склонностью подобного персонажа и её/его суицидальных наклонностях.       Вот так я обыграл это на других персонажах — в первую очередь мне хотелось бы рассказать о том, как я раскрыл Габриэллу Ферраро (имя при рождении — Эстери Виртанен). Для тех, кто не читал фанфик Кима — это телохранитель пилота Евы-01, которая является модифицированным суперсолдатом (внешне выглядит как сексуальная блондинка — трагическая предыстория прилагается). Виктор думает, что она может быть ассасином Комитета (и он прав), но в самом сюжете фанфика Кима это ни к чему не приводит. Я сообразил на основе фанфика Кима таковую ситуацию — после разгрома SEELE, Синдзи трахнул Габриэллу и уснул вместе с ней:

***

Синдзи дотянулся рукой до лампы, после чего закрыл глаза. — Спокойной ночки — И тебе, Синдзи. Увы, она не была спокойной. — Синдзи! — Мама! В вагоне закатного поезда он увидел женщину, которая выглядела как его мать, только была несколько моложе — она носила готический плащ и на плече у неё сидел ворон. — Нет! Я не она. И это не важно, — перебила Айони Скай. — Важно, Синдзи, с кем ты лёг в постель! … — Синдзи, эта Габриэлла — натасканный боевик SEELE! Безжалостная ассасинка! Синдзи, услышав это, поспешил проснуться. Сама Габриэлла в этот момент сидела на кровати. Она достала заговорённый ятаган Барзаи, полагая, что его хватит для убийства спящего Синдзи. Она впервые в жизни не могла решиться. Синдзи открыл глаза и обнаружил её с оружием. Голубые глаза явили сперва испуг, хорошо заметный в их блеск, что прорвался сквозь мрак комнаты. — Ты — ассасин SEELE? Их секта разгромлена! — Верно. Я — последний боец SEELE, — ответила Габриэлла, глядя на своё оружие. — Если бы ты хотела отомстить мне за разгром вашего ордена и за то, что я погубил всё ваше дело… — Синдзи тут запнулся и закусил губу. — Ты бы уже убила меня во сне. Габриэлла мучительно моргнула: — Совершенно верно. Я знаю, что теперь проект комплементации невозможно осуществить. Во всяком случае, Синдзи, ты единственный, кто сможет это сделать, если захочешь. Свободные светлые волосы частично закрывали её лицо. — Именно поэтому, я ставлю тебя в живых. Единственная надежда проекта комплементации — это ты; если ты сам захочешь уничтожить эго каждого отдельно живущего существа во Вселенной, чтобы все мы могли объединиться с нашим Богом, Сотером, Йог-Сотером, Йог-Сотом, Эйн Софом, Абрасаксом, Единением Сета и Тота, Бесконечным, Единым… Вот почему я не стала тебя сейчас убивать, Синдзи. Вовсе не из жалости или милосердия — они мне неведомы. Синдзи немного шокировано слушал откровения этой фанатички. Габриэлла продолжала: — Существование живых существ в виде раздельных индивидуумов абсолютно отвратительно. Это — грех. Воля к жизни, воля к индивидуальной жизни — первородный грех. Отсюда вся боль. Мы были Едиными, пока слепой безумный Азатот не воровался в прекрасную Плерому. Синдзи, я верю в это и не намерена щадить ни одного из врагов нашей веры… Но я никого больше не убью. Габриэлла вдруг взяла ятаган, но не для атаки по Синдзи, а чтобы пронзить себя! — Нет, стой, Габри! — Синдзи в ужасе материализовал свой собственный Серебряный кинжал, прикосновением к ятагану Барзаи, он телепортировал это оружие в другое место. — Нет! Габриэлла аж поначалу удивилась такой реакции, после чего хладнокровно моргнула. — Ты купился на мою внешность? Если бы перед тобой сидел сам старик Лоренц, ты бы также отреагировал?! — Я не хочу убивать! Габриэлла — или мне лучше сказать Эстери Виртанен — как ты думаешь, почему я пощадил своего отца?! Я не хочу убивать людей за убеждения. Я вообще считаю, что убийство ничего не изменит. Я ненавижу войну и насилие, мне отвратительно это делать! Любой бы другой на моём месте убил бы тебя, но я этого не хочу! Эстери, я дам тебе шанс не заставлять меня убивать тебя! — Синдзи, даже если ты не хочешь убивать меня сам, ты обязательно расскажешь другим в NERV о том, что я — последний член SEELE и они убьют меня. Ты же должен их предупредить об этом? Синдзи подумал, после чего решила так: — Эстери, послушай меня, ты говоришь, что я единственный, кто может осуществить комплиментацию? — Да. Свитки Мёртвого моря предлагают ограниченный набор вариантов и на данный момент реален лишь один вариант — Синдзи, ты сам захочешь исполнить проект комплементации. Синдзи быстро продумал и предложил вариант: — В таком случае, Эстери, давай заключим сделку. Я не будучи ничего говорить другим о том, что ты — последний член SEELE, но взамен ты не будешь давить на меня или как-то подвигать события в этом направлении. Короче говоря, ты будешь полностью безопасной для NERV. — Синдзи, если говорить откровенно, для меня исполнение Содействия важнее любых клятв, которые я могу дать неверному. Но знаешь, в виду твоей уникальности, я согласна полностью отдать всё во власть Господа. Я клянусь именем Зазвёздного Бога, что полностью отдам всё в руки Сотера. Я не будут ничего делать и обещаю быть безопасной для других. Но знай, Синдзи, до этого момента я бы убила тебя без промедления, если бы знала, что это поможет исполнить Содействие — разрушить все АТ-поля и объединить всё мироздание в одно целое. На том Эстери-Габриэлла завершила речь. Синдзи довольно кивнул: — Спасибо, что избавила меня от необходимости убивать тебя, — он улыбнулся, — но как минимум, я ещё могу тебя трахать в своё удовольствие. — Синдзи, даже понимая, что ты теперь — последняя надежда Содействия, я ненавижу тебя за то, что ты гомосексуальным образом совратил нашего наиболее потенциального Спасителя Каору Нагису. Синдзи, ты готов трахаться с женщиной, которая готова тебе перерезать глотку и которая тебя ненавидит? Которая в твоих глазах — безумная культистка? — Эстери-Габриэлла блеснула глазами. Синдзи ответил, попутно думая, что удержать клятву не говорить никому о подлинных убеждениях его знакомой будет сложно: — Ну, у нас вроде хорошо получалось, кроме того, я привык к сложным отношениям. Габри, если ты будешь спать со мной и с моими друзьями, то ты будешь выглядеть обычной в наших глазах. Кроме того, я вроде ещё не трахал культисток. Я трахал клонов своей матери, я ебал Ангелов-Мессий, я трахал шпионок, я трахал оборотня-ниндзю, я отдавался брутальному варвару-гомофобу, я ебал правнучку Гитлера, я кончил в задницу дочери Того-Кого-Нельзя-Называть… Она подумала: — Хорошо. Я готова жить дальше ради того, чтобы увидеть начало Содействия и обрадоваться этому. Можно сказать, в качестве потенциальной благодарности, за это я готова тебя ублажать, пусть даже, согласно моей вере, утехи плоти отвратительны… Синдзи понял, что после такого разговора он больше не уснёт и ему очень нужно сбросить весь накопившийся адреналин: — В таком случае можно мне ещё раз кончить тебе в зад? — Можно…

***

Так, читатель! Всё, достаём руки из-под стола! Я думаю, дорогой читатель, ты уже глубоко возбудился при виде такого романтизированного сексуально-насильственного образа! Теперь в гареме Синдзи появилась культистка-тян — правда она такая милая и няшная?! За дело SEELE! Кил Лоренц умер, но дело его живёт — план SEELE жил, жив и будет жить! Кто не хочет растворить свою идентичность внутри высшего бессмертного божественного начала — тот москаль! Здесь я обыграл тему с исходным фанфиком Кима — Виктор (благодаря связи с миром снов / хрониками Акаши) знает, что Габриэллу воспитал человек, который лично общается с Лоренцем, но склонен очаровываться гетерастией по отношению к той, кто, предположительно, является боевиком апокалиптического культа, уже уничтожившего половину мира — ну что такого плохого может сделать апокалиптический культ, уничтоживший половину мира?       Теперь давайте поговорим о том, каким может выступать персонаж, который вступает в отношения с ZOMG TEH REI. Как вы уже заметили, в отношениях между Синдзи и Эстери-Габриэллой очень важен факт пацифизма мужского персонажа — в противном случае героиня была бы убита (либо из самообороны, либо ей позволили бы покончить с собой) просто по той причине, что опасно оставлять в живых кайдзина, наделённого сверхъестественными способностями, который предан идеям SEELE. Для сравнения — Аска, Рей, Виктор, скорее всего, убили бы Габриэллу / допустили бы её смерть. Только такой пацифист как Синдзи поставил под удар собственную организацию, позволяя себе сохранять в секрете подлинную идеологию Габриэллы. У всех персонажей есть как светлая, так и тёмная сторона — в данном случае я хотел показать в весьма неоднозначном ключе то, как с одной стороны Синдзи поступает милосердно, а с другой стороны ставит под удар всех остальных — как бы вы оценили его поступок? Я думаю, что подобных неоднозначных ситуаций должно быть как можно больше, чтобы читатель думал над ними.       Внутренняя неоднозначность образа ZOMG TEH REI подразумевает неоднозначность чувств к нему, которые будет питать персонаж, призванный репрезентировать точку зрения зрителя. Оставим Синдзи кувыркаться в постели с культисткой и перейдём теперь к крепкой мужской дружбе. Наиболее остро я показал внутренний конфликт, когда представил отношения Виктора и Дугласа (см. мою основную статью про образ ZOMG TEH REI из этого цикла). Затронем тему мужских REI'ев (в данном случае ещё и гомосексуальных — давайте будем толерантными, а то в мире апокалипсиса, толерантности, как мне кажется, довольно мало). Дуглас Фэрбанкс (позывной — Зорро), как я представил его ранее, является также элитным кайдзином и боевиком культа смерти — он ещё более элитный кайдзин-боевик, чем Габриэлла (способен в одно рыло разбивать армии национальных государств), а идеология его апокалиптической секты ещё более экстремистская, чем идеология SEELE (если SEELE желают превратить всех в Океан LCL, то религия Дугласа предполагает тотальное и окончательное уничтожение жизни в какой-либо форме). Виктор испытывает к Дугласу влечение на том основании, что попаданцу были индуцированы чувства Синдзи к Каору — и у Виктора встаёт также на тех, кто похож на Каору. Дуглас действительно также похож на Каору и является, в числе прочего, вариацией тропа ZOMG TEH KAWORU. Но всё же Дуглас ближе к ZOMG TEH REI благодаря типичной безэмоциональности. В данном случае Виктора дико штырит на почве того, что его влечёт к Дугласу, который отчасти представляет его собственный идеализированный образ, Сверх-Я по Фрейду — Дуглас является идеальным бойцом, не ведает страха смерти (с чего бы это смерти бояться тому, кто считает, что смерть — высшее благо? вернее, сказать, с точки зрения его идеологии высшая ценность — это избавление от страданий, а так, как сама жизнь непременно связана со страданием, то смерть и всеобщее уничтожение считается тут высшим благом). Чтобы не дать себе погибнуть в бою, Дугласу приходится прилагать волю к победе, чтобы преодолеть безразличие к собственному существованию. Дугласа, как личность, невозможно задеть (его психика была модифицирована сверхъестественной практикой его религиозного учения, потому он практически все профанные и бренные поводы для расстройства просто не воспринимает). Правда, в отличие от Виктора, который сражается за своё выживание, Дуглас сражается за свою смерть (просто так покончить с собой, согласно его картине мира, не вариант — потому что в таком случае душа переродится — нужно уничтожить саму вселенную / индуцировать мировую душу, того самого Азатота, волей к смерти, чтобы души не перерождались). Отмечу, что вначале с Дугласом в отношениях состоял Каору и впервые Дуглас был раскрыт через призму отношений именно с Каору (что несколько не обычно, потому что Каору не является типичным репрезентатором читателя). Виктор же поначалу просто офигевает от Дугласа и от того, что у него стояк на этого мальчика. Покажу, как это происходит на деле:

***

*персонажи штурмуют логово хаоситов, замаскированное под церковь* Подрыв гранаты разбил какие-то флаконы, стоявшие на полках под видом христианских благовоний. Виктор нюхнул те и сразу же почувствовал желание заняться сексом. — Твою мать! — Виктора передёрнуло. — Что это за феромоны?! Дуглас спокойно пояснил: — Дары Чёрного Будды — Ньярлатхотеп в облике Чёрного козла или Чёрного человека даёт народом Европы разнообразные снадобья и зелья. Он изрыгает их во время чёрной мессы. Некоторые из них имеют любовный эффект, некоторые из них распространяют болезни. Дуглас спокойно осмотрел те флаконы, которые уже уцелели. Виктор же не мог оторвать взгляда от лица Дугласа, испытывая сильное влечение к его губам и желая трахнуть его в рот. — Зорро, а ты ничего не чувствуешь? — Виктор почувствовал, как у него капля ушла в трусы, как у него стоит, как теплота покрыла щёки. — Я ничего не чувствую — потому что моё «я» это — иллюзия. Ты хотел сказать, Демон Жизни пытается сотворить моё «я», представленное страстью похоти? — уточнил Дуглас. — Да, такая скотская похоть сейчас составляет мою иллюзорную личность. Влечение к женщине пытается создать моё «я». Дуглас взглянул на изображение Девы Марии. Виктора она совсем не заинтересовала. Дуглас, похоже, не видел сейчас в Викторе потенциального партнёра. По вине чего вызвал и ревность: — К женщине? Ну хоть к женщине… — Виктор несколько раз тупо и с раздражением моргнул, после чего убрался подальше, чтобы на свежем воздухе отойти от этого. Лицо Дугласа всё время оставалось перед глазами. Виктор понял, что раньше Дуглас всегда говорил с ним нормально и перешёл на сектантский только ради того, чтобы его потроллить. — Если тебя томит это желание, то не понимаю, почему бы тебе не воздать ему своего? — Дуглас прозвучал позади. Виктор подумал: — Я уже так делал… Виктор про себя заметил, что, возможно, нехорошо это делать в церкви. Однако быстро пришёл к выводу — то, что они сейчас буду в ней делать, это детские игры по сравнению с тем, что творили тут ведьмы NOD. Так что данное нечестивое место скорее станет ещё более благочестивым от добровольного секса, пусть даже между двумя мужчинами. — «Тем более эти католические попы сами постоянно втихаря себя под хвост трахают!» Виктор оперативно снимал одежду, думая сейчас, под воздействием испарения от любовного зелья, как он будет трахать рот Дугласа, такой невероятно для него соблазнительный.

***

      

      Что является лучшим другом фикрайтера после алкоголя, когда ему нужен Deus Sex Machina? Я мог бы в который раз пошутить свою любимую шутку — «был попаданец, а стал в-попу-данец», но в данном случае это технически неверно (Виктор — исключительно актив во время отношений с Дугласом). Как видите, персонажа эмоционально штырит, а ZOMG TEH REI умеет очень живо разбираться в чувствах и эмоциях своего партнёра (ещё бы — когда речь идёт об адепте учения, согласно которому привычная психика является гнусной иллюзией, которая призвана терзать буддийского наблюдателя).       Вы могли бы подумать, что у меня какой-то фетиш на культистов, сектантов, радикалов, фанатиков, экстремистов и мизантропов. Верно. Отчасти это связано с моей биографией — я раньше был черносотенцем и в детстве меня психически травмировали Свидетели Иеговы. Потому нужная рефлексия в этом направлении у меня присутствует, и я думаю, подобный опыт прекрасно позволит раскрыть и продвинуть такой сеттинг, как «Евангелион».