Рождественская смена

Если честно, все, о чем мечтает Шинсо в середине смены — это лечь на любую мало-мальски горизонтальную поверхность и провести там часов так …дцать. Он искренне не помнит, в какой момент успевает набрать номер Денки, возможно Хитоши планировал извиниться за то, что третье Рождество они празднуют порозень (потому, что у Электрозума утром был патруль, а какой-то умник впаял Шинсо смену в Рождество, что вообще не является законным с какой стороны не смотри, но жаловаться уже как-то поздно). И вот, о том, что буквально облитый чужими околоплодными водами, перепачканный в крови пациентки, уставший, сонный (ну почему ему досталась причуда матери? Причуда отца не спать, вообще никогда не спать очень бы пришелся бы Хитоши прямо вот сейчас) он стоит в дверях пустующей ординаторской и прижимает к уху телефон, Шинсо соображает только, когда на том конце провода раздается жизнерадостный голос Денки. — Самый модный герой Электрозум на связи, — где-то там, далеко, на переферии слышен вой сирены. Там где-то далеко, на том конце провода, какой-то злодей поливает последними словами геройское сообщество, пока его заталкивают в полицейскую машину. Где-то там, далеко, жизнерадостный Каминари надеется, что это рождество они с Хитоши отметят вместе. Вот, как ему сообщить сейчас, что через два часа, а то и раньше нужно бежать снова в родильное отделение, что запланировано кесарево у женщины с двойняшками? Что потуги у нее уже начались, а матка раскрывается подозрительно неохотно? Черт, надо еще связаться с бригадой хирургов и анестезиологом… — Хей, Земля вызывает доктора Шинсо, — веселый голос Денки выводит из задумчивости. — Как проходит день у самого лучшего доктора на планете Земля? Хитоши плетется к старому неудобному дивану, который явно не предназначен для того, чтобы на нем лежал кто-то под метр восемьдесят три, да и не важно. Главное прилечь хоть ненадолго, а там если что пейджер сработает, а ноги сами понесут его в нужном направлении (это называется автопилот, когда за смену ты принял шесть родов, провел осмотр у альтернативно одаренной особы, что додумалась запихнуть в свою задницу елочную игрушку и останавливал вагинальное кровотечение у женщины на двадцать восьмой недели беременности, автопилот сам берет на себя функцию по передвижению по больнице). Шинсо безуспешно пытается сложить слова в предложение. С четвертой попытки, когда с его губ слетает непонятное междометие, а на том конце провода раздается обеспокоенный вздох, парень просто говорит: — Расскажи мне, что-нибудь, Денки. И Каминари говорит. Много сбивчиво, обо всем и не о чем. О том, как прошел патруль, о том, как поймал воришку, что не давал покоя всему району Камино последние полгода, о том, что развесил по всему агентству Бакуго омелу, о том, как какая-то милая школьница попросила расписаться в блокноте и сделать селфи о том, что заказал на ужин таяйки и спагетти. Шинсо слушает Денки прикрыв глаза и свернувшись в максимально неудобной позе на гребаном диванчике. Пейджер блаженно молчит, а голос Каминари успокаивает и кажется дает моральные силы на еще один рывок, который поможет продержаться до утра в бешенном ритме и не поехать кукухой под конец смены. Немного жаль, что нельзя использовать свою же причуду на себе самом и заставить на автомате сделать всю работу, а потом по щелчку пальцев вновь вернуться в собственный разум и понять что вся работа уже давно выполнена. Хитоши зевает в кулак. — Хочешь я приеду и заберу тебя домой? Отметим Рождество тупо валяясь в кровати, будем смотреть «Один дома» и развесим по всюду гирлянды? — Их и так штук пять по всей квартире, — с улыбкой произносит Шинсо. — Куда еще? — Они красивенькие. Фиолетовые. Вообще на удивление красиво выглядит сочетание желтого и фиолетового, не находишь? — слышно, как где-то там вдалеке, со скрипом хлопает багажник камаро, а Денки открывает переднюю дверь машины. — И у нас вся квартира так будет сиять. — Как кошмар эпилептика… — Хей! Не занудничай! А хочешь, я станцую для тебя макарену, под сияние гирлянд, — смеется это недоразуменее в трубку. — Ну же, секси-шмекси доктор, соглашайся. Такой шанс редко выпадает! Секси-шмекси… Хитоши позволяет себе рассмеяться над этим дурацким прозвищем. — Больше никогда меня так не зови. — Доктор Секси? Сойдет? Шинсо чувствует, как в груди разливается дурацкое теплое чувство. Ему хочется обнять Каминари, поцеловать его. Ему хочется смотреть, как он танцует, а свет от мигающих гирлянд окрашивает его кожу в причудливые цвета. Денки привлекательно покачивающий бедрами под ритм макарены, в свете рождественских гирлянд… Какая заманчивая картина. Пейджер мерзко пищит, оповещая о том, что срочно нужно нестись в родильное отделение. * Кесарево, вакуум-экстракция, потеря плода у пары, которая во второй раз делает ЭКО, странная мадам использующая вместо смазки малиновый джем… Рождественская смена не должна быть настолько насыщенной, но кого это волновало хоть раз? — Извини, — бормочет в трубку Шинсо. Его глаза горят. Он устал, как собака и ненавидит того идиота, который поставил его в рождественскую смену. Он почти жалеет, что оставил героику и переучился на врача. Почти! — Ты не можешь извиняться за ненормированный рабочий график, — звучит жизнерадостный ответ на том конце провода. — Хей, мы оба знали какие профессии выбираем! Слушай, а ты не можешь запричудить роженицу, чтобы она сама… — Боже, Денки, нет! — Ну уточнить стоило, — Шинсо валиться на маленький диванчик и прикрывает глаза, вновь. Вроде остаток смены должен пройти спокойнее. — Карри или удон? Или мне захватить кофе и клубничный торт? У Хитоши уходит какие-то катастрофически длинные две минуты на то, чтобы сообразить, чего от него хотят. — Тебя не пустят в отделение. — Пустят! Ваш персонал меня обожает, — самоуверенно заявляет Денки и где-то там на фоне шума дороги хлопает дверца машины. — Они считают тебя очаровательным балбесом. — Очаровательным, ну же, Доктор Секси! Рождество никто не должен проводить один, — настаивает Каминари. — Обещаю вести себя хорошо. Как послушный мальчик. Не буду шуметь и приставать ко всем подряд со странными вопросами. Он думает слишком медленно, еще он устал, голоден и да! Проводить Рождество, не в компании Денки, который год, это почти кощунство. Поэтому Хитоши сдается. — Удон, кофе и торт. И кто-то обещал мне макарену. — Окей, Доктор Секси! Скоро буду, — в трубке слышны легкие потрескивания электричества и радостный смех Каминари.