1
23 ноября 2021 г., 21:59
«Я не смог бы объяснить, когда именно всё началось, но тогда нам, кажется, было по 18. Повторный курс после войны. Мы встретились на астрономической башне. Случайно. Желание послать или оскорбить, отсутствовало у обоих. Сидели по разным сторонам башни. Я, молча, размышлял, она тихо плакала. Вышли оттуда вместе. На следующий день, возвращаясь туда, снова заметил её. Снова плакала. Снова сидели по разным сторонам. Снова молчали.
Прошла неделя таких встреч. Каждый раз, видел её плачущей по ночам, улыбающейся днём. Желание задирать её пропало насовсем. Переключился полностью на её безмозглых друзей. Они, кажется, не замечали, что происходит с их золотой девочкой. Никто не замечал.
При встрече, молча, кивали друг другу. Никто из нас не начинал диалог. Я не пытался узнать причину её слез, она не лезла ко мне в душу. Нахождение рядом, дарило желанное спокойствие, с ним же пришло понимание, что, не только мне, хуево после войны. Она видела мои синяки, я видел её шрамы. Изначально думал, что они остались после тяжелых времен, но каждый раз, замечал новые. Оба, заглушали моральную боль, физической.
Однажды, решился присесть рядом, протягиваю сигарету. Теперь всегда сидели рядом, кутаясь в одну мантию, курили.
В середине октября, стала свидетельницей моего избиения. Узнала причину синяков. Разгоняя учеников, протянула руку, помогая подняться. Принял. Тогда, она отвела меня в заброшенный туалет. Молча, обработала раны, но не залечила. Был благодарен. Кажется, она понимала моё нежелание избавляться от них.
В тот же день, подслушал её ссору с друзьями. Уизли верещал на весь коридор, обвиняя её в неожиданной помощи мне. Поттер, стоял, молча, поджимая губы и кивая на слова друга. Не сдержался. Вышел из-за угла, протягивая теперь уже ей руку. Приняла. Под возмущение раскрасневшихся друзей, ушли. Через пару дней, по школе расползлись слухи. Героиня войны, спуталась с бывшим пожирателем смерти.
Появилось неожиданное чувство стыда. Теперь Грейнджер страдала по моей вине. Старался избегать её. Пару дней даже не появлялся на астрономической башне. Но, заметив её в большом зале, пожалел о своём поведении. Она выглядела ужасно. На правой щеке, красовался синяк. Вечером спешил на башню, но оказавшись там, замер, замечая её с сигаретой в руках. Кажется, я привлёк до жути правильную (уже нет) гриффиндорку к вредной привычке. На этот раз, никотином угощала она. Разместившись рядом, прошептал тихое «извини», она опустила голову мне на плечо.
«-Откуда этот синяк?
-Упала.
-Считаешь меня идиотом?
-Нет.
-Откуда он, Грейнджер?
-Повздорила с девочками.
-Кто?
-Лаванда»
На следующий день, последним уроком у нас было совмещенное занятие с гриффиндором. Заходя в кабинет, увидел её одну на последней парте. Кажется, её дружки всё ещё обижались на неё. Как и весь факультет. Героиня войны стала изгоем. Под тихое перешептывание в классе, сел рядом с ней. Вислый не выдержал. Вскочил, направляя на меня палочку, выкрикивая оскорбление. Грейнджер использовала силенцио. На мгновение в помещении стало тихо, после чего, не сдержавшись, начал хохотать. Грейнджер, поддержала меня слабой улыбкой.
Профессор Снейп, наблюдавший весь спектакль, иронично хмыкнул. После окончания урока, дождался, когда она соберет вещи, взял её за руку, молча уводя с собой. Шла не сопротивляясь. Подходя к гостиной слизерина, Грейнджер остановилась, выдергивая руку и непонимающе смотря на меня. Просто кивнул, снова протягивая руку. Та, бегала глазами по подземелью, но решившись, протянула свою. Сам особо не понимал, зачем делаю это, но оставлять её одну не хотелось. Она безмолвно стала близка мне.
В гостиной, перед камином сидели Паркинсон и Блейз. Девушка сильнее сжала мою руку, все ещё, не произнося ни слова. Те, переглянувшись, снова смотрели на нас, во взгляде читалось удивление, но никто против не был. Первая опомнилась Пэнси. Улыбнувшись, пригасила девушку присесть рядом. Позже к нам присоединился Теодор. Внутри разливалось тепло. Она поняли. Они все поняли, и никто из них не был против неё.
Со временем, мы проводили время на башне или в гостиной. Грейнджер стали чаще замечать в компании слизеринцев. Одни ненавидели, другие принимали.
Сидя на астрономической, снова курили.
«-Расскажешь, почему делаешь это с собой?
-Всё выходит непроизвольно.
-Это грёбаное пиздабольство, Грейнджер.
-Нет. Порой, я не понимаю, что делаю. Приходя в себя, вижу их.
-Тебе нужна помощь.
-Не делай из меня больную. Тебе она тоже нужна, Малфой. Всем нужна.
-Возможно.
-Спасибо.
-За что?
-За Лаванду. Но в следующий раз не используй темные проклятья.
-Хах. Как скажешь»
Время шло, приближаясь к рождеству. Решился пригласить Грейнджер на святочный был. Согласилась. Увидев её, застыл в удивлении. Она была прекрасна. Тогда пришло понимание, что я влюбился в гриффиндорку. Первым заметил Блейз, весь вечер подшучивал и кидал двусмысленные намеки. Это злило и смешило одновременно.
Расставаться на каникулы не хотелось. Внутри возрастало странное чувство беспокойства. Как оказалось, оно было верным. Пару раз писал ей, не отвечала. Интересовался у Паркинсон, поддерживают ли они общение, (девушки были близки на тот момент) как оказалось, Гермиона не отвечала и ей. Беспокойство стало возрастать. С нетерпением ждал окончания каникул.
Вернувшись в Хогвартс, надеялся застать её в большом зале, но та на ужине не появилась. Как и последующие дни. Встретив Уизлетту, узнал, что в школу Грейнджер еще не вернулась. Никто не знал, где пропадает девушка.
26 января, встретил её на башне. К моему удивлению, девушка выглядела счастливой, в шоколадных глазах снова светился огонек. На расспросы, где она пропадала, та, уклончиво уходила от ответа. Со временем, «счастливая» Гермиона начала пугать. Она вела себя странно. Она была слишком, блаженной. Изменения в ней заметил не только я, ведь «заучка» Грейнджер, начала пропускать занятия. В один миг она могла орать на всех, в другой, уже хохотать, мило улыбаясь. Пытался узнать причину, столь странного поведения, ответа не получил.
Всё изменилось в марте. Залетевший в гостиную Теодор, был, мягко говоря, в ахуе (я потом тоже, все мы). Терпеливо дослушав его, я вылетел из гостиной, направляясь к астрономической башне. В голове всё ещё крутился рассказ Тео, сопоставляемый с воспоминаниями о поведении девушки. Как я сам мог не додуматься?
«Какого хуя, Грейнджер? Поиграть захотелось? Или сразу сдохнуть?
"-Ты быстро, Малфой. Надеялась, Нотт расскажет все позже.
-Ты блять конченная идиотка. Отдай мне эту хуйню.
-Нет.
-Ты не понимаешь? Не понимаешь, что медленно убиваешь себя этой дрянью.
-У меня всё под контролем, Малфой.
-Грёбаная идиотка, с наркотиками нет конторля! Отдай мне их.
-Если хочешь, что бы я поделилась, можешь просто попросить, а не верещать.
-Да что с тобой такое?»
Вытряхнув тогда её сумку, я забрал вещество с собой, оставляя её одну. После того дня, девушка пресекла любое общение со мной. Больше не поднималась на башню. В последующем игнорируя всех остальных. В частности младшую Уизли и Поттера. Попытки Паркинсон поговорить с ней, оказывались привальными. Желание зажать Грейнджер в коридоре и поговорить, возрастало. Но ребята останавливали меня, говоря, что ей нужно время. Меня распирало чувство, что мы упускаем время.
В апреле снова встретил её на башне. Тело бросило в дрожь, когда она впервые взглянула на меня спустя столько времени.
«-Прости.
-Тебе не за что извиняться, Гермиона.
-Мне не стоило лезть в это. Но я не смогла иначе, Драко. С начала учебного года, я не могла избавиться от пустоты внутри. Когда…когда лезвие перестало помогать мне, я не знала что делать, все снова начало возвращаться и тогда я…
-Не плачь, Гермиона, прошу тебя. Мы сможем пройти это вместе, только не закрывайся.
-Прости меня, Драко»
На следующий день, Гермиона Грейнджер спрыгнула с астрономической башни, оставляя после себя лишь небольшую записку.
«Прости.
Прошу прости меня. Я знаю, что это не выход, и что поступать так самый дерьмовый вариант из всех возможных, но я не могу иначе. Воспоминания не дают мне покоя. Я просто не выдерживаю. Мне пришло письмо. Мои родители убиты. Все, кого я люблю, погибли. Чёрт, это так не правильно.
Прости меня. Ты помогал мне безмолвно, и я благодарна тебе, но война, задевшая нас всех, не покинула меня. Я вела внутреннюю борьбу с самой собой каждый день, и проиграла.
Мне стоило признаться тебе лично, но тогда я бы не смогла закончить всё это. Я люблю тебя, Драко. Понимаю, что чувства невзаимные, но хочу, что бы ты знал. Прости.
И, спасибо тебе за всё, Драко"
Было ли мне больно? Чертовски. Грейнджер съебалась молча, играя не по правилам. Меня будто полоснули ножом. Она не могла так поступить. Не могла, но поступила.
Я так и не смог признаться ей в своих чувствах. Ждал. Думал, они окажутся невзаимными. Мы оба так думали. А стоило всего лишь поговорить»
Блейз, прочитав последнюю запись, закрыл дневник умершего друга.
Драко Малфой, спрыгнул с астрономической башни на следующий день, после смерти Гермионы Грейнджер, оставляя после себя лишь небольшую записку:
«Я люблю тебя, Гермиона».
