Как свинец в моих венах

Он сидел в додзё, глаза закрыты. Тепло Сплинтера рядом с ним, твёрдое, успокаивающее присутствие, ровное дыхание в такт с собственным сердцем Лео. За стеной он мог видеть как его братья разговаривают и смеются, это не отвлекает, а наоборот утешает, напоминание о том, что они здесь и в безопасности. Лео закрыл свои глаза, глубоко вдохнул... — Сын мой? Он открыл свои глаза и нахмурился. — Да, Сенсей? — его отец уставился на него с явным беспокойством. — Всё хорошо? Сплинтер лишь покачал головой. От этого жеста у Лео перехватывает дыхание, он сделал что-то не так? — Сын мой… Сплинтер протягивает руку и кладёт её на плечо Лео. — Я… Леонардо… — он покачал своей головой. — Я так сожалею, сын мой. Лео открывает рот, но его резко заключают в крепкие, отчаянные объятия. — Так сожалею, — прохрипел отец. — Отец? — он тянется к Сенсею, неловко хватаясь за его руки. — Что происходит? —Ты должен вспомнить нас, — прошептал Сплинтер. — Нас, настоящих нас. Ты должен вернутся домой. — он издаёт тихий всхлип. — Я дома, о чём ты… Отец сжимает его крепче, перебивая. — Мы ждём тебя, — шепчет он дрожащим голосом. — И всё, что тебе нужно сделать, это вернутся к нам. Его хватка становится всё крепче и крепче. Настолько крепкой, что Лео начинает задыхаться, пытаясь вспомнить всегда ли руки сжимающие его, были такими огромными. — Довольно легко, — голос Сенсея меняется, становясь более низким и резким. — Для того, кто не является вероломной, предательской, распущенной маленькой шлюхой. Его руки сжимаются, и Лео кричит, когда его бросают, и падает, ударяясь с резким стуком панцирем об пол. — Оте… — но слова застревают у него в горле, когда он поднимает глаза и видит огромную крысу, прижимающую его к земле, рыча сквозь искривлённые жёлтые зубы. Она срывает с себя остатки своей изодранной одежды, обнажая свой грязный, испачканный кровью мех, и пульсирующий член.   — Нет! — закричал Лео, пытаясь отвернуться. Его голова поворачивается, и именно тогда он видит тела, сваленные кучей на полу рядом с ним. Обгоревшие и вонючие, но он всё равно узнал бы их где угодно. Пальцы Майки, сморщенные до почерневших веточек, все еще подняты в последнем прощании. Крыса смеётся низким и глубоким смехом. — Красивое зрелище, не так ли? — Убийца, — Лео всхлипывает, брыкаясь и дёргаясь безрезультатно. — Мне бы не пришлось этого делать, если бы они не были такими бесполезными, — плюнула крыса раздвигая ноги Лео и опуская его хвост. — Или если бы ты лучше ими руководил. Он врывается внутрь, превращая мир Лео в кричащую, раскаленную добела боль. Он закричал. —Прими это, — стонет крыса, закатывая от удовольствия глаза, когда она пронзает Лео острыми, злобными толчками. Краем глаза Лео видит, как его братья со скрипом принимают вертикальное положение, и личинки вываливаются из их ртов, как слюна. — Это то, для чего ты нужен, не так ли? Тупая ёбанная шлюха. — Помоги мне, — всхлипывает Лео, когда его братья ковыляют к нему. — Пожалуйста… Майки машет ему рукой, гнилые зубы кривятся в идиотской ухмылке. Дальше, он видит как они вытаскивают свои члены, и затем трогают себя с мстительными ухмылками на их лицах. — Нет! — Он тот час же закричал, от боли, ужаса, и бессильной ярости. — Нет, нет, нет, нет! — Крыса только смеялась над ним, заполняя лицо Лео запахом гнилого мяса. И он всё ещё кричит, когда его глаза резко открываются. На нем чьи-то руки, и он кричит, отбрасывая их… — Леонардо. Леонардо! Сильные, мускулистые руки обхватывают его, притягивая ближе. Его нос наполняется знакомым запахом, когда мозолистые пальцы успокаивающе водят кругами по его пластрону. — Я здесь, — шепчет Мастер Шреддер ему на ухо, поглаживая висок Лео. — Я здесь, тихо. Ты в безопасности. Да. Да, он здесь, в их кровати, в их покоях. Здесь со своим мастером, который целует его голову раскачивая его взад и вперед, оберегая его от всего мира. Лео отдаётся этому прикосновению, даёт ему окутать себя до тех пор, пока не начинает снова нормально дышать. Комната вокруг них тихая и тёмная, освещённая лишь слабым лунным светом из высокого окна. Сегодня здесь только они, Лео подумал что госпожа Китсуне наверное гуляет где-то с Алопекс. А также здесь нету крыс. — Что случилось, дитё? — вежливо спросил Шреддер, укладывая Лео обратно на подушки. — Это был он. — хрипит Лео. — Та крыса, он… он снова их убил, и… — Он тяжело сглотнул. Но его вход не растерзан, как во сне. Он был гладкий и нетронутый, но Лео все еще немного боялся того места, откуда Мастер забрал его после того, как они легли спать. Внезапно смутившись, он отводит взгляд, вытирая слезу с глаза. — Это… это был всего лишь сон. Я извиняюсь, что разбудил вас Мастер. — Всё нормально, — говорит Шреддер успокаивающее. — У нас у всех есть плохие сны. — он приподнимает пальцем подбородок Лео, заставляя его встретиться со своими добрыми глазами. — И здесь, тебе не нужно звать меня «Мастер». — Да… Папочка. — он краснеет, произнося это, все еще стесняясь того, как грязно это слово звучит у него во рту. Это немного неудобно, на самом деле, но он напоминает себе, что это особая привилегия. К тому же когда он краснеет, это заставляет Мастера улыбаться. — Правильно. — он наклонился и подарил Лео мягкий поцелуй. — Мы собираемся убить его, ты и я. Его и всю его гнилую семейку. Мы сожжем их королевство дотла и займемся любовью среди пепла. Лео закрыл свои глаза, утопая в словах Мастера. Он прав, конечно. Они убьют крысу, его братья будут отомщены, и он искупит свою вину. Всё будет хорошо. — А сейчас, — Шреддер поменял своё положение, и мягко раздвинул ноги Лео. — Давай дадим тебе еще о чем-нибудь подумать, хорошо? — он сосет свой палец и просовывает его в дырочку Лео, осторожно открывая её обратно. Сомнение промелькнуло в его голове… Он устал, он действительно не хочет чтобы ему напоминали о том, как та крыса раздвигала его ноги… Но он откинул сомнение в сторону. В конце концов, Мастер просто пытается ему помочь, и кроме того, это всегда так приятно. Так что Лео обхватывает ногами талию мастера и позволяет заполнить себя. Он стонет и дрожит, как мастер того любит, испуская тихие вздохи для его папочки. Эти смертоносные руки так нежно касаются его кожи, наполняя его тёплым, сладким удовольствием. — Ты мой, — прошептал Шреддер. — Мой, всегда, и я никогда не позволю кому-либо владеть тобой. Ты понял? — Д-да, Папочка, — прохрипел Лео. Мастер снова его поцеловал, на это раз голоднее, глотая стоны Лео. Лео цепляется за него изо всех сил, пока они катятся к забвению, чувствуя себя более любимым, чем можно выразить словами.