Imitari

      В особенно спокойные дни агентство напоминало обычный сонный офис, наполненный не самыми усердными работниками: каждый занимался своими делами, время от времени делая перерывы на чашку чая. В тишине, разбавленной мелодиями играющего фоном радио, раздался звонок. Ян Линг — главная причина столь несерьезного отношения к рабочей дисциплине — вздохнул и без особого желания ответил на него. После обмена зашифрованными фразами он обернулся к Сянши и бросил:       — Собирайся, нам работенку подкинули, — мужчина с неохотой отставил чашку и поднялся с места, тут же сбрасывая с себя налет лености, становясь непривычно серьезным и несколько холодным.       — У киллеров завелась новая традиция убивать людей строго по утрам? — недовольно протянул кто-то из команды. В самом деле, последнее время им действительно приходилось часто «убираться» с утра пораньше, что не сильно радовало еще сонных работников — начинать день со свеженького истерзанного трупа то еще удовольствие.       — В соседнем здании убили имитанта, надо разобраться с этим делом.       Мерзкий холодок пробежался вдоль позвоночника, вызванный словами Ян Линга: агентство окружали жилые дома и единственным зданием с работающими имитантами был «Грешник Тяньбао». Сянши уже видел раны на теле Шоуи, как видел и то, что может позволить себе сделать богатый человек. Эта нить размышлений пугала и напрямую вела к панике, так что Сянши пытался не думать о подобном и оставаться спокойным. Только сердце забилось вдруг беспокойно, подгоняя.       Холодное утро окунуло город в густой туман и с крыш капало после ночного дождя. Сырость липла к телу, только усиливая нарастающую тревожность. Дверь, выходящую во двор, открыла женщина тридцати лет в ярко-красном ханьфу. На ее лице не было деланной улыбки, характерной для работников «Грешника», напротив — весь ее вид говорил о высокомерии и недосягаемости. Сянши сразу узнал в женщине ту самую незнакомку, что отчитывала Шоуи в переулке, когда тот сбежал от клиента.       — Идите за мной, — женщина привычным повелительным жестом поманила их в сторону коридора и добавила: — Прошу вас не затягивать и работать быстро, эта неприятность итак сбила нам график.       Стоило сделать шаг вовнутрь и в нос ударил насыщенный запах благовоний. По ощущениям Сянши он будто врезался в плотную, но вязкую дымную стену, что с охотой приняла и втянула его глубже. Курящиеся благовония стелили туманную дорогу в интимный полумрак. Рассеянный тускло горящими свечами, отбрасывающими слабый теплый свет, он располагал к расслабленности и истоме. Через несколько поворотов перед «уборщиками» возникла дверь, и женщина провернула ключ в замочной скважине, с равнодушным видом пропуская людей внутрь.       На белой ткани расползлись кровавые следы, своим узором напоминающие лепестки ликориса. Взгляд кадрами выхватывал судорожно сжимающие простынь окоченевшие пальцы, застывшее маской страха бледное лицо имитанта, темнеющие следы удушения на нежной коже шеи… Сянши прикрыл глаза — было выше его сил продолжать смотреть, отслеживая уровни боли, через которые прошел имитант перед смертью, словно преждевременно прогулявшись по второму подземному судилищу, где демоны кололи его вилами и избивали кнутами.       Впервые за все то время, что Сянши выполнял эту работу, он испытывал не вину или страх, но ярость: где-то изнутри, с самых дальних окраин души о которых он прежде и не подозревал, в нем поднялось клокочущее желание свернуть шею тому человеку, что совершил подобное с живым существом лишь ради исполнения своих извращенных сексуальных фантазий. Была ли такая реакция следствием ужаса и отвращения перед свершенной жестокостью или страхом того, что на месте этого имитанта мог оказаться запавший в сердце блондин, Сянши не знал.       Когда тело было перенесено в машину и отправлено на «утилизацию», Сянши вернулся в душное нутро «Грешника». Пока он с несколькими старшими заканчивал с «уборкой», басюн отправился вглубь здания, чтобы уладить другие вопросы по просьбе заказчика. Ян Линг имел репутацию настоящего дипломата, умеющего разрешить любой конфликт аргументированными доводами и приятной беседой, но нынешняя ситуация стала исключением:       — Вы опасны для общества. — Жестко резюмировал мужчина, сжимая губы в тонкую линию.       Прежде всегда теплые лучистые глаза сейчас резали взглядом словно острием искусно заточенного лезвия. Не осталось и следа от привычного добродушия с налетом инфантильности: Сянши впервые увидел Ян Линга в роли замглавы их таинственного «господина Хэ» в облике человека, заведующего «уборкой» мест убийства, заметанием кровавых следов и избавлением от истерзанных тел.       — И то, что сейчас это здание не окружает полиция, вызванная по вашу душу, вовсе не означает, что вы останетесь безнаказанным.       Внутри стен этого украшенного изысканной резьбой зала взгляд Сянши метался в поисках знакомого ореола светлых волос, который оказался совсем рядом: Шоуи откинулся на спинку одного из симметрично расставленных парных стульев, закинув ногу на ногу, и лениво прочесывал пальцами растрепавшиеся блондинистые пряди. Пусть он наблюдал за происходящим с незаинтересованным видом, будто ожидая конца затянувшегося и крайне неудачного представления, в голубых глазах тлело что-то нечитаемое. Такое, чего Сянши прежде видеть не доводилось, а потому и расшифровке не поддававшееся.       Длинные узловатые пальцы, неспешно облагораживающие непотребный внешний вид блондина, поправили прежде спущенный край ханьфу, за которым Сянши успел заметить оголенное и покрытое засосами плечо с виднеющимися свежими следами зубов. Сянши пытался не представлять, чем именно занимался Шоуи всего несколькими минутами ранее, если сейчас имел такой взлохмаченный вид.       — Успокойся, паренек. Решим вопрос мирным путем, вам же будет хуже, если я применю свои связи, — незнакомец, ставший причиной беспорядков, нахально улыбнулся с полной уверенностью в своих силах.       От вида этого наглого выражения лица даже миролюбивому Сянши захотелось избить подонка.       Женщина, расположившаяся на одном из парных стульев напротив проблемного гостя и хранившая молчание до сих пор, с прохладцей произнесла:       — Вы убили моего работника.       Казалось, она начисто проигнорировала все сказанные гостем слова, пропуская мимо ушей его плохо завуалированные угрозы. Неспешное движение веера в ее руках вдруг резко оборвалось, когда она со стуком схлопнула его о ладонь.       — Вы убили моего работника, — повторила женщина, смещая акцент, отчего голос ее отяжелел и каждая последующая фраза звучала весомее предыдущей: — За что я все еще не получила извинений, но была вынуждена выслушивать угрозы… Мое терпение не безмерно, а милосердие имеет куда более очерченные границы, которые вы так неблагоразумно переступили. С этого дня вам запрещено даже приближаться к моему заведению. Если же мне доведется увидеть ваше лицо вновь — здесь или где-либо еще в пределах этого района — в погребальном мешке окажетесь уже вы.       — Ну что за нелепость! Это же всего лишь имитант, я дам вам денег, и вы купите себе еще партию точно таких же! Стоит ли портить отношения с влиятельным человеком из-за сломанной игрушки?       Веер, не выдержав давления стискивающей его на вид нежной ладони, треснул и щепками осыпался на ковер. Женщина медленно поднялась, отчего ткань ее ханьфу зашелестела чешуей змеи, скользящей по нагретым камням — в прошлые выходные Сянши видел такую в зоопарке имитантов, когда гулял там с Шоуи:       — Или вы уберетесь отсюда сейчас же, или я самолично сделаю с вами то, что вы сотворили с моим работником.       На губах ее проявилась ленивая улыбка, не коснувшаяся глаз, отражающих лишь жажду убийства. Казалось, мысленно она уже взялась за нож и отрезала от гостя по кусочку — слой за слоем воспроизводя линчи. Но незнакомец, судя по всему, не имел чувства самосохранения, потому как он распахнул глаза и пронзительно засмеялся над комичной, по его мнению, ситуацией. Мужчина поднялся и сделал шаг в сторону сбежавшихся на шум и столпившихся в проходе сотрудников, указывая на них пальцем:       — Рано или поздно я займусь этой помойкой — и тогда вы все окажетесь на свалке! Вас будут трахать во все щели, и никто не бросит за это даже цянь! — его взгляд задержался на Шоуи, который еще в первую их встречу посмел прервать сеанс и сбежать. — Разве все это произошло не по твоей вине? Ты был крепче того парнишки, которого мне подсунули из-за твоего побега. Чего молчишь, нечего сказать? Или настолько бессовестный, что никакие слова не задевают?       До этого момента Шоуи сохранял молчание, не прерывая и не вмешиваясь, но он не мог продолжать в том же духе, когда обращались непосредственно к нему. Весь его вид, ранее приведенный в порядок несколькими движениями, сигнализировал о том, как его расстраивает все происходящее — он закатил прекрасные голубые глаза, корпусом подался вперед и выцедил, наполняя слова горьким ядом:       — Почему ты думаешь, что меня могут задеть твои слова, если даже когда ты вставлял — меня ничто не задевало? — блондин бросил презрительный взгляд на его ширинку и откинулся обратно на спинку своего стула, будто даже этот короткий выпад в сторону недостойного его утомил.       У клиента, судя по краснеющей физиономии, подскочило давление от грубости кинутой фразы.       — Ах ты тварь! Да я вас всех!.. Да ты еще будешь мне ноги вылизывать, шлюха!       В следующий момент клиент был отброшен сильным ударом. Он только успел повернуть голову, как очередной удар опрокинул его, с оттяжкой врезаясь в челюсть. Крепко сжатый кулак вбивался в лицо снова и снова, в столь быстром темпе, что люди вокруг не сразу опомнились: они засуетились только после того, как обеими крупными ладонями Фансы вжал горло мужчины в ковер, усевшись тому на грудь и напоминая обезумевшего зверя, скалящего зубы и словно готового зарычать. Лицо клиента краснело от нехватки воздуха, с каждой уходящей секундой наливаясь яркостью оттенка. Ян Линг бросился к подчиненному, хватая под локоть и вглядываясь в перекошенное лицо:       — Хватит. Я не собираюсь убирать «мусор» еще и за тобой, — опасные металлические нотки в его голосе вздыбили бы шерсть и на загривке тигра.       Фансы бросил яростный взгляд на багровеющего клиента и все-таки разомкнул хватку, высвобождая чужое горло. Мужчина сделал резкий вдох и закашлялся, пытаясь отползти от сумасшедшего человека, разбившего ему все лицо, сломавшего нос и удушившего. Он поднял глаза на владелицу борделя и едва слышно просипел:       — Готовьте завещание.       — Почему ты такой безрассудный? Господин Ян будет недоволен тобой, если продолжишь доставлять неприятности, — тон Шоуи звучал прохладно, но он хмурился, пока держал обеими ладонями руку Фансы, разглядывая стершиеся и кровоточащие костяшки.       — А почему ты вечно привлекаешь к себе всяких извращенцев?! Из-за кого я, по-твоему, доставляю неприятности? — рявкнул в ответ еще не успокоившийся мужчина, грудь которого учащенно вздымалась и опадала.       Блондин отвернулся. Подозвал к себе одного из неловко мнущихся в стороне работников, которого попросил принести аптечку. Только после этого он обернулся к Фансы и ответил, смерив мужчину выразительным взглядом:       — Так, по-твоему, это я во всем виноват?       Тон его не сулил ничего хорошего, заставив Фансы вмиг успокоиться и сменить тактику:       — Вовсе нет, просто несу всякую чушь, я же идиот. Прости, диди.       Шоуи только хмыкнул. Вернувшийся работник протянул ему аптечку, но блондин лишь качнул головой в сторону подостывшего Фансы со словами:       — Позаботьтесь о его руке, она нам еще пригодится.       И развернулся, намереваясь подойти к беседующим в стороне Ян Лингу и хозяйке этого вычурного традиционного дома, когда его поймали за край одежд, вынуждая остановиться.       — Разве диди не позаботиться обо мне лично? Я ведь заступился за твою честь! — этот старший, Сунь Фансы, что еще несколько минут назад походил на свирепого тигра, сейчас прикидывался умильным котенком и строил невинные глазки.       — И ты в самом деле веришь, что она у меня есть? — блондин усмехнулся, выдергивая уголок ханьфу из сжатых пальцев.       Ян Линг и госпожа Чунь Юйлань, владелица «Грешника Тяньбао», негромко переговаривались в стороне, пока младшие работники устраняли последствия учиненного беспорядка. Женщине уже успели подать новый веер взамен сломанного, однако она не спешила его раскрывать, лишь постукивая краем пластины по раскрытой ладони.       — Как ты и сам понимаешь, сейчас мне необходимо увеличить число охранников.       — Мадам, но у нас нет свободных людей…       — Так найди их. Кого я могу просить о таком, если не тебя? — взгляд раскосых глаз, однако, выглядел скорее требовательным, нежели просящим.       — Можно ведь задействовать молодняк, разве нет, Ян-сюн? — бесцеремонно вклинился в разговор Фансы, который, как оказалось, отнял аптечку у младшего работника и тащился за Шоуи как приклеенный, в надежде выпросить его внимание и заботу. Внезапно он обернулся и ткнул указательным пальцем в притихшего Сянши, что до этого момента неприметно следил за происходящим со стороны: — Вон тот новенький хорошо себя показывает на любой работе. На вид парень крепкий, может он и в охране сгодится?       Взгляды присутствующих обратились на младшего Дана, отчего парню сделалось не по себе.       — Но сяо Ши нужен мне для «уборки»…       Так называемая «мадам» оглядела парня оценивающе, словно выставленный на продажу товар, и кивнула, вполне удовлетворенная увиденным:       — Если больше предложить некого, значит твоих работников ожидает двойная нагрузка. Раз мы все решили, то жду его и еще нескольких крепких ребят завтра с утра. А-Мэй подберет им форму, что же до первичного инструктажа — оставляю его на А-Сы, пусть поучит их работе, раз уж именно он подал эту замечательную идею.       Оба названых работника — управляющая в ярко-красном ханьфу и Сунь Фансы — кивнули, в то время как Линг что-то негромко бурчал о том как «она», а не «мы» все решила единолично. Мадам не обращала на него внимания, о чем-то задумавшись и приложив кончик сложенного веера к краю губ. Собравшиеся в парадном зале, исключая занятых уборкой, замерли в ожидании дальнейших указаний. Наконец хозяйка произнесла:       — Еще мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за Шоуи.       — Но мадам… — хотел было возразить блондин, но был остановлен гладкой женской ладонью, прижавшейся к его щеке.       — Нечто ужасное случилось прямо здесь, в нашем «Грешнике», так как я могу быть уверена, что ты будешь в порядке где-то снаружи? Ты знаешь, как я ценю твой индивидуализм, и мне совсем не хочется ограничивать твою свободу, но отныне выходить ты можешь только в сопровождении. С кем — дело твое, только не броди по округе в одиночку.       Шоуи поджал губы на одно краткое мгновение внутренней борьбы, но почти сразу сдался, послушно соглашаясь:       — Да, мадам, — он потерся щекой о ладонь женщины, словно выпрашивая ласку.       Сянши впервые видел этого имитанта таким смирным и податливым. То, как чутко блондин откликнулся на ее касание, и то, как внезапно проявилось что-то неуловимо нежное в выражении его лица, обращенного к женщине — все это словно острыми гвоздями вонзалось в грудь Сянши, вмиг разучившегося дышать. Что-то внутри стонало и плакало, в то время как снаружи парень лишь молча наблюдал за развернувшейся перед ним идиллией, все больше мрачнея. К радости или сожалению, рядом был кое-кто еще, разделяющий его чувства: Фансы немигающим взглядом уставился на блондина, однако последний ничего не замечал — или не хотел замечать.       Вернувшись в офис не в лучшем расположении духа, оба парня спешили забиться где-нибудь по разным углам, чтобы в одиночестве зализать душевные раны, но Ян Линг не собирался им этого позволять. Он посадил обоих за стол плечом к плечу, а сам устроился напротив. Под тяжелым взглядом обычно мягкого Линга, они не смели воспротивиться или возразить. Старший заговорил лишь после того, как вскипятил и заварил чайник, поставив перед каждым по чашке ароматного напитка.       — Я долго закрывал глаза на происходящее, но больше молчать не намерен: вы должны прекратить свои брачные танцы вокруг этого проститута из «Грешника». Фансы, мы ведь однажды уже говорили об этом, разве нет? И ты, сяо Ши, не делай такие глаза. По-твоему, я настолько глуп и слеп, что не заметил как ты ежедневно подолгу зависаешь во дворе у помойки? Уж не знаю, какие феромоны исходят от этого парня, что вас двоих как магнитом притягивает, но констатирую очевидное: вы соперничаете за то, что вам не принадлежит.       — Совершенно не понимаю, о чем ты… — начал было Фансы, но его жестко оборвали:       — Не делай вид, будто ты глупее, чем есть на самом деле. Не нужно быть особенно смышленым, чтобы разгадать твой план: принудить сяо Ши работать в «Грешнике», чтобы он увидел предмет своих воздыханий в естественной ему среде и разочаровался. И план вполне может сработать потому что, на мой взгляд, ты не до конца осознаешь, чем занимается твой возлюбленный, сяо Ши.       Тут уж возразил Дан-младший:       — Я знаю, что он имитант и…       — Нет, сяо Ши, не знаешь. Я не воспротивился предложению Фансы только потому, что посчитал его достаточно здравым, несмотря на худшие намерения: ты должен понять, что твой дорогой Шоуи — имитант и проститут.       — Протестую! Вовсе не «его дорогой Шоуи» — это «мой дорогой Шоуи»! — Фансы стукнул днищем опустошенной чашки о столешницу и поднялся.       Ян Линг слегка провел ладонью по лицу, будто в усталости:       — Вовсе не это было ключевым в моих словах… Я веду к тому, что этот имитант не принадлежит никому из вас — он собственность мадам Чунь и «Грешника». К тому же он не только магнит для идиотов вроде вас, он также притягивает к себе и всевозможные неприятности, в которых зачастую замешаны влиятельные люди, способные растереть таких как вы в мелкое крошево.       — Вы не правы, басюн. Шоуи не чье-то имущество, он — личность с собственной волей. И я вовсе не желаю владеть им как вещью. Быть со мной или нет — решать только самому Шоуи, но я… в моих силах хотя бы предложить ему такой выбор.       Голова Сянши была опущена, из-за чего голос звучал приглушенно. Под столом его пальцы теребили край толстовки, а ноги поджались под стул, и он вовсе не чувствовал той уверенности, которую пытался вложить в слова. Напротив, с того самого момента, как несколько дней назад парень осознал свои чувства, сомнения и неуверенность разрастались в нем подобно грозовому облаку, застилающему небо.       — Оказывается ты глупее, чем я о тебе думал, — вздохнул Линг, поднимаясь из-за стола. — Или, может, ты просто еще слишком молод и слишком мало повидал.       Дан Сянши упорно молчал, так как не хотел быть грубым с басюном, но фраза «И сколько же тогда вам лет, раз вы считаете, будто имеете право пенять на мой возраст?» так и рвалась с языка. И, вероятно, легко считывалась с лица:       — Я старше тебя на пятнадцать лет, сяо Ши. Достаточная разница в плане жизненного опыта, не находишь? Более того, почти всю жизнь я прожил Чунцине и знаю его законы, — Линг со значением постучал пальцем по столешнице. — Если думаешь, что можешь что-то предложить тому проституту, то ты серьезно заблуждаешься. У этого Шоуи нет выбора — как и у тебя с тех пор, как ты ступил на эту дорогу. Не принимай решения членом, как этот идиот рядом с тобой — Фансы мне друг, но он пропащий человек. Используй голову, потому что, в отличие от всех нас, у тебя еще может быть нормальная жизнь — вместе с пожилым отцом, без криминала. Но свяжешься с Шоуи — и будешь втянут в такую трясину, из которой больше не выберешься. Так что не спеши и делай выводы.       Проходя мимо, Ян Линг ободряюще сжал его плечо. На кухне их осталось лишь двое, а повисшую между ними тишину нарушало лишь гудение техники и голоса с первого этажа.       Темноволосый мужчина отошел к окну и сел на невысокий подоконник, откинув голову вполоборота и поглядывая за стекло.       — Отсюда я вас с ним и увидел, — нарушил молчание Фансы. Не было необходимости уточнять, кого он подразумевал под этим «с ним». — Жутко разозлился с того, каким расслабленным он выглядел рядом с тобой. Улыбался, стрелял глазками — и это во внерабочее время! Можно терпеть, если думать, что с остальными он притворяется, что просто должен потворствовать клиентам.       Но вот старший увидел, как Шоуи открывает кому-то другому свою теплую сторону, и не выдержал — не мог сорваться на самом Шоуи, поэтому вывалил весь гнев на неудачно подвернувшегося Сянши. Извинение не прозвучало вслух, но парень будто ощутил его физически по тому, как изменилась атмосфера между ними.       — В последнее время он сильно отдалился, совсем ко мне охладел. Я думал, что все будет нормально и без выяснения отношений, потому что… Ну, в каких мы вообще отношениях? Быть с Шоуи — как зависнуть в невесомости. Никакой опоры, никаких ориентиров. Он либо спит с тобой как с клиентом, либо из личной прихоти. И никаких обязательств, никогда. Он словно находиться внутри замкнутого контура, границы которого никто не может переступить. Никто кроме «нее».       Фансы стиснул кулаки, а тон наполнился горечью. Когда мужчина обернулся, во взгляде его Сянши прочитал неподдельное страдание, ярко резонирующее с собственными переживаниями парня.       — Ты же тоже видел это, да? Каким он становится с мадам. Между ними что-то особенное, что-то чего мне не достичь. Хотя когда я спрашивал, Шоуи говорил, что они не спят. Слабо верится.       Младший Дан, конечно, заметил. И если думать членом, то напрашивается единственный очевидный вариант. А если думать головой, как и советовал басюн? Тогда правда может крыться глубже. Если проанализировать, каким был взгляд мадам Чунь? Нежным, ласковым… любящим. Она определенно привязана к этому имитанту. А что же Шоуи? Сянши тяжело было расшифровать то выражение голубых глаз, которое так его потрясло. Полная покорность и… преданность? Было ли это тем, что загружают в имитантов на системном уровне? Обожать хозяина, чтобы беспрекословно и с удовольствием подчиняться. С таким действительно сложно бороться.       И все же… Если Шоуи хотя бы немного к нему привяжется, кажется, Сянши и этого будет достаточно. Быть рядом, видеть его каждый день. Пусть бы блондин даже не разговаривал с ним — просто сидеть плечом к плечу уже счастье. Вот только… Жадность заложена в человеческой природе, так что единожды попробовав что-то человек жаждет получить это, но в масштабах, увеличивающихся с геометрической прогрессией. Сянши уже видел искреннюю улыбку Шоуи, ощутил на себе его доброе отношение. Парню очень не хотелось все это потерять, напротив, он хотел получить больше.       Влюбленность, такая противоречивая и незнакомая, причиняла Сянши почти физическую боль и раздувала многократно даже малейшее его сомнение. Он терзался, страдал, надеялся — и чувствовал себя живым как никогда.