Бабочка аврора

Пэнси не планирует избегать Поттера. Успокоившись, она добирается до кровати, прокручивая в голове план будущего разговора, который должен замять ситуацию и вернуть легкость в их общение. Сон настигает ее пред самым рассветом, прогоняя переживания и позволяя отдохнуть измученному разуму. Проснувшись около полудня, она не может вспомнить что именно ей снилось, однако грезы оставляют невесомый осадок сожаления об утрате. Такой обычно испытываешь, скидывая теплый плед или выходя из нагретой камином комнаты в прохладный коридор. Поттера в доме конечно же нет, его рабочий день в самом разгаре. Преступность не дремлет и доблестный аврор стоит на страже. Пэнси усаживается у изголовья, обнимая подушку. «Думал ли он о..?» Мысли устремляются к хозяину дома. «Всегда ли он такой.?» Пэнси не может подобрать нужное слово, но точно знает, что в своих недавних размышлениях о поведении Поттера в постели ошибалась. Кончиками пальцев она проводит по шее и ключицам, там, где ночью касались чувствительной кожи его губы. Было ли это приятно? Нет. Это слово не способно передать тех ощущений, что она испытала. Ее тела впервые касались вот так с жаждой и абсолютной отдачей происходящему. «Быть может все дело в том, что Поттер действовал в полусне?» Почему-то Пэнси сомневается, что причина в этом. Скорее в том, что Поттер ничего не умеет делать наполовину, она помнит это еще со школьных времен. Однако будь в его действиях лишь напор и стремление, они бы вряд ли вызвали в ней столь противоречивые чувства как желание и смятение одновременно. Не с ее опытом в подобных взаимодействиях. Пэнси не строит иллюзий относительно своих «романов». Ни один из них не был основан на романтических чувствах. Хорошая (или не очень) деловая сделка, вроде тех, что заключал ее отец. Каждая сторона получала свое, а приятность взаимодействий была лишь бонусом, привлекательным, но вовсе не обязательным. Нет, она не терпела, стиснув зубы. Было неплохо, иногда даже удовлетворительно. Ее не обижали, не требовали чего-то выходящего за рамки комфорта. И жизнь птички в клетке ее вполне устраивала, ведь за пределами клетки по ее представлениям было бы в разы хуже. И вот, приплыли. Шторм, разрушивший очередное убежище, вынес ее в неизведанные доселе места, туда, где все законы ее прежней жизни в очередной раз жизни летят к демонам. Весь день слоняясь по дому и даже выбираясь на короткую прогулку по площади, Пэнси тонет в воспоминаниях и с удивлением крутит в голове шальную мысль: «Я хочу его.» Всего пара прикосновений и горячий шепот словно вдыхают в нее уже забытую жажду жизни, разом воскрешая в голове бунтарские мысли и эгоистичные желания. Поттер как летнее солнце яркое и обжигающее. Множество людей ежедневно греются в его лучах. Даже бывшие школьные враги не избежали этого. Нет ничего плохого в том, чтобы урвать немного этого света для себя, просто потому что хочется, потому что здесь и сейчас он необходим ей как растению для фотосинтеза. И все же… Пэнси не собирается ничего делать. Точнее не собирается делать ничего что могло бы привести ее в постель Национального героя. Снова. Именно в этом случае вечное «а что было бы, если» для нее предпочтительнее стопроцентного знания. Эта битва представляется ей проигранной заранее, вопрос лишь в масштабе потерь. Зависнув в неопределенности своих желаний, сомнений и страхов, к вечеру Пэнси решает лишь разобраться с вчерашним происшествием и узнать мнение самого Поттера по этому поводу. Ночью он наверняка был растерян и смущен, что неудивительно. Вполне возможно, что мысли о нереализованном желании мучают только ее саму. «А если нет? Если и его случившееся не оставило равнодушным?» Поттер опаздывает. Чайничек с чаем стоит на столе. Рядом его кружка. Пэнси даже просит домовика наложить стазис, чтобы чай не перезаварился и не остыл. Сама она мечется по кухне как зверь в клетке. Ожидание определенно не ее сильная сторона, как и борьба с переживаниями. Через полчаса все продуманные в голове действия и диалоги начинают казаться бредом сумасшедшего, а предполагаемая реакция видится как минимум смехом. Разочаровавшись в себе в целом и своей уверенности в частности Пэнси позорно сбегает наверх, запираясь в комнате. Через пять минут, уберегающих ее от того, чтобы выставить себя дурой, внизу хлопает входная дверь. Следующий день начинается с самобичевания за трусость, однако к вечеру боевой настрой тухнет снова как залитые водой угли. В этот раз виной страх увидеть в глазах Поттера не просто равнодушие, а сожаление и снисхождение. Внезапно он представляется ей божеством в мире без Бога. Нереальным, безгрешным. Третий день протекает под эгидой «Пэнси Паркинсон — не достойная героя продажная девка», загоняя еще сильнее в чащу сомнений. И хотя большая часть их далеки от реальности, как и образ непогрешимого героя, не соответствующий настоящему Поттеру, к его возвращению Пэнси снова запирается у себя. Определенно нахождение в этом доме и прокрастинация плохо сказываются на ее моральном состоянии. Слишком много самокопания. Очередной рассвет застает Пэнси уже на ногах, точнее на коленях, склонившуюся над ящиком комода в поисках куда-то запропастившегося топа, того самого что был на ней на берегу Черного озера, отчего-то именно сейчас нужного позарез. Из-за этого она снова пропускает уход Поттера, но это не кажется ей большой потерей. Сегодня ее ждут шаги в совершенно другом направлении. Прошедшие дни наглядно показали, что, прежде чем совершать сложные кульбиты, было бы неплохо обеспечить себе хоть сколько-нибудь надежную опору для приземления. Тем более, что она давно хотела связаться с Милли. Да и поинтересоваться вакансиями в Косом переулке будет тоже не лишним. Вопреки утреннему воодушевлению, к обеду Пэнси приходится признать, что за восемь лет ничего не изменилось, ей по-прежнему не рады в «приличных местах». Отказывают, конечно, без прежней грубости и нетерпимости, однако важен результат, а не способ. Сидя на диване в гостиной, Пэнси водит по губам кончиком пера, составляя очередное письмо. Маленькая почтовая сова дремлет на жердочке в ожидании. Радом на столе кружка с горячим какао, на поверхности которого плавают несколько разноцветных зефирок. «Изменилось бы что-нибудь верни я палочку?» Она и раньше порой размышляла над этим, даже хотела попросить Даррена поспособствовать рассмотрению ее запроса, но случай поговорить об это так и не представился. Да и на самом деле Пэнси сомневалась, что он захочет и сможет ей помочь. Даррену было только на руку чтобы она оставалась зависимой от его благосклонности. А его пост был не настолько важным, чтобы иметь хоть какой-то вес. «Другое дело Поттер.» Пэнси усмехается сама себе, удивляясь как много вещей в ее жизни вдруг становятся связанными с Избранным, стоит ему только возникнуть на горизонте. Сказать однозначно к лучшему это или нет, сложно. Равная доля возможностей и соблазнов, таящих для нее опасности. Как на берегу пруда, занеся ногу над кажущейся крепкой корочкой весеннего льда и только шагнув узнаешь, выдержит ли. А сделать шаг страшно. Но и уйти не представляется возможным. «И все же…» Пальцы снова касаются шеи, рисуя узоры. Рука сама выводит в углу листа маленькую змейку — символ факультета. «Слизеринка… Хитрая и амбициозная… Стала бы я тогда раздумывать, прежде чем взять то, что хочу?» Ресурсов в то время у нее определенно было больше. Деньги, статус, связи… Однако ни один из этих инструментов не нужен ей сейчас. Для достижения цели Пэнси необходима лишь она сама. Все карты у нее на руках, стоит лишь отпустить сомнения. «Мерлин, пошли мне знак!» Молит Пэнси со стуком встречаясь лбом со столешницей. Ревет, загораясь, пламя в камине. — Гарри? — Звенит колокольчиком голос шагающей через решетку девушки. Пэнси замирает под взглядом огромных водянисто-голубых глаз, пытаясь осмыслить то, что видит. Яркое платье, спадающие ниже талии волосы цвета густых сливок, странные украшения из разноцветных бусин и босые ноги, перепачканные золой. Перед ней абсолютно точно полоумная Лавгуд, перепутать ее с кем-то другим невозможно. Только вот в комнате их точно не двое, если судить по огромному, размером с тыквы школьного лесничего, животу гостьи. Рот Пэнси приоткрывается от удивления. Она была так сосредоточенна на Уизли, что совсем забыла о странной подруге Поттера, которая вполне может быть, ему больше, чем другом. Наверное, они бы еще долго разглядывали друг друга, если бы не появляющийся между ними домовик. — Мисс Луне нельзя путешествовать камином. Мисс должна беречь себя и наследников. Причитает эльф, хватая Лавгуд за руки и утягивая к большому креслу. «Вот и доказательства. Но почему они живут отдельно? И почему Поттер ничего не сказал?» — Не беспокойся, Критчер. Мы все прекрасно себя чувствуем. — Лавгуд все же, не без труда, занимает предложенное место. — Дети в полном порядке. «Дети?» — За что старому Критчеру такие переживания. Хозяин Гарри подарит мне одежду, если узнает, что я не уследил за мисс. — Продолжает ворчать эльф, водя руками над сидящей в кресле девушкой. — Вот видишь все в норме. — Лучезарно улыбается Лавгуд. Домовик качает головой и плетется к двери, видимо считая свою миссию выполненной. В гостиной снова воцаряется тишина. — Хм. — Пэнси неловко откашливается. — Оу. — Лавгуд словно успевает забыть, что не одна в комнате. — Прости, я такая рассеянная с этой беременностью. — Она проводит рукой по животу и будто светится изнутри от счастья. — Ты ведь Пэнси Паркинсон, да? Гарри наконец-то и тебя нашел. «Нашел? Наконец-то?» — Я не понимаю. — Неожиданно честно отвечает Пэнси, хмуря брови. Лавгуд улыбается ей мягко и снисходительно, напоминая покойного Дамблдора. — Гарри был очень печальный, когда вас всех лишили магии, а потом вы еще и пропали. Он винил себя, искал, помогал. — От уголков глаз разбегаются смешливые лучики. — Это было очень весело. Столько загадок и гостей. Но… — В голубых глазах внезапная грусть. — Мы не смогли найти всех. По крайней мере сразу. «Искал… специально искал…» До этого Пэнси считала, что помощь Поттера — это случайность, благосклонность судьбы или магии. Просто одному из них удавалось оказаться в нужном месте в нужное время. В конце концов Поттер аврор, а они все преступники, такие встречи были логичными. — И ты не против этого альтруизма? — Совершенно растерявшись спрашивает Пэнси. — Против? — Переспрашивает Лавгуд, так как будто не знает значения этого слова. — Почему я должна быть против? Словно в параллельной реальности, вот как ощущает себя в этом диалоге Пэнси. — Ну как же. Здесь ведь жило так много девушек. Временно, конечно, но все же. — Объясняет она то, что кажется ей элементарным. — Сейчас вот я здесь живу. Хожу в его одежде, сплю в соседней комнате. Разве тебя не задевает такое поведение твоего… — «Как же это назвать?» — Отца твоих детей? — Моих детей? — Лавгуд хмурится, складывая руки на животе. — Но ведь Невилл не живет здесь? «Причем здесь..?» Пэнси на секунду замирает и тут же заливается смехом. Громким, истеричным, очищающим. Вместе с ним тело покидает напряжение, сковавшее ее после первой фразы домовика. Пэнси и сама не заметила, как сильно повлияло на нее ошибочное предположение об отцовстве Поттера. — О, кажется, я поняла! — Лавгуд присоединяется к ней звонко хихикая и прикрывая рот ладошкой. — Ты подумала, что Гарри… Ха-хи-хи… Что это его… Чуть успокоившись Пэнси, внимательно разглядывает собеседницу, теперь без препятствия в виде заблуждений. Лавгуд странная. Конечно, это было известно еще со школы, однако сейчас Пэнси может смотреть без предубеждений и юношеской нетерпимости к всему отличному от традиционного. С Лавгуд легко, даже легче чем с Поттером. Вот она сидит в этом кресле со своим огромным животом и Пэнси, наверное, впервые разговаривает с ней, но ощущения такие будто это совершенно не так. Будто они просто продолжают разговор, начатый когда-то, когда они вот точно так же сидели и смеялись над каким-то недоразумением. — Ты искала Поттера? — Вспоминает Пэнси шокирующее появление гостьи. — Я искала помощь, — Лавгуд склоняет голову на бок, уточняя — и камин принес меня сюда. «А я просила знак…» Пэнси встречается взглядом с неожиданно серьезными глазами напротив и чувствует, как по рукам бегут мурашки. — Поттер в аврорате. — Медленно произносит она, отслеживая реакцию Лавгуд. — А ты здесь. — Звучит в ответ. — Я? — Пэнси удивлена. Лавгуд медленно кивает, пододвигаясь на сиденье, чтобы встать. — Это не обязательно должен быть Гарри. — Она протягивает руку, украшенную полудюжиной браслетов, прося о помощи. — Ты ничем не хуже. «Я могла бы поспорить с этим утверждением.» Пэнси словно во вне обхватывает протянутую ладонь и тянет на себя и вот они уже стоит перед камином держась за руки. — Идем? — Лавгуд зачерпывает из, стоящего на полке, горшочка порох. — Но… — Пытается возразить Пэнси. — У меня же нет магии. — Она тебе не нужна. — Лавгуд утягивает ее за каминную решетку. — Оттери-Сент-Кечпоул, дом Лавгудов. Место куда они пребывают не похоже ни на что виденное Пэнси ранее. По ее ожиданиям это должен быть жилой дом, однако попадает она скорее в театральное закулисье. Повсюду яркие краски, драпировки, множество неопознаваемых предметов и сооружений. Мебель представляет собой причудливое сочетание традиционных предметов интерьера и просто пригодных для сидения вещей, вроде пня и окованного металлическими полосами чемодана. Откуда-то слышится мерный стук и поскрипывания. На люстре под потолком спит, качая ногой, пикси, а со стоящего на мольберте холста на них смотрит диковинное создание с щупальцами вместо волос. — Добро пожаловать в редакцию. Лавгуд отпускает ее руку и движется в сторону широкой арки. — Редакцию? Смутно вспоминается какой-то цветастый журнал со странными заголовками, который та вечно таскала в руках, читая вверх ногами. «Как же он назывался? «Заноза»? «Критик»?» — Папин журнал «Придира». «Точно.» — И вы печатаете его прямо здесь? Пэнси неопределенно махает рукой в воздухе, указывая на «декорации». — Здесь? Нет! — Лавгуд качает головой. — Это же гостиная. Печатаем мы на кухне. «Ну конечно, как я не догадалась.» Понемногу Пэнси приходит в себя, словно сбрасывая, навеянное неожиданностью происходящего, наваждение из-за которого оказалась здесь, однако желания уйти нет. Наоборот, все настолько непривычно, что хочется узнать, что готовит для нее этот поворот. События последней недели старательно отучают ее верить в совпадения и случайности. — И я должна помочь тебе… — Подталкивает она разговор. — Да, да… Тут нужно отрегулировать станок, а я не могу дотянуться из-за близнецов. — Частит Лавгуд. — Каких близнецов? Снова впадает в ступор Пэнси. — Тех, которые у меня в животе, конечно же. — Улыбается как неразумному дитю Лавгуд, поворачивая за угол. Пэнси ничего не остается как следовать за ней на светлую кухню, где у, разрисованной диковинными животными, стены стоит печатный станок. — Эм… Единственное, что она может сказать, глядя на валики, ручки, резервуары с краской и прочие части сложной конструкции. — Я не уверена, что понимаю, как это работает. — Ой, тут все очень просто. — Лавгуд боком подходит к станку начиная жестикулировать. — Вот эту ручку на тринадцать градусов вправо. Вот тот рычажок вниз. Два — вот там, наоборот вверх. И в завершении вот то большое колесо на себя до упора. Пэнси запоминает только часть про тринадцать градусов. — Слишком много информации. — Она окидывает взглядом помещение, находя стул, и подтаскивает его поближе. — Вот, садись и озвучивай по одному действию за раз. Лавгуд хлопает в ладоши сияя как начищенный галеон. — Пэнси Паркинсон ты именно то, что нужно! — Она неспешно подходит к стулу и садится. — Невилл так занят на работе и мне не хватает кого-то рационального, чтобы сдерживать мои творческие порывы. А ты очень приземленная. Даже мозгошмыги тебя опасаются. — Последнюю фразу она говорит очень тихо, словно делясь секретом. — А где работает Лонгботтом? — Интересуется Пэнси, дотягиваясь до первой ручки и вращая ее. Под неспешную беседу в ходе которой выясняется много удивительных, но, по сути, бесполезных для нее фактов о бывших сокурсниках, Пэнси, следуя указаниям поэтапно настраивает станок и заправляет его бумажными листами и красками. Лавгуд, по завершении, лишь дает механизму магический импульс и семеня как утка выбегает из кухни. — Ты куда? — Догоняет ее Пэнси под шум заработавшего механизма. — Подальше, пока он снова не сломался. — Подозрительно шепчет Лавгуд, выглядывая из-за угла. И тут до Пэнси доходит. Беременность и артефакты вещи несовместимые, а станок, определенно, очень сложно организованный артефакт на который влияют колебания магии сразу двух нестабильных магических фонов. — А как ты работала все эти месяцы? — Неосознанно подражая тону Лавгуд очень тихо говорит Пэнси. — Невилл устанавливал какие-то аврорские чары, но с этим расследованием видимо забыл обновить их. — Пожимает плечами Лавгуд, выпрямляясь. — Работает. — Она благодарно улыбается. — Теперь мы можем выпить чаю… «Чай! Поттер!» — Сколько времени? — Пэнси шарит глазами по стенам в поисках часов. — Около семи, скоро должен прийти Невилл. — Слышится в ответ. — Мне нужно вернуться на Гриммо. Поттер он… — Иногда ведет себя как гиппогриф высиживающий яйца? — Лавгуд уже протягивает ей руку, зачерпывая второй порох. — Именно. — Подтверждает Пэнси. — Тебе необязательно идти со мной. Критчер сказал, что это опасно. Лавгуд на секунду замирает словно прислушиваясь. — Нет, обязательно. — Не дожидаясь она сама берет Пэнси за руку. — Гарри ждет. Но гостиная особняка встречает их тишиной. И лишь спустя минуту слышатся тяжелые шаги по лестнице, предвещающие слишком надолго отложенный разговор.