A Disappointed Bridge

Джон не мог ходить к причалам каждый вечер, но когда ему удавалось, он сидел до тех пор, пока не засыпал, убаюканный успокаивающим шумом волн и воспоминаниями о более счастливых временах. Более счастливых? Странное, однако, определение для того хаотичного и кровопролитного пребывания в незнакомой стране с ещё более незнакомым компаньоном. Сколько времени прошло с тех пор, как Лавкрафт исчез в море? Месяцы. Почти год. Джон никогда не забудет этот день, однако он старался не думать о прошлом конкретно. Он знал, что надеяться было глупо, что у Лавкрафта не было никаких реальных причин возвращаться на землю, и уж точно возвращаться к нему. В конце концов, они были всего лишь знакомыми. Фитцджеральд где-то нашёл Лавкрафта — Джон до сих пор не знал подробностей — незадолго до отправки Гильдии в Йокогаму и, не будучи уверенным в нравах этого существа, сплавил его Джону. — Не стоит брать его в вертолёт, старина. И я не знаю, как он отнесётся к Моби. Просто возьми его с собой в этот твой грузовик. Босс говорил о Лавкрафте так, словно тот был каким-то жутким, неуравновешенным монстром. Когда они встретились, Джон был уверен, что это не тот парень. Он выглядел встревоженным, измученным, отчаянно желающим оказаться где-нибудь в другом месте. — Привет, я Джон. Приятно познакомиться, — он протянул руку. Лавкрафт уставился на неё. — Да. Фитцджеральд сказал мне. После неловкой паузы Джон убрал руку. Это грубость или Лавкрафт просто растерялся? Может быть, он не понимал, что такое рукопожатие? Босс сказал, что он не человек, но, на взгляд Джона, он вполне был человеком. Человеком, и, если честно, весьма ошарашенным. Джон ободряюще улыбнулся. — Похоже, какое-то время мы поработаем вместе. — Да. — Ну же, не смотри так испуганно. Обещаю, я не кусаюсь, — засмеялся Джон. Лавкрафт вскинул голову и посмотрел на Джона долгим, серьёзным взглядом. — Естественно. Твой рот и зубы не подходят для адекватного использования в качестве оружия. Становилось всё легче поверить, что он не человек. Или, по крайней мере, ему не хватало социальных навыков. Джон всё ещё не понимал, почему Фицджеральд так упорно твердил, что Лавкрафт невероятно опасен. Пока что казалось, что единственная опасность, которую он представлял, — потерянная нить разговора. — Итак, готов отправиться в путь? Босс договорился насчёт грузового судна, которое доставит нас в Японию, но до побережья нужно доехать. Лавкрафт нахмурился. — Мне не нужно пользоваться человеческим транспортом. Встретимся в пункте назначения. — Неа, босс твёрдо решил, что в этой поездке мы должны сдружиться. Ты застрял тут со мной, — Джон выдавил улыбку. Это было почти правдой. Фитцджеральд настаивал на том, чтобы они держались вместе, по крайней мере до тех пор, пока не станет ясно, может ли Лавкрафт вести себя прилично в одиночку. Выражение лица Лавкрафта оставалось спокойным, почти скучающим, но в голосе явно слышалось разочарование. — Зачем он поднял меня только для того, чтобы загнать в такие рамки? Я не желаю задерживаться здесь или дружить с кем-то. Я хочу лишь выполнить контракт и вернуться домой. Если мне позволят, я уничтожу цель в одно мгновение. Джон нахмурился. — Мы что-то ищем. Я не думаю, что он хочет, чтобы это место было разрушено. — Тогда пусть обыскивает руины. Возможно, он был опаснее, чем казался. Существо нахмурилось, глядя прямо на него. — Неважно, какова цель. Мне не нужен надзиратель. — Не обижайся, но если твоя первая мысль — уничтожить целый город, может, и нужен. Это заявление явно рассердило Лавкрафта, и прямо на глазах Джона он едва уловимо и пугающе переменился. Он выпрямился, высоко поднял голову и уставился на него. Робкий, тихий человек, каким он был несколько минут назад, исчез; на его месте была фигура, преисполненная надменной гордости и презрения. — Ты не будешь говорить со мной в таком тоне, Джон Стейнбек. Враждебность в голосе Лавкрафта ошеломляла, и Джон солгал бы, сказав, что это не испугало его. В то же время его гордость была уязвлена: он всю жизнь имел дело с упрямым домашним скотом и ещё более упрямыми людьми, и сейчас он ни за что не собирался отступать. Он хмуро посмотрел на Лавкрафта. — Слушай, я не знаю конкретно, кто ты такой, и, честно говоря, мне на это наплевать. Всё, что я знаю, — ты застрял на этом задании со мной и можешь выполнять приказы, как любой другой. Мне нужна эта работа. Не смей проебаться. По какой-то причине его слова заставили Лавкрафта ухмыльнуться. Ухмылка была слишком широкой для его лица, из-за чего казалось, что его челюсть вот-вот отвалится. Джон заставил себя продолжать смотреть на него. Внезапно Лавкрафт рассмеялся — это был резкий смех, от которого по позвоночнику Джона пробежал холодок. Выражение его лица слегка смягчилось. — Хорошо, человек, стоящий передо мной с показной удалью. Давай останемся друзьями. И на этом, казалось, всё закончилось. С тех пор Джон стал гораздо чаще видеть сдержанную сторону Лавкрафта, и странное существо во многом ему подчинялось. Эта разница в поведении была поразительной, и Джон не был уверен, заслужил ли он уважение Лавкрафта, или это просто скрытая насмешка. Джон провёл Лавкрафта к грузовику, и тот без всякой суеты и споров скользнул на пассажирское сиденье. — Фитцджеральд сказал, что судьба этого автомобиля не важна, — объявил он ни с того ни с сего. — Правда? — спросил Джон, чувствуя, как сжимается его челюсть. — Действительно. Я понимаю, почему. Похоже, он уже не в лучшей форме. Его глаз тоже задёргался. — Да? Ну, ты тоже. Лавкрафт моргнул. — Прости? — Повежливее с Росинантом. Мы через многое прошли вместе. — Ясно. Повисла неловкая тишина. Джон погрузился в мысли, проклиная Фитцджеральда, Лавкрафта и почти всех остальных, кто вспоминался. Наконец Лавкрафт заговорил. — Мне стоит принести извинения? — Я не знаю, тебе стоит? — Думаю, да. Мне жаль, что Фитцджеральд не платит тебе достаточно, чтобы ты мог купить новый автомобиль. Хотя он знал, что должен следить за дорогой, Джон злобно сверкнул на Лавкрафта глазами. — Следи за словами. — А, значит, извиняться было неправильно. Я постараюсь запомнить. — Неправильно было то, что ты повёл себя как сука! Лавкрафт склонил голову набок и нахмурил брови. — Сука? Джон громко вздохнул. — Только не говори, что ты не только не знаешь, как просить прощения, но даже не знаешь, что такое сука? — Сука — это собака женского пола, — уверенно ответил Лавкрафт. — Я просто не понимаю, при чём тут это. Разговор стремительно рассыпался, и Джон был уверен, что одновременно сосредоточиться на вождении и разбираться с английским языком Лавкрафта невозможно. Он остановил грузовик на обочине шоссе. — Почему мы остановились? Джон повернулся и окинул Лавкрафта очень серьёзным взглядом. — Хорошо. Прежде всего, мне нужно знать, пытаешься ли ты быть смешным. Ты пытаешься? — Сейчас я не пытаюсь вести себя в юмористической манере. — Верно. Итак. Когда ты ведёшь себя как сука — что, кстати, означает, что ты ведёшь себя как гандон, — ты должен извиниться… — Джона отвлёк Лавкрафт, выглядевший ещё более озадаченным, чем до этого. — Вести себя как гандон? Как можно… Забудь об этом. Забудь, что я что-то сказал. Давай просто… поедем, — очевидно, Лавкрафт, даже когда вёл себя прилично, был не самым лучшим собеседником. Когда Джон собрался снова завести двигатель грузовика, ему пришла в голову мысль. — Наверное, мне стоит посмотреть, на что ты способен в бою, прежде чем мы отправимся. Лавкрафт взглянул на него. — Не беспокойся на мой счёт. Я достаточно силён. — Но всё же будет разумно, если мы оба будем точно знать, на что способен другой, да? Пойдём. Они всё равно посреди забытой Богом глуши, поэтому Джон решил, что лучшей возможности им не найти. Он огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и выпрыгнул из грузовика. — Пойдём вон туда, к тем деревьям. Они слегка прикроют нас. — Это не очень хорошая идея, — пробормотал Лавкрафт, следуя за ним. — Что? Конечно, хорошая. Босс сказал мне только то, что ты трансформируешься. Это мне не очень-то поможет. Когда они оказались на приличном расстоянии от шоссе и были надёжно скрыты окружающими деревьями, Джон остановился и выжидающе посмотрел на Лавкрафта. Лавкрафт уставился в ответ и неловко потёр локоть. — Ну? Давай, у нас не так много времени. Сначала Лавкрафт посмотрел на землю. Затем уставился в небо. Затем оглядел окрестности, будто где-то там была неплохая возможность слинять. Джон вздохнул. — Отлично. Начну я, — он достал из кармана свой нож и мешочек с семенами. — Итак, виноградные лозы. Может показаться, что в них нет ничего особенного, но они весьма универсальны. Пока Лавкрафт смотрел, Джон разрезал руку и активировал способность. Глаза Лавкрафта слегка расширились. Он, конечно, знал о существовании эсперов и работал с несколькими, но они не были похожи на Джона. Его способность была великолепна: мелкое вздрагивание от боли, кровь, лоза, внезапно пробивающаяся из-под кожи. Это было жестокое, прекрасное зрелище, и Лавкрафт на миг представил, что если бы Джон отдал под виноград всё своё тело, то был бы похож на него самого. После того как лоза Джона свернулась и завяла, он махнул Лавкрафту. — Твоя очередь. Это была не самая лучшая идея, но Лавкрафт устал и не хотел спорить. Он зевнул, потянулся, и внезапно бо́льшая часть пространства между ним и Джоном вдруг заполнилась извивающимися щупальцами. Глаза Джона расширились, он сделал шаг назад. — Это… впечатляюще, — сказал он, сглотнув. — Этого достаточно? — Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, это не всё? Лавкрафт вздохнул. Конечно. Этот должен был быть любопытным. Вместо ответа одно из множества щупалец ухватило Джона за лодыжку. Через мгновение он болтался в воздухе вверх ногами, его шляпу на лету подхватило ещё одно щупальце. Лавкрафт приблизился к лицу Джона. — Смотри внимательно. То, что Джон увидел после, невозможно было описать словами. Внезапно раздался отвратительный хлюпающий звук, будто лопнуло что-то перезревшее. А потом — что именно? Он оказался намного выше, чем раньше, это точно. Деревья вокруг были невысокими, и за ними было видно шоссе. А там — руки, крылья и корчащаяся масса, увенчанная огромными глазами. Это ужасало и восхищало одновременно, и Джон застыл на месте. Затем существо вздрогнуло и издало странное шипение. Каким-то образом Джон снова оказался на земле, с кружащейся головой и слабостью, но, конечно, это не было хуже пережитого. — Теперь ты удовлетворён? — спросил Лавкрафт с насмешкой на лице. Джон слабо кивнул. Лавкрафт посмотрел на него, распростёртого на земле — То, что Фитцджеральд сказал тебе, — правда. Я был чудовищем, и твои сородичи бежали в страхе или пытались победить меня. Я был богом, и твои сородичи искали моей благосклонности. У меня было много имён, и ни одно из них не соответствовало истине. Потребность в именах — сугубо человеческая, порождённая вашим желанием понимать. Меня нельзя понять. Я просто есть. На земле, на коленях, всё ещё не в силах стоять, Джон начал смеяться. — Действительно красивая речь, ты практиковался? Лавкрафт удивлённо моргнул. Джон пошатнулся и встал, отряхиваясь от пыли. — В любом случае, теперь я знаю, чего ожидать, спасибо. Поехали. Он повернулся и направился обратно к шоссе, засунув руки в карманы и насвистывая бодрую мелодию. Его шаг слегка подпрыгивал, он улыбался. С Лавкрафтом и тем странным существом, в которое он превратился, любая миссия обещает быть лёгкой. Может, работа с таким напарником в конце концов окажется не такой уж плохой. — Джон Стейнбек, — произнёс Лавкрафт, не сдвинувшись ни на сантиметр. Джон остановился и оглянулся на него. — Не любитель музыки, да? — Я не о свисте. Я хочу знать, чего ты хочешь от меня. — Что ты имеешь в виду? — Не притворяйся. Люди не терпят меня, если только они чего-то не хотят. — Я ничего не хочу, — ответил Джон, смутившись. — Мы напарники. Я здесь, потому что это моя работа. Подожди, ты хочешь сказать, что думаешь, будто я пытался подлизаться, чтобы получить услугу или что-то такое? Лавкрафту потребовалось мгновение, чтобы понять реплику. — Да. Таков общий характер моего опыта общения с людьми. — Это ужасно! — Возможно, ты неправильно понял. Я не питаю никаких дурных чувств по поводу таких сделок. Мне просто любопытно, что именно ты от меня хочешь. Джон нахмурился. — Слушай, честно говоря, мы оба здесь, потому что мы в долгу у этого богатого гандона. Но всё же, мне кажется, мы неплохо начали? — Ты снова использовал слово «гандон» в отрыве от контекста, в котором я его понимаю. — Оно означает того, кто тебе не нравится. — А. Значит, тебе не нравится Фитцджеральд. — В точку. Чёрт, может, с тобой и трудно разговаривать, но ты мне уже нравишься больше, чем он. — Как странно, — Лавкрафт задумался над этим откровением. — Тогда, возможно, то, чего ты хочешь от меня, это… дружба? — Конечно, — сказал Джон с улыбкой. — С тем же успехом можно, верно? Я никогда раньше не дружил с морским чудовищем, это должно быть весело. Время шло. Они добрались до причала без происшествий и поднялись на борт грузового судна. Для них была выделена небольшая комната, и хотя в ней было не так уж и много места для отдыха, они смогли приятно скоротать дни. Лавкрафт в основном спал. В то время, когда он не спал, Джон рассказывал ему истории о своей семье, о своём детстве, о других своих работах или громко пел любимые песни и настаивал, чтобы Лавкрафт подпевал ему. — Джон, я не знаю слов. — Что! Как ты можешь не знать эту песню? Это же классика! Затем они прибыли в Йокогаму, и всё рухнуло. Джон разбил грузовик почти сразу по прибытии. Дни проходили в блужданиях по местам сражений, боях и снова в блужданиях. И хотя Фитцджеральд уверял, что враги не доставят им никаких хлопот, они оказались на удивление сильными. Джон был ранен, и Лавкрафт стал брать на себя бо́льшую часть нагрузки на заданиях, и всё вышло из-под контроля. Всё пошло не так, как надо, так быстро, и не успел Джон опомниться, как снова остался один. Только теперь его одиночество обрело форму. Он старался занять себя дополнительными обязанностями, которые появились у него после исчезновения Фитцджеральда, но в тихие часы дня в его сердце появлялся холодок, которого раньше не было.

***

Джон припарковал грузовик (недавно отремонтированный) на пустом участке возле порта. Было почти темно, и тусклый свет заката едва освещал тротуар вокруг. Уличные фонари ещё не включились. Было тихо, и его охватило знакомое чувство меланхолии. Время от времени мимо него проходили смутные фигуры, лиц которых не было видно. Свет в зданиях на улицах позади наводил на мысль о тёплой дружеской компании. Джон вздохнул. Когда в последний раз ему было тепло и радостно? Когда он чувствовал себя нужным или смеялся искренне, без страха, подкрадывающегося снизу? Он снова вздохнул и почесал руку. Радио играло какую-то заунывную песню о любви. Он переключил канал и услышал ещё одну. Этого было почти достаточно, чтобы заставить кого-нибудь въехать прямо в порт. Он выключил радио. Было ли такое вообще реально? Конечно, люди выглядели вполне счастливыми, шли вместе, шутили, разговаривали. Он надеялся, что внутри они все такие же, как он, что они действуют по шаблону, притворяются, что у них есть связь. Пустые. Отмахнувшись от своих мыслей, Джон вышел из грузовика и пошёл к набережной. Он провёл ночь, как и большинство ночей, на прохладном солёном воздухе. На следующее утро он привычно вернулся к грузовику, сгорбив плечи и опустив голову. Он был отвратителен сам себе. Почему он продолжал приходить на причал, словно что-то должно было случиться? Ему виднее. И всё же на следующем закате он снова был там, свернувшись калачиком в своём пальто, жалобно глядя на волны. Он ненавидел это, и ему была неприятна мысль, что кто-то из его новых подчинённых может узнать, что это жалкое проявление одиночества и нужды — основа их лидера. Что бы они подумали, узнав всю историю? Что он едва знал существо, которое называло себя Лавкрафтом? Что побуждение, которое привело Джона к воде, было не стремлением к власти, а простым желанием просто увидеть его снова? Что частично он остался в Японии и сделал то, к чему его готовил Фицджеральд, но чего он никогда, никогда не хотел, ради того, чтобы оказаться рядом с местом, где исчез Лавкрафт? Рядом с ним приземлилась чайка, и он безразлично смотрел, как она съела остатки его бутерброда, а затем улетела. Что-то в этом простом действии раздражало его. Конечно, ждать возвращения Лавкрафта было так же бесполезно, как ждать, что через год та же самая чайка разыщет его, чтобы съесть ещё одну порцию. — Чертовски глупо, — проворчал он и встал. Он долго смотрел на тёмную воду, докуривая сигарету, а затем отвернулся, решив покончить с этой бессмысленной рутиной. Тихий шум моря последовал за ним. Он топал по пирсу, хмурясь. Под ним раздался тихий плеск воды — видимо, птица. Тёмные тучи над головой решили, что он недостаточно несчастен, и внезапно начался дождь. Ливень был холодным и громким, и хотя плащ немного защищал его, он промок ещё до того, как добрался до берега. Сквозь дождь ему показалось, что он слышит голос, что было просто смешно. Кто может быть здесь в такой час, в такую погоду, кроме него? И всё же. Это действительно было похоже на голос. Видимо, шутки ветра и его собственного мозга. Раздался отдалённый раскат грома, а в нём — что-то похожее на его имя. Что происходило? Он повернулся, чтобы бросить короткий взгляд на воду позади, и мог бы поклясться, что часть темноты зашевелилась. — Там кто-то есть? Ответа, разумеется, не было. — Боже, мне нужно больше спать, — вздохнул он, откидывая мокрые волосы с глаз. Когда он приблизился к месту, где припарковал свой грузовик, то смог смутно различить высокую, худую фигуру, склонившуюся рядом. В нём боролись неверие и надежда. Сомнение оказалось сильнее, и он сделал небольшую паузу, чтобы продумать свои действия. Что бы это ни было, это было не смешно. Даже сквозь ливень он видел, что человек повернулся к нему лицом, преградил путь к грузовику и явно поджидал его. Он попытался вытереть руки о рубашку и нащупал свой нож. Его хватка всё ещё была слишком скользкой, а значит, слишком ненадёжной. Придется воспользоваться лозами. Грузовик и фигура рядом с ним были достаточно близко, чтобы Джон понял, что у него мало времени, поэтому он всадил нож в ладонь и постарался использовать её по максимуму. Проще было сделать больше лоз, более прочных, в тех местах, где было больше кровотока, но всё же несколько каких-никаких лоз — лучше, чем ничего. Он не знал, кто этот человек и что он знает о нём, поэтому держал лозы близко к телу, стараясь сохранить возможность элемента внезапности. Он медленно двигался вперёд, посылая несколько усиков по земле впереди себя. Если повезёт, он сможет застать незнакомца врасплох и сдержать его ещё до того, как он об этом узнает. Удача была на его стороне: человек либо был отвлечён, либо просто до ужаса не умел устраивать засады. Джон легко опутал его ноги и с тихим ворчанием повалил на землю. Через мгновение он уже стоял над ним, обнажив нож. — Кто ты и что тебе нужно? — прошипел он. Шум дождя был его единственным ответом на мгновение, прежде чем тихий голос ответил: «Больно, Джон». Он резко сел. — Лавкрафт? — этого не могло быть. Ведь так? Сквозь ливень и темноту он едва смог разглядеть знакомое лицо, которое смотрело на него с вечным недоумением. — Если только обычаи не изменились радикально с тех пор, как я был здесь в последний раз, это был не самый тёплый приём. Потрясённый, Джон просто уставился на него, не в силах пошевелиться или заговорить. Его глаза были широко раскрыты, а нож, зажатый в руке с побелевшисими костяшками пальцев, всё ещё был близок к горлу Лавкрафта. — Джон? Мне трудно встать. Пожалуйста, подвинься. Каким-то задним умом Джон понял, что лежит на груди Лавкрафта, и смущённо вскочил. Лавкрафт мгновение наблюдал за ним, а затем посмотрел вниз, на ноги, всё ещё крепко опутанные лозами. — О! — Джон убрал их так быстро, что стало почти больно. Лавкрафт сел, очень медленно, не сводя глаз с лица Джона. — Возможно, это была ошибка, — сказал он. — Похоже, я пришёл к некоторым неточным выводам. — Что? Нет, прости, я не понял, что это ты, и… Из горла Лавкрафта вырвался звук, похожий на скрип старой двери, а затем резкий кашель. Он пытался рассмеяться? — Не волнуйся, Джон, мне от этого не хуже, — Лавкрафт встал во весь рост и преодолел небольшое расстояние между ними. Он остановился совсем рядом с Джоном, его голова слегка наклонилась в любопытстве. — Ты выглядишь устало. — Ну. Да. У меня было много дел. Лавкрафт кивнул. — Понятно. Джон стоял очень тихо, почти боясь пошевелиться, чтобы не разрушить и не потерять странную сцену. Лавкрафт внимательно наблюдал за ним, будто тоже не был уверен, что Джон вполне реален. — Тебе лучше уйти с дождя. Ты можешь заболеть. — Мне всё равно. И вообще, дождь стихает. Одна бровь Лавкрафта приподнялась. — Ладно. Вопросы вихрем пронеслись в голове Джона. — Зачем ты вообще вернулся? — Ты не хотел, чтобы я вернулся? — Хотел! Я просто… — Разве этого недостаточно? Джон не понимал. Лавкрафт был сложным существом. Могущественным. Явно не тем, кто приходит по зову. — Я не знаю. А достаточно? На этот раз смех Лавкрафта звучал немного более человечно. — Я считаю, всё говорит о том, что это так. — Но почему? — Джон, как, по-твоему, меня обычно вызывают? — Хм, какой-то странный ритуал или что-то в этом роде? Лавкрафт покачал головой, явно позабавленный. — Как архаично. — Ну, откуда, чёрт возьми, мне знать? — огрызнулся Джон, внезапно почувствовав себя маленьким и глупым. — Потому что ты преуспел в этом. — Что, просто подумав об этом? — он знал, что это преуменьшение, но не мог заставить себя сказать больше. По правде говоря, Джон был почти одержим идеей пойти к докам и ждать. Он знал, что это иррационально, но не мог заставить себя остановиться. Продолжать эти мысли было странно и некомфортно, и он был полон решимости сохранять их в тайне как можно дольше. — Всё немного сложнее, но, в принципе, да. — О. Лавкрафт внимательно посмотрел на него. — Джон, почему ты звал меня обратно? Внезапный прилив эмоций захлестнул его. — Знаешь, после того боя я думал, что ты умер. Я имею в виду, я знаю, босс сказал, что ты не можешь умереть, но… почти ничего не осталось. Я хотел остаться, подождать и посмотреть, но не мог. Я должен был отчитаться, ведь мы провалились, а я не знал. А потом выяснилось, что с тобой всё в порядке, но ты просто исчез в океане. Я даже не успел с тобой поговорить. — Ты хочешь заключить контракт? Хочет ли он? Что-то, что удержит Лавкрафта здесь силой? Часть его желала, сильно, независимо от цены. Это было так заманчиво, и он даже не понимал, почему. — Нет, — услышал он свой голос. На лице Лавкрафта появилось вполне узнаваемое подобие удивления. — Джон, ты приходишь в это место чаще всего по ночам. У тебя есть потребность. Что тебе нужно, если не контракт? Откуда он знает? Джон уставился на него, перебирая в уме слишком много мыслей. — Ну, мы же были друзьями, не так ли? — Мы работали, как напарники. — Да, но… — Джон. Зачем ты вызвал меня? Джон замолчал. Злился ли Лавкрафт на него? Если он не хотел возвращаться, почему вернулся? Не в силах придумать, что сказать, он уставился на дождь. Мелкая, ничтожная причина, которую он всегда повторял себе в темноте, вырвалась на свободу. — Я хотел тебя увидеть. — И ты увидел. Значит, мы закончили? Джон снова опустил голову. Неужели он снова собирался просто уйти? — Нет! — Как долго, в таком случае, ты хочешь меня видеть? Сквозь панику Джону показалось, что он увидел слабый след улыбки. — Ты подшучиваешь надо мной, так ведь? — Очень наблюдательно. Его разум был в полном беспорядке. Полусформировавшиеся мысли и эмоции боролись за его внимание, и ему казалось, что в любой момент мир может перевернуться и сбросить его в бездну. Лавкрафт всё ещё терпеливо смотрел на него. — Джон. Чего ты хочешь? Что-то в глазах Лавкрафта, тёмных и бездонных, казалось, смотрело прямо сквозь него. Может быть, он уже знал. Конечно, ничто не могло ускользнуть от этого пронизывающего взгляда. Джон вздрогнул и тяжело сглотнул. — Я хочу, чтобы ты остался, но мне не нужен контракт. Я хочу, чтобы ты остался… потому что ты этого хочешь, — это прозвучало глупо и эгоистично, потому что так оно и было. Он тут же опустил глаза к земле и пожалел о своих словах. Лавкрафт снова рассмеялся. — Ты хочешь обременять меня желаниями? Но я и так многого хочу. Я одержим жаждой, которая никогда не будет удовлетворена, — смотреть, как эта жалкая вселенная превращается в хаос. Джон моргнул. — А это-то тут при чём? Лавкрафт наклонился совсем близко. — А, видишь ли, мне доставляет огромное удовольствие наблюдать, как это происходит и в микрокосме, — он усмехнулся, и Джон не знал, намеренно или из-за недостатка практики, но улыбка получилась слишком широкой, слишком зубастой, слишком хищной. Он попытался сделать шаг назад, но Лавкрафт каким-то образом крепко схватил его за руку. Когда это случилось? — Скажи мне, Джон. Твои желания уже покинули тебя? Его голос был низким и густым, а дыхание, холодное на влажном лице Джона, пахло чем-то свежеубитым. Джон знал, что сопротивляться бесполезно, и стоял очень спокойно, пока хватка на его руке сжималась. Он не хотел разрывать зрительный контакт, но, не глядя, понял, что там, где раньше была рука, теперь по руке скользит множество щупалец. Одно попало в поле его зрения и уперлось в кончик носа. От него пахло морем и тиной. Пока он смотрел, на его кончик упала крупная капля дождя, и всё щупальце покрылось рябью, вызывая странное покалывание на коже. Джон заставил себя вспомнить другие случаи, когда он видел Лавкрафта в таком настроении: в ретроспективе это почти всегда казалось каким-то испытанием. Он снова сглотнул. — Если ты пытаешься меня напугать, то это сработало, — тихо сказал он, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос. — Но если ты пытаешься заставить меня передумать, то не получится. — Такой упрямый. Неужели ты настолько не ценишь жизнь? — Да. Лавкрафт медленно моргнул и отступил назад. Гнетущая атмосфера исчезла. — Правда? За прошедший год Джон много думал об этом. Иногда по ночам он почти готов был броситься в воду, но всё же ему удавалось цепляться за жизнь. — Да. Я… Я сделал несколько довольно плохих вещей. Ну, ты знаешь. Ты видел многие из них. Единственная ценность, которую я представляю — это оружие. Это… ну, это не самая весёлая мысль. Лавкрафт обдумал это, затем высвободился из руки Джона. — Даже у оружия может быть другое применение, Джон. — Например? Если ты будешь нести какую-то чушь про мечи на лемехи, я тебя зарежу. — Ножом ты ничего не добьёшься. — Почувствую себя лучше. Лавкрафт долго смотрел на него. Джон смотрел в ответ, дождь иногда заставлял его вздрагивать, но в остальном его взгляд был ровным и решительным. — Хорошо, — сказал наконец Лавкрафт. — Я останусь с тобой, и вместе мы будем искать другие применения. — А? — Я тоже оружие, Джон, инструмент разрушения. Иногда приятно получить напоминание о том, что во Вселенной есть и другие вещи. Мы сделаем нашей второстепенной целью дружеское общение. — Ты всё ещё говоришь смешно, ты знаешь? — спросил Джон с улыбкой. — Но, конечно, давай будем друзьями. Лавкрафт поджал губы и слегка нахмурился. — Джон. Я требую, чтобы ты был честен. Чего ты хочешь от меня? Джон был в замешательстве. Разве они только что не уладили этот вопрос? — Что ты имеешь в виду, я только что сказал, что было бы неплохо быть… — Я ответил на вызов, имеющий конкретную форму, сформированную определенной потребностью. О чём он вообще говорил? Мысль, которую Джон давно похоронил, пыталась всплыть на поверхность. Если бы он действительно задумался о том, что ему нужно, о том, почему он проводит ночь за ночью на холодном солёном воздухе, какой бы ответ он нашёл? Он уставился на свои ноги, и тут Лавкрафт слегка придвинулся к нему и положил руку ему на плечо. Джон неловко поднял голову, внезапно смутившись без всякой видимой причины. Лавкрафт смотрел в ответ, на его лице не было ни следа эмоций. Конечно. Возникло ощущение, что он уже точно знает, о чём думает Джон и о чём он изо всех сил старается не думать. Джон попытался унять колотящееся сердце. Что-то в этой ситуации — возможно, поздний час, а возможно, странная смесь страха и радости в его сердце — заставляло его чувствовать себя до смешного дерзким. — Могу ли я… Я имею в виду, если можно… Он сделал паузу. Что он делал? Как будто его рот знал, что то, что он говорит — плохая идея. Он на мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда он снова открыл их, Лавкрафт всё ещё смотрел на него, слегка наклонив голову в сторону — жест, который, как знал Джон, свидетельствовал о его любопытстве. — Можно тебя поцеловать? — услышал он свой голос. Лавкрафт моргнул, очень медленно. Джон был уверен, что умрёт, ожидая ответа. — Отлично, — сказал он наконец, его голос был тихим и с ноткой чего-то, что Джон не мог определить. Веселье? Замешательство? Сердце застучало в горле, и он на мгновение остро осознал свои промахи. Несмотря на холодный дождь, его лицо было горячим. Дыхание было неглубоким, и он был уверен, что его руки вспотели. Один только взгляд на Лавкрафта, непроницаемого, как всегда, заставлял его чувствовать себя крошечным и уязвимым. Это была ошибка. Он не должен был этого говорить. Когда его нервы сдали, рука Лавкрафта медленно приблизилась к его щеке и провела по линии челюсти. Джон стиснул зубы и попытался проглотить вздох, который грозил вырваться из его рта. Лавкрафт наклонился к нему, и Джон закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями для того момента, которого он хотел слишком сильно, чтобы признаться в этом, и теперь был уверен, что никогда его не заслужит. Рот Лавкрафта был мягким, и в тот момент, когда Джон ещё был способен мыслить здраво, он почувствовал ужасное смущение из-за собственных губ, потрескавшихся и неловких. Когда Лавкрафт снова отстранился, Джон открыл глаза, не зная, как правильно отреагировать. Их глаза встретились, и, видя их так близко — гораздо ближе, чем раньше, — Джон понял, насколько они необычны. Они были странно беспросветными, и когда Джон смотрел на своё отражение в поисках хоть какого-то следа эмоций, хоть какого-то намёка на то, что происходит в голове Лавкрафта, то вместо этого находил лишь извивающиеся фигуры, полусформированные и невозможные, закручивающиеся сами в себя, умирающие и вновь формирующиеся в захватывающем представлении, которое грозило увлечь его до конца его дней, превратив в голодающего безумца, пытающегося найти в них смысл. Он был ничтожен, и пока вселенная плыла мимо него, он пытался кричать, пытался придать своему существованию смысл. Наконец его внимание привлёк низкий смешок. Он моргнул, внезапно осознав, как сильно болят его глаза, как они сухи. Сколько времени он провёл, потерявшись в том месте в глазах Лавкрафта? Он невольно вздрогнул. Уголок рта Лавкрафта скривился от неясного намека на улыбку. — Тебя это удовлетворило? — спросил он, голос его сочился патокой. Джон кивнул, дрожа. В животе у него поселился страх, но он не мог понять, был ли это страх перед Лавкрафтом или страх остаться без него. Рука, лежавшая на его щеке, проделала путь за ухо, и он издал жалкий звук, наполовину вздох, наполовину хныканье. — Джон, — мягко произнёс Лавкрафт, — я требую от тебя честности. Чего ты хочешь? Уверенность затопила его, когда он обдумал обещания, скрывавшиеся под словами Лавкрафта. Он, конечно, мог предложить власть; в конце концов, у него была почти бесконечная способность к разрушению. Именно поэтому люди обычно искали его. Но это было совсем не то, чего хотел Джон. — Тебя, — сказал он. Уголок рта Лавкрафта скривился. — Это опасное желание, Джон Стейнбек. Джон кивнул. Он был бы ещё большим дураком, чем сейчас, если бы не знал этого. Он всё равно широко ухмыльнулся, решив разбить висевшее в воздухе напряжение. — Да, думаешь, ты справишься? Лавкрафт посмотрел на него тем странным спокойным, оценивающим взглядом, который он помнил с их первой встречи. Его пальцы запутались во влажных волосах Джона. Джон почти видел, как он словно немного сдулся, и суровость исчезла из выражения его лица. — Человеческие эмоции очень трудно расшифровать. Ты, кажется, всегда, прячешь их за чем-то другим. — Да, — кивнул Джон с кривой улыбкой. — Думаю, тебе нужно немного попрактиковаться. — Ты уверен? Мне говорили, что моя компания зачастую довольно неприятна. — То же самое, — он потянулся, чтобы взять Лавкрафта за руку, но вместо этого схватил горсть щупалец. Они слегка обвились вокруг его руки, но он пожал плечами и ободряюще сжал их. Лозы на его ладони, уменьшившиеся до крошечных усиков, почти бессознательно обвились вокруг них. Лавкрафт посмотрел вниз, на бледно-зелёные побеги, оплетающие его конечность, и слабо улыбнулся. Джон, конечно, был совсем иным существом, нежели он, но всё же в знакомстве с ним было какое-то утешение. Пока он размышлял, одна из лоз проделала путь по его руке и ткнулась ему в нос. Джон рассмеялся. — Похоже, в эту игру могут играть двое, а? Лавкрафт сморщил нос и моргнул. — Джон… — Эй, знаешь что? Может, это подождёт, пока мы не доберёмся до сухого места? Я уже устал стоять здесь под дождём, — он почти что протащил Лавкрафта оставшуюся часть пути до грузовика. Как только они оказались внутри и надёжно укрылись, он огляделся и усмехнулся. — О, и да. Лавкрафт? — Да? — С возвращением.