Подслушано

- Ты хотел мне что-то рассказать? Практика в агентстве Старателя продвигалась успешно, и Фуюми снова пригласила их в гости. Благодаря ее совместным с Мидорией и Шото усилиям, ужин прошел в практически дружеской атмосфере. И теперь, когда они вместе прибирались, Изуку улучил минутку, пока Бакуго помогал Фуюми в столовой, схватил гору грязных тарелок и ушел на кухню, где Тодороки в одиночестве мыл посуду. - Да. Я хотел... - Мидория сгрузил посуду рядом с мойкой, схватил полотенце и принялся вытирать вымытую чашку. - Хотел попросить совета. Тодороки кивнул, показывая, что слушает, и Деку неуверенно продолжил: - Что бы ты сделал, если бы... Тебе нравился твой друг? - Сказал бы ему об этом, - флегматично отозвался Шото. - Нет, ты кажется немного не понял. Этот друг... То есть, это парень. - Я так и подумал. Поэтому и говорю, что сказал бы. Мидория вздрогнул. Исполнить совет Шото и во всем признаться означало только одно - подписать себе же смертный приговор. - Это невозможно, - понуро ответил Деку. - Почему? - искренне удивился Тодороки. - Что такого в том, чтобы просто признаться в своих чувствах? - Он убьет меня. А труп сожжет и плюнет в горстку пепла, что от меня останется, - с горечью сказал Мидория. - Это Бакуго? Кацуки застыл за дверью, усилием воли удержав равновесие и не отправившись на пол вместе с посудой, что он нес на кухню. Он собирался покончить с уборкой побыстрее и отправиться домой, но любопытство пересилило. Бакуго отказывался себе в этом признаваться, но и двумордый, и задрот порой вели весьма занятные беседы наедине. И он совершенно не хотел признавать, что ожидание ответа от глупого Деку заставит его задержать дыхание. - Да. Это Каччан, - раздался приглушенный голос из-за двери. Бакуго аккуратно наклонился, поставив посуду на пол, и оперся плечом о стену, время от времени поглядывая в сторону двери: сестра двумордого могла зайти в любой момент. Но Фуюми, скорее всего, нашла чем заняться, доверив им закончить с уборкой, и потому Кацуки мог спокойно стоять и продолжать слушать. - Чем дольше тянешь, тем это становится сложнее, - продолжал тем временем Шото, орудуя губкой. - Я не хочу умирать страшной смертью, - криво улыбнулся Мидория. - Лучше умереть сейчас, чем ждать, пока он женится, - безапелляционным тоном ответил Тодороки. - Тогда ты поймешь, что значит смерть. - Не говори так, Тодороки кун. Я желаю ему только счастья. И... если он... женится, я буду рад тому, что он встретил ту самую. На кухне воцарилось молчание, прерываемое только шумом воды в раковине. Бакуго за дверью замер как вкопанный, от удивления даже приоткрыв рот. Деку запал на него? Какого черта? - Ты желаешь ему счастья? А что насчет тебя? - Для меня его присутствие - уже счастье. - А что если только ты и сможешь дать ему это самое счастье? - Я так не думаю, - после недолгой паузы ответил Мидория. - Ты знаешь его лучше всех, - продолжил Тодороки, убирая в мойку последнюю чашку. - И ты не испугаешься его. Ведь он порой ведет себя... кхм, своеобразно. У Бакуго зачесались кулаки. Ему очень хотелось войти и поспособствовать становлению здоровой половины лица двумордого схожей с другой, но это означало признаться, что он стоял под дверью и подслушивал. И Кацуки выбрал другой вариант - сделать вид, что ничего не знает, а потом вывести урода из себя и от души навалять ему. - Я не думаю, что какая-то девушка сумеет выдержать его характер, - продолжил Шото. - Выдержать и принять, вместе со всеми его слабостями. Скорее, она испугается и сбежит при первой же встрече. Наверное, со стороны Бакуго напоминал чайник, который вот-вот собирается закипеть. Слабостями? Нет у него, черт побери, никаких слабостей! К счастью, его терпению больше не пришлось подвергаться испытаниям - по шагам из кухни он понял, что разговор они закончили. Кацуки бесшумно поднял оставшуюся посуду с пола и отошел на несколько шагов, с тем, чтобы потом, громко топая, вломиться на кухню. - Вы что, вечность будете это домывать?! Мидория торопливо бросился на помощь, а Шото кинул ему через плечо очень странный взгляд, и у Бакуго возникло неприятное чувство, что двумордый прекрасно знает, что он все слышал. *** - Девчонки меня испугаются... Пф, как же, - бормочет себе под нос Кацуки, идя следом за Киришимой на урок истории. - А? - Эйджиро хлопнул его по плечу, но тот никак не отреагировал, продолжая что-то бормотать. - Ты чего, бро? - Приведи мне бабу, - вдруг выпалил Кацуки, и Киришима по-настоящему испугался. - Бабу...? - ДА! ЖЕНЩИНУ, ИДИОТ! - Эээ, я боюсь, что... - ДЕРЬМОВОЛО... - Уже бегу!! - крикнул Эйджиро, удаляясь на безопасное расстояние от помутившегося рассудком товарища. Он выскочил за угол. На его счастье, Мина как раз шла навстречу, радостно помахав рукой в знак приветствия. Кратко объяснив ей суть дела, он подвел одноклассницу к разъяренному другу. Мина вопросительно подняла бровь, чувствуя движение позади: Киришима спрятался ей за спину. - Итак, - угрожающе начал Кацуки, нависнув над девушкой. - Ты, получается, баба. - Верно, - весело ответила Ашидо. - И ты не сбегаешь. - А с чего бы я должна? - недоуменно спросила она. Кто-то хмыкнул за его спиной, и Бакуго резко развернулся. Тодороки невозмутимо поправил ремень своей сумки и вошел в аудиторию. - Скоро урок вообще-то, - скучающе говорит Мина. - Ты что-то хотел? Бакуго и сам не знал, для чего это затеял, но был доволен: двумордый объебался в своих выводах. Вот она, девчонка. И она совсем не собирается от него сбегать. И Кацуки с довольным видом отправился на урок, оставив Ашидо и Эйджиро морщить нос в недоумении. Зайдя в класс, он тут же наткнулся взглядом на Деку, который смеялся над чем-то. Когда Бакуго вошел, смех тут же оборвался. Мидория неуверенно улыбнулся. - Привет, Каччан! Кацуки поджал губы. Обычно он просто игнорировал приветствия придурка, что, собственно, сделал и сегодня. Но перед тем, как сесть на свое место, он долго, изучающе смотрел на него, машинально отмечая его нервозность, слегка дрожащие руки и порозовевшие щеки. По всем параметрам выходило так, что тот их разговор на кухне не был розыгрышем. *** В течение дня Бакуго наблюдал за Изуку, которому явно становилось очень не по себе. То и дело, мимолетно подняв на него глаза, Мидория натыкался на изучающий взгляд, посылающий град мурашек по всему телу. Когда Изуку поперхнулся своим обедом в столовой, вновь столкнувшись с его странным взглядом, Тодороки поднялся с места. Кацуки слегка опешил от его наглости, когда тот кивнул на дверь и стремительно вышел, не дав ему даже возразить. Киришима вопросительно поднял бровь, но Бакуго с мрачным удовлетворением поднялся с места. - Прекрати над ним издеваться. - Издеваться? - Бакуго подошел ближе, с неудовольствием отмечая, что в росте от двумордого все же отстает. - С хера ли ты вообще решил, что я над ним издеваюсь? - Ты даже не спросишь, о ком речь, - флегматично отозвался Тодороки. - Потому что прекрасно знаешь, что это правда. - Завались, умник, - прорычал Кацуки. - Ты вообще знаешь значение этого слова?! Шото тоже сделал к нему шаг, безразлично глядя сверху вниз. - Если ты считаешь, что то, что твоя одноклассница не сбежала от тебя - успех и доказательство неверности моих слов... Попробуй подкатить к незнакомке. Я посмеюсь, - бросил Тодороки, развернулся и отправился обратно в столовую. Бакуго в бешенстве ударил кулаком в стену. Так и есть - двумордый знал, что он слышал их чертов разговор. *** Двумордый нихера о нем не знает. Кацуки сам себе бы не поверил, если бы неделю назад ему кто-то сказал, что он будет проебывать свой выходной в кафе, слушая глупую болтовню какой-то намалеванной идиотки. Кажется, ее звали Мако. Или Макото. Она сначала пыталась вытащить из него хоть что-то, но, раз за разом сталкиваясь с его угрюмым лицом, сдалась и принялась рассказывать о своем маникюре и других, типично бабских вещах. Она не с геройского факультета Юэй, даже не с поддержки. Она - обыкновенная фанатка Бакуго еще со времен спортивного фестиваля. Девка так настойчиво выпрашивала его автограф всю дорогу до дома предков, что Кацуки готов был отшить ее самым что ни на есть грубым образом, на какой только был способен. Но, всплывшая в памяти ухмылка половинчатого заставила его не послать бесстрашную идиотку, а пригласить ее в кафе. Он уже готов был встать, и просто уйти - предварительно швырнув ей в рожу деньги за их заказ, но видимо судьба решила сама избавить его от этой встречи. С улицы послышался жуткий грохот, и Кацуки буквально за мгновение до столкновения заметил, как что-то летит прямо в стеклянные двери заведения. - ВСЕ ПОД СТОЛ, ЖИВО! Костюма с собой не было. Бакуго моментально выскакивает из-за столика, выбрасывая вперед обе руки, и дает взрыв всей мощности, на какую способен. Летящим предметом оказался автомобиль, которыми швырялся злодей, словно перышками. Взрыв причуды, естественно, разбил стекла в кафетерии, но и разнес в щепки автомобиль, который мог запросто не оставить от всех посетителей даже мокрого места. Отдачей Кацуки качнуло назад, и он запоздало заметил, что все его руки в мелких порезах от стекла, а по лицу течет что-то теплое, липкое. - Прошу всех следовать за мной! Есть ли раненные?! - крикнул женский голос, и Бакуго с облегчением понял, что сигнал тревоги уже был, а злодея берут в кольцо профессиональные герои. Он пошатнулся, тяжело опускаясь на пол, как кто-то позади поймал его, помогая устоять. - Каччан!!! Как ты?! Я отведу тебя к медикам! Бакуго усмехается. Ему не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто это. Он не отвечает, не кивает - но понимает, что к врачу нужно. Знает, что нельзя рваться в бой и дальше в его состоянии, будучи раненным, без наручей, снижающих нагрузку на его руки, без разрешения наставника... - Да пусти же ты его! - раздался возмущенный девичий голос, и Мидория в растерянности обернулся. Макото гневно взирала на Изуку, и даже Бакуго прекратил сопротивление, недоуменно уставившись на свою несостоявшуюся пассию. - Отпусти. Бакуго. В бой! Чего ты к нему прицепился?! Мидория потерял дар речи, уставившись на нее, а Кацуки мысленно усмехнулся. Ну, чего застыл, ты же у нас такой дохера вежливый! Девка не соблюдает инструкции по эвакуации от героев, находится на потенциально опасной территории, а так теперь еще и раздает указания герою с (пусть и с временной, но официальной) лицензией. - Каччан и я разберемся сами. Пожалуйста, следуйте к месту эвакуации, - в голосе нет присущей ему теплоты. Бакуго все же мельком оглянулся на задрота. Губы сжаты в тонкую полоску, в глазах сталь. Все-таки Деку никогда не был дураком. Он уже понял, что Кацуки явно не один пришел в это кафе. Макото сердито топнула ногой. - Не указывай мне! Убери руки от моего парня, и он всем там покажет!! Изуку крепче стиснул локоть Бакуго, забрасывая его руку к себе на плечо. Кацуки уже даже не противился. Он внезапно осознал, что задрот прекрасно все понимает. Что Бакуго едва ли сделает пару шагов без его поддержки. Деку знает, что если даже ему это удастся, Кацуки обязательно попытается подорвать еще что-то. Бакуго уже давно на пределе, но он никогда открыто об этом не скажет. И прежде, чем он потеряет сознание и отправится на больничную койку, он должен сражаться. Такой уж у него характер. А сражаться ему будет больно уже физически - исколотые стеклом ладони кровили, мышцы болели от чудовищной нагрузки - он старался не выполнять взрывов такой мощности без поддержки наручей. И Мидория держал его в стальной хватке, потому что прекрасно все это понимал. А эта глупая девка - нет. Ее все-таки увели - эвакуацию требовалось завершить как можно скорее, и никто особенно не церемонился. А Изуку удалось уговорить Бакуго забраться ему на спину и отправиться к медикам. Пока они шли, Кацуки думал только о том, что после всего этого, двумордый в итоге оказался прав: никто не поймет его лучше, чем этот задрот. Поймет, не осудит и не даст упасть в грязь лицом перед другими. А с какой скоростью он примчался - надо полагать, тоже вряд ли готовился к этой атаке заблаговременно... Может ли он и правда так его любить? Может ли быть, что и Кацуки начинает что-то чувствовать сам? - Эй, Деку, - хрипло пробормотал Бакуго. - Каччан? Тебе плохо?? - У меня с ней ничего не было. Уже отключаясь, он успел заметить, как задрот счастливо улыбнулся.