Советы по написанию фанфиков по «Евангелиону»

      Есть вещь, которая вызывает у меня facepalm. Автор показывает нам сверхчеловека — он красив, у него есть суперсилы, он живёт вечно, у него ничего не болит, но зато он переживает из-за того, что он якобы теперь не человек. Главная проблема таких текстов в том, что быть человеком, в первую очередь означает быть социальной единицей. Если индивид разделяет человеческие ценности, человеческую идентичность, человеческую мораль, то он является человеком, вне зависимости от того, течёт ли у него кислота вместо крови или сколько у него голов. Это — первое. В некоторых случаях автор может показать, что у персонажей есть какие-то уродства или ещё какие-то проблемы — например, в «Клейморе» нам показали, что хотя воительницы, в которых вживили плоть йома, на первый взгляд выглядят мило, у них под одеждой остался ужасно уродливый шрам от внедрения. Но иногда нет даже этого. Особенно это наглядно видно в «Милом во Франксе» — когда Хиро становится рёвозавром, он не только делается более сильным и живучим, он становится в разы более няшным и, вместо того, чтобы ужасаться тому, чем стал герой, я опускаю руку под стол [1].       Теперь вернёмся к «Евангелиону». Здесь меня бесит демагогия по поводу, что «он — Ангел». Вернее меня бесит, когда она подаётся на полном серьёзе, а не изобличается как заблуждение персонажей. В первоисточнике это было на примере Каору, когда он решил умереть, исходя из того, что он является Ангелом. Ангелы — это группа принципиально недоговороспособных существ — в то время, как Каору вполне себе договороспособен и само его отождествление себя с ними является индоктринированным мировоззрением SEELE. В «Re-Take» это особенно омерзительно показано в развязке с Синдзи — когда выяснятся, что у него есть АТ-поле, то Мисато аж без предупреждения выпускает в него пули. Сам Синдзи под конец становится убеждён в том, что он должен уметь, потому что он — последний Ангел. Он правда не умирает, но не суть — само мышление такого персонажа, подаваемое на полном серьёзе, как драматический нарратив, является чушью. Скажем, в NGE 2 тот же Каору вполне себе преодолел свои заблуждения.       В «Детях Древнего Бога» эта тема обыграна куда более изящна. Там персонажи действительно имеют основания полагать, что их идентичность будет подавлена силой Древних богов. Это удаётся добиться Й’голонаку, правда, на один момент. Наконец, хотя Дети могут поддерживать свою прежнюю человеческую форму, их суперсилы по крайней мере выглядят мерзко с человеческой точки зрения и потому герои более достойны сопереживания. Однако в конце концов суперсилы оказываются почти чистым благом — и тот факт, что Древние могут подавить эго Детей, не имеет к ней прямого отношения (ментальные силы Древних воздействуют на Оно по Фрейду, а оно есть у человека в любом случае, независимо от обладания суперспособностями), отлаженный механизм их приобретения в целом исключает подобную ситуацию (разве что суперсилы могут причинить вред кому-то во сне).       В «Детях Евы»… Хм, она намечалась, но по сути ни чем не закончилась. Акира решает расследовать своё происхождение. Каору помогает ему. В результате Акира выясняет, что он — результат экспериментов SEELE, они пытались переделать его в Ангела. Сам Акира очень сильно переживает… А я не очень. Реально ничего страшного с ним не происходит. Рей спокойно служит в NERV, её никто не дискриминирует за то, что она раньше была Сосудом Лилит (потом они ещё взяли к себе Каору, бывшего Сосуда Адама, сохранившего лишь ментальные силы). Из-за чего я должен переживать? Ближе к концу истории, один из плодов экспериментов, Ишиномори, слетает с катушек и решает подорвать руководство NERV и пилотов. Синдзи начинает беспокоиться и потому думает, как бы проверить пилотов Сыновей на предмет лояльности и вменяемости (Синдзи оказывается прав — у Широ есть альтернативная тёмная личность) — в сердцах он думает где-нибудь их запереть, но такие мысли продиктованы страхом, и едва ли на деле он бы стал что-то такое делать. Тот факт, что Акира является не совсем обычным человеком, становится прилюдно известным только перед тем, как уже все погибают в результате последней битвы. Я не хочу сказать, что эта сюжетная линия сделана плохо, но я либо сгустил краски, либо вообще отказался бы от неё.       Я не буду затрагивать Шикинами — её линия с тем, что она «не человек» выглядит особенно смешно потому, что она носит в себя останки Бардиила, но вот это её не волнует особенно. Если бы она кричала «какой ужас — у меня внутри потенциально мировой Карачун», это было бы более уместно. Особенно смешно то, что к Куронами все относятся исключительно хорошо — эта постапокалиптическая деревня представляет собой абсолютный оплот толерантности по отношению к ксеносам или еретикам.       Когда нас пугают тем, что пилот при высокой синхронизации может «перестать быть человеком», нам так и не объясняют подробности этого — растечение в LCL это всё, что может быть? А проклятие Евы? Вон в манге по «Эврике 7» Анемону постигла реально солидная трансформация — [2].       Сяк, в целом, если говорить о человечности, то я набросаю краткий список — персонаж считается человеком, если он: — Мыслит как человек, пусть даже человек вне нашего социального контекста (как Каору из манги, убивающий котёнка или Рей). — Может разделять просоциальные ценности — возможно, он не хочет их разделять; главное, чтобы у него была потенциальная возможность их разделять. — У него человеческие потребности и желания — будь то жажда любви, эмоционального тепла и «о, боже мой, обнимите меня кто-нибудь»! — С ними потенциально можно договориться и вести нормальную социальную жизнедеятельность (опять же, они могут не хотеть этого, но по крайней мере они могли бы сделать иной выбор).       Это четыри ключевых признака человечности и, как мы видим, все персонажи, которые переживают по поводу того, что «я не человек», попадают под эти критерии человечности. Потому, если вы хотите изобразить драму вокруг того, что персонаж перестаёт быть человеком, то вы по крайней мере должны уделить внимание тому, как эти пункты нивелируются. Конечно первый пункт вызывает большую проблему — когда автор пытается изобразить инопланетян или некое иное нечеловеческое существо, то стоит только показать его непосредственно мыслительный процесс, как сразу становится ясно, что это — человек, потому что человек едва ли может представить себе нечеловеческое мышление, фундаментально иное. У авторов просто получается человек вне социального контекста. Конечно, этот первый пункт можно отобразить косвенно и я ниже покажу, как лично я это сделал. В «Еве» нечеловеческий духовный мир, как раз был хорошо показан: когда Ангелы пытаются общаться с пилотами, то они создают у них в уме иллюзию маленьких пилотов и эта иллюзия в основном говорит то, о чём думают сами персонажи в глубине души — в результате невозможно понять, где начинается и заканчивается эго Ангела, а где начинается и заканчивается эго пилота. Учитывая, что у самих Ангелов нет Плода Познания, только так они и могут выражать свою субъективность — делая себя самих частью того, с кем они общаются.       Я когда писал свои фанфики, то полностью исключил даже упоминания о том, что кто-то страдает от утраты человечности — я счёл это абсолютно надуманной проблемой. Я даже ввёл такое понятие, как «метафизически развитый человек», чтобы отнести к нему разом всех пилотов, попавших под благословение Евы, им очень нравится использовать свои суперспособности и все хотят быть похожими на них. Каору очень наслаждается тем фактом, что он Ангел — он может пить и курить безо всякого вреда для здоровья (впрочем, он не пьянеет), объедаться вкусностями и не толстеть (его организм воспринимает человеческую пищу как бесполезную жвачку), Каору танцует и никогда не умрёт, наконец у Каору всегда стоит член и он ненасытен в постели, он неуязвим для человеческих болезней и может сколько угодно подставляться под первых встречных мужчин — он не заболеет ни ВИЧем, ни сифилисом, ни гонореей, ни анальной трещиной — Каору даже жалеет людей за то, что они не могут заниматься сексом без презерватива и могут порвать жопу. Также Каору никогда не устаёт, не утомляется и не нуждается во сне — он только наслаждается покоем и может заснуть, чтобы путешествовать в астрале или видеть сновидения. Не удивительно, что по ходу моего фанфика, Каору неоднократно высказывает соболезнования и сожаления по поводу того, что люди так много не могут и постоянно отвлекаются на свои хрупкие тела. Стоит отметить, что пилоты, получившие благословение Евы, всё ещё сохранились способность нажираться в хлам и иногда специально наслаждаются тем, что доводят себя до самого скотского состояния — они от него зато потом быстро отходят и оно не имеет никаких долгосрочных последствий для здоровья.       Но это ещё не всё — я придумал целую сцену, чтобы высмеять драму вокруг того, что «Каору — Ангел». Самый простой способ сказать, что Каору — человек, поместить в один кадр с ним реально мерзкого ксеноса, чья система ценностей представляет собой, с нашей точки зрения, кромешный ад, и который хочет выедать мозги всем человекам. Ибо воистину ф’хтанг!

***

Каору взглядом отворил дверь перед собой и через несколько секунд все трое очутились в центральном помещении ратуши. Здесь собралось несколько десятков американских политиков и военных, представителей бизнеса, церкви и прочей элиты. Все они расселись и со стеклянным взглядом смотрели на одного типа, получая от него программу поведения на свои мозги. Этот кайдзин напоминал собой некого мага или священника в широкополом облачении цвета морской волны, украшенного золотом, с лицом, похожим на череп. Синдзи подумал, что это культист Ктулху среднего ранга, но в нём было что-то более зловещее — на каком-то более глубоком уровне восприятия этот лидер секты ощущался как превосходящий в угрозе обычных колдунов и кайдзинов, сопоставимых с Кайдзю. — Ты — Л’мур-Катулос, маг из Атлантиды, также известный как Сурама, Скорпион… Как там тебя? Я думал, вы мертвы, а вернувшись к жизни, будете сидеть где-нибудь вне такой дыры… Л’мур-Катулос полностью проигнорировал всё это обращение Рэндольфа к себе и обратил внимание только на Каору. Да, лицо очень напоминало череп и было окружено чем-то вроде чуть подрагивающего миража, призванного, похоже, сделать эту гнусную физиономию более человеческой. Синдзи ранее слышал упоминание об этом типе и теперь понимал, почему его называли Череполиким. Американцы, попавшие под влияние, называли его Мудрецом. — Г’люхо, — Л’мур-Катулос так называл Каору и указал на него своей землянистой рукой с неестественно длинными ногтями, такая широко протягивалась из-под его размашистого рукава. — Ты, Хозяин Боли, и их посланец, нашедший эту мою часть здесь у священной горы. Ты, посланный теми, кто угнетал мой народ. Ты сегодня победил моих чад, но со мной Ньярлатхотеп — тебе не победить меня в конце века, вернувшегося истинного Короля… Каору чуть сузил веки. — Г’люхо, твоё существование несовместимо с этим миром. Отдай этот мир мне. Я создам здесь своё царство и здесь будет мой трон, а не твой. Я делаю всё здесь полным радости, а ты — глухим выжженным кладбищем. Ты — Разрушитель мира, антихрист, а я его — Жертвенный Король. Когда ты умрёшь, я и мои поданные будут прославлены среди величия и чудес! Пока Каору молчал, Синзди обратился к Рэндольфу: — Учитель, Г’люхо — это называние Бетельгейзе на их языке и того Бога-разрушителя? Почему они так называют Каору? Они хотят сказать, что Каору-кун хочет разрушить Землю? Последнее предложение Синдзи озвучил с большим напряжением, волнением и возмущением. — Мне кажется… Л’мур-Катулос, мне кажется, — Каору обратился к нему, — Лилим, люди, населяющие эту планету, не желают видеть вас в качестве своего Правителя… Л’мур-Катулос ответил: — Я лучше знаю тех, о ком ты говоришь. Я знал их гораздо раньше тебя. Я спал и видел, как они развились и завладели планетой. Я видел их предков, когда они жили ещё без позвоночника. Их воля к жизни жаждет вырваться наружу и слиться с волей к смерти. Их тела — сосуды, в которых бушует Великий Танец Азатота. Двуногие рождаются и убивают, они веселятся — для этого они предназначены… Я хочу дать им новые способы веселиться и убивать. Я хочу дать им истину и свободу. Уйди, не мешай мне, Хозяин Боли. Ты хочешь, чтобы эта планета замолчала. Ты хочешь, чтобы всё затихло. Чтобы всё исчезло. Я — хранитель жизни и порядка вселенной. Каору, как он часто любил, закрыл веки и вот так неподвижно стоял, держа руки у себя в карманах. — Синдзи, — наконец Каору в сомнениях обернуться к своему возлюбленному, — возможно Великий Ктулху прав и я делаю плохо, что мешаю ему? Лилим на протяжении всей своей истории хотели убивать и веселиться. Возможно, я действительно наношу людям вред, когда мешаю вам получить от Великих Древних новые способы убивать и веселиться? Синдзи захотел возразить, но Каору дал ему жестом понять, что желает сейчас закончить свою речь: — Синдзи, я часто видел, как люди придумывают себе многочисленные условности, предрассудки и потом они путаются в них и страдают. Возможно, человечеству и правда будет лучше, если люди полностью отбросят любые ограничения? Тогда все из нас во многом перестанут быть лицемерами и перестанут прикрываться хорошими словами, политикой и религией для того, чтобы удовлетворить свои сердца. Возможно — тьма в сердце, это тоже свет? Тёмный свет. Разве тьма не предшествует человеческой личности? За нами, как мы себя осознаём, скрывается голос поколений, плач обиженного ребёнка и рёв посаженного в клетку зверя! Голос легиона. Я сам чувствовал эту внутреннюю силу в своём сердце, когда насаживался на копья своих многочисленных любовников — Синдзи-кун, может человечество лучше освободить от морали и так называемого здравого смысла? Может так люди действительно будут счастливы? — Это будут новые люди, избавленные от предрассудков и ложного сознания, — вставил тут Л’мур-Катулос. — Каору-кун, если люди действительно будут вести себя так, они себя поубивают, — аргументировал Синдзи, после чего с вызовом посмотрел на Л’мур-Катулоса: — Что вы на это скажете, Кощей-сан? [2] Костлявый урод в одеяниях дьявольского жреца ответил: — Смерти нет. Есть лишь сон. Он может быть длинным, коротким или бесконечным. Но наш Ф’хтанг закончится. Атман носит разные одежды. Не умрёт то, что в вечности живёт — со смертью времени и смерть умрёт. Вам природой позволено умирать и весь ваш вид постоянно умирает. В моих силах сделать так, чтобы способы реинкарнации были эффективны. Смерти нет. Вас пугает ложь. Л’мур-Катулос, кажется, несколько путался в стилях речи и изъяснения, что было не так уж удивительно, если учесть, что то стояло древнее существо, для которого людской язык был чужд и был не в состоянии выразить все его мысли. Великие мысли. Синдзи, например, знал, что даже одно слово в языке богов может иметь столько смысла и оттенков своего значения, сколько могут передать лишь несколько томов человеческого языка. Синдзи, начинающий юный оккультист, уже владел языком Акло в какой-то степени — даже основные понятия языка инопланетных и иномерных вневселенских Великих Древних кружили голову. Например, известное «Ph'nglui mglw'nafh Cthulhu R'lyeh wgah'nagl fhtagn» — «В своём доме в Р’льехе мёртвый Ктулху ждёт, мечтая» — имеет куда более глубокий смысл. «Fhtagn» — это действие «то, что грезит о себе» или «то, что является его собственным сном о себе». «Iulgn'hp» — это «погружение того, что само по себе более сильно погружает» или «океан, скрытый в луже». Ритуальное «Ia'Y-Azv» — это «огромное невысказанное отрицание, которое приносит слова, словно отсутствующая тень». «Wza-Y'ei» — слово для «негативного концептуального пространства, оставленного вокруг позитивной концепции, класса вещей, больших, чем мысль, являющихся тем, что мысль исключает». «Ylyl Yr Nhhngr», похоже, означает «сейчас было раньше». Синдзи помнил ещё какое-то слово, которое он не помнил само по себе — оно означало «незыблемое правило, которое правит ради своего собственного нарушения». «Yr Nhhgr» — произносится как «Y"r Nhhngr» — это «текущее, которое было до» или «будущее, которое содержит настоящее, которое содержит прошлое», а также описывается как время, обозначающее «вложенное время». Синдзи боялся даже подумать, что из себя представляет мышление этих Существ, для которых такие слова — заурядный разговор о погоде [3]. — Синдзи, — Каору снова повернулся к своему возлюбленному, — как ты прекрасно знаешь, люди постоянно причиняют друг другу боль. Потому что они хрупкие и, возможно, став подобными монстрами, забывающими о любой боли в вакханалии насилия и похоти, возможно они, люди, действительно станут счастливыми — ты об этом никогда не думал, Синдзи-кун? — Слушай, Лунное дитя [4], — обратился к нему Рэндольф, — так как спор идёт о ценностях, здесь не может быть технически логических аргументов. Спроси сам своё сердце, что тебе ближе: мы, твои братья по оружию, или этот древний инопланетный повелитель, который выполз из своего Р’льеха? Он воняет как тысяча вскрытых разом могил, он заставляет матерей есть своих детей, отцов — насиловать дочерей, братьев — варить сестёр в котлах, ну а собак — собак он заставляет есть кошачью еду и… и того заставляет их делать друг с другом. [5] Ктулху считает себя хранителем порядка вселенной, но это только по той причине, что он думает — вселенная не обязана быть розовой и пушистой. Я тоже так считаю, но вкусы у нас очень разные. Слушай сердце, короче. Каору быстро повернулся к Л’мур-Катулосу с хмурым взглядом. Кайдзин рывком подбросил себя в воздух и взмахнул землистыми костлявыми руками. Глаза пропали, когда он парил над полом, и высвободили сквозь себя насыщенные лучи оттенка болотных огоньков. Струя плазмы такого цвета низринулась на янтарный щит-многогранник АТ-поля. Каору осветил окружение белым маревом — психокинез отбросил жреца-скелета, плазма угасла без следа и его широкополые одеяния цвета морской волны распахнулись. От удара о пол полетели мелкие косточки и украшения. Когда всё было конечно, все трое теперь могли без колдовской иллюзии рассмотреть этот реликт. Не были ни крови, ни мышц, а кости — даже вообще обгорелые, копоть на них поначалу была принята за землистый оттенок рук. Синдзи не очень разбирался в анатомии, но даже такой профан мог заметить, что это существо отличалось от человека. — Молодец, Каору-кун, — Синдзи взял его за руку. — Я не предал бы вас и ваши ценности, но я правда полон сомнений… Нормы морали очень относительны и даже моё сердце — тьма, что предшествует. Я думаю, что я поступаю правильно, но Великий Ктулху тоже думает, что поступает правильно и не думаю, что его хотя бы раз донимали сомнения. Кажется, люди, в отличие от него, могут больше выбирать в жизни, кем им быть. — Каору особенно пристально вгляделся в эти костлявые останки, пока представители элиты приходили в себя. Гипноз Древнего развеялся. — Так это был сам Ктулху? — уточнил Синдзи. Рэндольф ответил: — Да. Л’мур-Катулос был живым волшебником из древней Атлантиды, то ли рептилоидом, то ли гибридом человека и рептилоида, но, похоже, Ктулху избрал его как свой сосуд и постепенно замещал ему личность. В начале XX века Л’мур-Катулос был убит огнём, но его труп воскрес… Вернее, Ктулху заставил этот труп двигаться и использовал в качестве своей марионетки. Думаю, душа, личность, эго — «я» настоящего Л’мур-Катулоса было растворено внутри сознания Ктулху, прямо как SEELE хотели растворить себя в Еве или всех нас в Океане LCL. Прямо как личность твоей матери растворена в Первой Еве. Синдзи, я не думаю, что Ктулху считал это убийством, с его представлениями о жизни и смерти, он не видел в этом ничего плохого. В том, чтобы съесть кому-то мозг.

***

На этом примере видно, что Ктулху последовательно не попадает под все четыри критерия человечности. Во-первых, он мыслит языком, для которого нормальны такие понятия, какие были озвучены в воспоминаниях Синдзи. В отличие от Ангелов, у расы Ктулху есть одновременно и Плод Познания и Плод Жизни, что делает их расой богов, но их мышление фундаментально отличается от человеческого благодаря принципиально иному пониманию пространства и времени, соотношению между индивидуумами. Ктулху в состоянии вести диалог с человеком только потому, что он поглощает остаток личности одного из культистов и использует его труп как аватару. Ктулху принципиально не способен на договоры и компромиссы, а наши ценности не имеют для него смысла и он считает, что людям будет только лучше, если превратить нас всех в кровожадных маньяков. Каору в свою очередь ведёт себя как человек, но дезориентированный в плане ценностей, что обусловлено его жизненным опытом, однако у него есть очень хорошие социальные инстинкты, даже лучше, чем у Рей (что не удивительно — Каору буквально идеал Синдзи, как мы помним).