Боль делает из нас людей

      Две прошедшие ночи запомнились неприкосновенным спокойствием и отсутствием сновидений — в том числе наяву.       Возможно, это связано с тем, что Никита не обрадовал меня своим визитом после «удачного» знакомства с мамой. Нашёл, чем заняться в городе? КА снова объявились? Или просто не хочет со мной видеться после той сцены у нас дома? Погружённая в поиск ответов на вопросы, я начала сомневаться, что он заедет за мной в воскресенье, как мы договаривались.       Но в четыре часа дня я увидела чёрное Chevrolet перед подъездом. Ну конечно, не на своих двоих он собрался нести меня до края Москвы! Я рванула из дома, со скоростью света пересекая ступеньки, и почти бесцеремонно открыла дверцу машины на переднем кресле. Никита в том же чёрном пальто, в котором приходил в гости, а лицо заезжено безжизненное.       — Привет! — начала я оптимистично. — Как ты?       — Нормально. Ты?       — Я в полнейшем порядке. Сытая, бодрая, довольная.       — Я рад.       Машина тронулась с места.       — Я думала, ты заедешь пораньше. Типа «не упустишь шанс», как настоящий ловелас…       — Тебе обязательно додумывать что-то за меня? — резко выпалил Никита. — Что, если я хочу провести время с тобой? Если не как с девушкой, то хотя бы с подругой. Посидеть, поговорить, посмеяться. Или мы всё же не друзья?       — Дело в совсем… другом.       Я невольно кусаю губы. Он упрям и почти сдерживается, чтобы снова не повысить голос. Но, наверное, нам пора это обсудить.       — Иногда людям нужно больше времени привыкнуть друг к другу. А ты… с тобой бывает очень трудно. Просто знай, желание спасти тебя и остальных всегда будет превыше всего.       Никита молчал. Не знал, что ответить? Пытался понять мои чувства? Отношения становятся ещё больше похож на непосильный труд, когда сближаешься с вампиром. Ведь в этом не было ничего нормального, как говорили в разножанровой литературе и кино. Романтичные, сексуальные и манящие своей фантастичностью и недоступностью. Но я чувствовала, что хочу остаться с Никитой не из-за его противоестественной притягательности. Он такой же подросток со своими скелетами в шкафу, и на пути почувствовать себя любимым однажды встретилась я…       — Прости меня.       — Что ты сказал? — оторвалась я от размышлений, не веря своим ушам.       — Ты права, — потяжелевшим голосом сказал Никита. — Про то, что нам нужно больше времени… привыкнуть друг к другу. Но эмоции взяли надо мной верх. Я предпочёл одиночество… Тебе хорошо известно, какой я в гневе.       — Давай лучше в следующий раз я буду рядом, чтобы поддержать.       Отдалиться ради безопасности близких, учиться на неизбежных ошибках… каждый нерешительный шаг — то же действие к конечному результату.       — Становлюсь сентиментальным, — буркнул Никита.       — А по-моему, это очень мило, — хихикнула я, заметив, как его лица коснулась еле заметная улыбка.       Здания пролетали в окнах быстрее, чем я успевала насладиться их красотой. То есть, архитектура Москвы перестаёт быть уникальной и завораживающей спустя семнадцать лет жизни в этих каменных джунглях, но в стильном авто рядом с Никитой на соседнем кресле мир способен перевернуться с ног на голову. А когда скорость вдруг становится видимой через стекло, и ничего не мешает машине на её пути по бесконечной полосе дороги, ощущение приближающегося приключения обостряется в разы. Я даже не заметила, как мы подъехали к дому, спасающиеся от зимней тьмы и холодов за пределами салона в глупом диалоге, который я затеяла.       — Вопрос. А Елизавета Батори была вампиром?       — Кто? — удивился Никита.       — Нет, так нет. Кого из исторических личностей-вампиров ты вообще помнишь?       — Никогда не вдавался в подробности. Прости, Роз, мне это было неинтересно.       — Ну а Джек-потрошитель? Лондонский убийца? Ты правда никогда не слышал? Отстой!       Никита вышел из машины первым и по-джентельменски открыл мне дверь авто. Я благодарно вложила руку в его ладонь, от прикосновения лёгкая дрожь прошлась по телу. Совсем не из-за мороза улицы и льда его кожи…       — Заходи и чувствуй себя как дома.       Затем он вернулся к машине, а я с искренним желанием почувствовать себя как дома вошла в незапертый коттедж. Здесь естественно тихо, чисто и уютно, обстановка, среди которой дорогой и многочисленный интерьер, кажется, придавал неуместное чувство роскошности — ничего не изменилось с моего последнего визита. Пока Никита слишком долго не появлялся, я набралась смелости проверить несколько не посещённых мной комнат. Собственно, единственная комната на первом этаже, которую я ещё не видела, была небольшая спальня — простенькая кровать в углу, шкаф и стол с компьютером, несколько настенных полок…       — Что ищешь?       Голос Никиты заставил меня подскочить на месте. Я повернулась — он в привычной чёрной кофте и брюках.       — Изучаю дом, — ответила я, — ищу одежду.       — Одежду? Для себя?       — Не угадал. Хотелось бы увидеть тебя в чём-то кроме твоего «охотничьего костюма». Где твой гардероб? Он у тебя вообще есть?       — Загляни в шкаф.       Открыла — на плечиках висела чёрная рубашка, кофты разных оттенков и фасонов, а также обычная серая футболка. Я вязла в руки последнее, заметила, что она была поглажена только на половину, в выдвижных полках отыскала брюки в стиле хаки.       — Вот, одень… Стой! Не при мне, пожалуйста.       Вампир усмехнулся, но спорить не стал. Похоже догадался, почему я поспешила оставить его переодеваться одного. Безмерно стесняясь, я спряталась в ванной, чтобы переодеться в повседневные бриджи джинсового стиля и бежевый джемпер. Мы встретились в зале, где я долго наслаждалась его новым внешним видом, больше похожего на подростка, год назад поступившего в универ.       — Тебе идёт!       — Мне тоже нравится, — довольно сказал Никита, не прекращая осматривать себя.       — Супер! Будешь ходить в этом, пока я здесь.       Я села на диван, он устроился рядом. Не знаю, откуда во мне возникла острая потребность снова коснуться его, но я с долей сомнения проделала задуманное — пальцы аккуратно прошлись по коже вампира, и было в этом что-то… интимное. Мне казалось, едва ощутимая ласка просачивалась сквозь этот легкий жест. Но Никита избавил меня от колебаний, опустив ладони в мои волосы. И я вдруг подумала, если он у меня — первый, какая у него по счёту я?       — Ты будешь смеяться, но, — заговорил вампир, — у меня подготовлен план.       — То есть?       — Ну, я решил сделать по твоему примеру. И подготовил несколько упражнений для «исправления».       — Отсюда давай поподробнее, — попросила я, заинтригованная.       — Начну с объяснений. Я был зол не потому, что мне не понравилось у вас в гостях или слова твоей матери, — Никита вздохнул. — Я правда стараюсь. Делаю нужное для того, чтобы ты перестала чувствовать страх рядом со мной.       — Я знаю, Никита, знаю. Но это нормально, когда не получается с первого раза.       Снова лёгкое касание — мне нравилось чувствовать вибрации тела, посещающие будоражащие мысли. И ещё мне нравилось, как он гладил по голове, будто любимую домашнюю кошку. Никита нахмурился, словно услышал в моих словах больше лжи, чем правды.       — Даю угадаю, — скорчила я задумчивую рожицу, — эти два дня, что мы не виделись, ты посвятил составлению списка с упражнениями?       — Да. Я сам их придумал.       — Так с чего начнём?       Он довольно улыбнулся, показательно разомнул шею и поднялся с дивана.       — Говоря о соревнованиях. Я подготовил для тебя неожиданного противника.       — Этот неожиданный противник случаем не ты? — я взглянула на него сквозь прищуренные веки.       — Но ты хочешь потренироваться? Помнится, в твоей коллекции не хватало золотой медали… Ну, я буду поддаваться.       — Всё равно преимущество за тобой.       — Ты же никогда не сдаёшься, — произнёс Никита с азартом. — Или что? Боишься проиграть?       Смотри-ка, нарывается! Я вскочила с дивана, нацепила резинку на волосы, собрав их в хвост, и встала в боевую позу. Вспомнила все выученные приёмы и методы, а потом — столкновения с вампирами, в которых они мне особо не пригодились.       — Первый урок, — в одно мгновение он оказался за спиной — я только успела развернуться и поднести руку для удара, которая мгновенно была перехвачена. — Никогда не пытайся бросить вызов вампиру.       — Сам начал, — буркнула я. — Ты сказал, будешь поддаваться!       — Я поддаюсь насколько возможно. Кое-кто плохо старается.       — Ах так!       Я резко задрала ногу в попытке попасть по нему хотя бы с разворота, мой любимый приём, который я сохраняю для особого случая. Но он без труда увернулся, и не потому, что я применила этот трюк крайне неумело.       — Хочешь узнать, чего тебе не хватает? Непредсказуемости.       Снова и снова он уворачивается от атаки, ему это не стоит даже малейших усилий. Несправедливо сильный противник! Но трудности закаляют, вспомнила я, вкладывая ещё больше силы в каждый следующий удар. Ах, тренер гордился бы мной! Глаза Никиты тоже загорелись — при чём, не в буквальном смысле. Тренировка выглядела больше забавной шуткой, чем подготовкой к чему-то серьёзному, но он воплотился в своём вампирском обличии.       — Сражаясь с вампиром, придётся видеть его действия наперёд, нельзя позволить противнику быть быстрее.       Секунда — и Никита опять оказался за спиной, безжалостно схватил за руки, совсем не стесняясь прижал к себе. Так близко, что острые клыки на шее почти осязались…       — Будь на моём месте кто-то иной, ты уже была бы мертва.       Вдох-выдох. Я толкнула его локтем, призывая остановиться. Да уж, это не рядовые тренировки бок о бок с подругами. Но Никита в ответ только настойчивее сжал в объятиях.       — Не отвлекайся, — шепнула я.       — А я хочу отвлечься.       Он повернул меня к себе… и поцеловал. Легко, непринуждённо. По телу пробежали мурашки, сердце окутал страх неизвестного происхождения — пришлось силой вырваться из его рук.       — Вот как, — Никита облизнулся, сверкнул алыми глазами.       — Мы договаривались, — напомнила я.       — Я не привык получать отказы, — усмехнулся он.       Ах, а как я не люблю проигрывать! Вложила всю мощь тела в боковой удар рукой — адреналин ударил в голову с новой силой, кровь запульсировала в висках — но даже его подставное бездействие не помогало мне хотя бы задеть противника. Я пролетела мимо, когда ноги подкосились, и избежать риска столкнуться лицом с полом помог Никита, тут же подхвативший меня.       — Всё, — выдохнула я, — нужен перерыв.       — Хочешь перекусить? Я купил пиццу.       — Пицца? Почему сразу не сказал!       Быстренько мы переместились за кухонный круглый стол. Наверное, я больше похожа на капризного котёнка, снова и снова требующего отведать еды. Поданный кусочек пиццы отдавал вкуснейшим ароматом, но я дрогнула и уронила его на тарелку. Пласт начинки упал по соседству. Чёрт!       — Что ещё ты придумал за эти два дня? — спросила я, залпом выпивая стакан воды.       — А, да, — протянул Никита, поднимая то, что осталось от пиццы и перемещая это в урну. — Следующее связано с неутолимым голодом. Задумка в твоей крови, Роз.       Я отодвинула тарелку, невольно взглянула на выпуклые вены на руке. Синие тонкие полоски, которые выделялись на моей слегка побелевшей благодаря анемии коже. Я не до конца восстановилась после дней, когда делилась с Никитой кровью, часов, проведённых в плену голодных вампиров КА. Должно быть, поэтому я так быстро устаю в последнее время…       — Что я должна сделать?       — Мне нужно учиться контролировать голод. С твоей кровью лучше, потому что… сама знаешь, — Никита проследил за моим взглядом, но быстро отвернулся. — Я буду смотреть на кровь, но не пить её. Потом возьму немного и сразу остановлюсь.       Я встала, взяла его за руку. Предложил ли он пойти на это из корыстных, пропитательных целей, или из искренних намерений быть лучше, неважно. Безопасностью здесь и не пахнет, но я всегда знала, на что иду.       — Будем учиться вместе, — прикосновения, заметила я, действует на него успокаивающе и даже убеждающе. Вампир сильнее сжал мою маленькую ладошку.       — Но нам нужно подготовиться.       Никита повёл меня в прихожую, где в шкафу висел его плащ со всем вооружением, и достал из него острейший серебряный кол с едва заметными пятнами…       — У тебя есть кол, который взяла у географа. Пожалуйста, бери его с собой всегда.       Потом мы вернулись в зал. Я устроилась на кресле в позе лотоса, и заметила, что больше не испытываю страх, когда речь заходила о моей крови, лишь металлический привкус появлялся на кончике языка.       — Сядь.       — Ты так сильно волнуешься? — спросила я.       — Тебе не дано представить, какого это, — сурово отрезал Никита.       — Тогда, если тебе нужно время… ну…       — Да, подожди немного.       Ещё пару минут Никита собирался с мыслями, ходил по комнате из угла в угол. Челюсть нервно подрагивала, ладони держались на губах, и я задумалась — чувствовал ли он боль в дёснах сейчас? Жалеет ли, что именно я оказалась на месте вынужденной жертвы? Но потом он глубоко вздохнул, сел рядом.       — Я готов.       — Отлично. Начнём?       — Начнём.       Я покорно протянула руку точно какой-то предмет, бездушный и потому ненужный. И вот когти выросли на месте ногтей, вампир сделал надрез от запястья длиной всего несколько сантиметров. Я стиснула зубы — полилась густая кровь.       — Просто смотри на неё.       Признаюсь, именно в этот момент мне стало безумно страшно. Я верила Никите, а не его хищным инстинктам. Но минуту он, согласно плану, неотрывно наблюдал путь красной жидкости, стекающей по коже и капающей на диван. Когда стали видны клыки, выпячивающие изо рта, я понемногу забила тревогу и приготовилась воспользоваться колом. Никита провёл когтями по ране, теперь не только вдыхая запах, но и чувствуя кровь на пальцах. Моя уникальная кровь… Он медленно подвёл запястье ко рту — я отреагировала мгновенно и зарядила ему пощёчину. Ох, откуда во мне столько смелости! Вампир встряхнул головой, как будто отгоняя сон, в нашем случае — кошмар с кучей трупов и окровавленной землёй.       — Я должен наблюдать… смотреть… однако я хочу…       Его лицо внезапно исказилось, вены потемнели — и он почти проделал на моей коже две идеально круглые дырочки, как я подняла серебряный кол и нацелилась ему в плечо. Никита легко увернулся и неожиданно подтянул меня к себе одним резким движением. Рана отдала жгучей болью, краем глаза я увидела, что руку обволакивает тёмная субстанция…       Боль постепенно нарастала, я попробовала вырваться из крепких объятий, но в ответ получила поцелуй — поцелуй дикий, сотканный из неестественной страсти, и я невольно ответила на поцелуй… Не знаю, почему я вдруг прекратила сопротивление, забыла о ране и сопровождающей её боли, а просто отдалась во власть его холодных рук. Ощутила страшную мощь, не способную поместиться в человеческое тело. Когтистые пальцы нежно прошлись по изгибам тела, спустились до талии и легонько коснулись кожи под верхней одеждой…       Никита мягко уложил меня на диван. Его губы заскользили по лицу, переместились на уязвимую шею…       — Ай!       Острая боль клыков, вонзившихся в кожу, буквально отрезвила меня. Я начала бить Никиту по груди с криками остановиться, но устоять перед вкусом уникальной крови слишком трудно… Тогда я вспомнила о коле, который едва удерживала в ладонях, замахнулась и с силой воткнула серебряное орудие ему в предплечье. Мимолётное облегчение — и на меня смотрело очнувшееся ото сна лицо вампира.       — Рози…       Он чуть ли не отпрыгнул от меня, схватился за голову… А потом промелькнула исчезающая тень, и хозяин дома испарился. Я глубоко дышала, будто боялась, что воздух закончится в помещении.       Как мы дошли до этого?       Осмотрела место пореза — рана исчезла, оставив после себя знакомые тёмные пятна. Последствия очередного кровопролития дали о себе знать посредством головокружения, и я не без трудностей встала на ноги. Стала звать Никиту по имени, но не услышала ответа… Если бы печаль была съедобной, то я наелась бы ей по самое не хочу. Куда он ушёл? Надолго ли? Я могла понять, почему и зачем… Пусть я буду подопытной крысой, но лучше я, чем кто-то другой.       — Никто не говорил, что будет легко, — буркнула я под нос.       Тогда скука слилась с любопытством, и, чтобы хоть как-то отвлечься, я решила продолжить исследование дома. Вряд ли бессмертные сущности надолго задерживаются на одном месте. Как долго Никита в Москве, интересно? И оставляет ли что-нибудь на память с ушедших времён? По пути чуть не врезалась в стенку — держать равновесие неожиданно оказалось настоящим испытанием. Пара ступенек на второй этаж распугали остаток сил, и я направилась в комнату, где хранилась одежда. Я почти плюхнулась на кровать от накатившей усталости, но тут моё внимание привлекли книги.       С виду ничего обычного, книги как книги выстроены на настенной полке, разве что истёртый корешок и заметно пожелтевшие страницы пробудили во мне желание встать и взять одну книгу из стопки в руки. Мой низкий рост не помешал дотянуться до полки, и первой мне попалась… ну, конечно, что ещё может читать двухсотлетний вампир, как ни «Дракулу» Брэма Стокера? Чересчур старинный внешний вид книги заинтриговал меня, я открыла первую страницу узнать год издания. Ого, она была напечатана в 1897 году! На переплёте несколько предложений на искусном английском и подпись, очень похожая на расшифровку имени и фамилии автора произведения. Вот это раритет!       Я перелистнула на середину книги и подавилась в облаке пыли. Бумага совсем блёклая, но печатные буквы сохранили свою уникальность, а на следующей странице меня ждал сюрприз в виде необычного вложения — десять настоящих фотографий. На каждой запечатлён легко узнаваемый Никита. Бесцветные, ужасно ветхие и заляпанные, должно быть, одногодки с книгой, в которой хранились. И была права — в углу фотографии кто-то удобно подписал год, и ни одна из них не вылезала за рамки 90-х годов девятнадцатого века.       — Что ты смотришь?       Я вздрогнула, фотографии повалилось из рук подобно крошкам, крупицам — прошлого.       — Да знаешь, случайно нашла…       Я повернулась к Никите — несколько часов, что он пропадал, явно не прошли зря. Бледный, но неизменно красивый, с привычной уверенностью в глазах и, надеюсь, более расположенный к общению.       — Тебе не следовало копаться в моих вещах без разрешения, — сказал он.       — Ты ушёл, а мне было нечем заняться.       — Я хотел расслабиться. Подышать свежим воздухом.       — Ты же не нуждаешься в кислороде, — заметила я.       — Иногда нуждаюсь, — парировал вампир.       Никита поднял фотографии с пола и принялся небрежно перебирать их.       — У тебя накопилось много вопросов ко мне, — сказал он после недолгого молчания. — Я знаю, ты любишь, когда… удовлетворяют твоё любопытство.       Я тотчас вспомнила его поцелуи. Мне захотелось упрекнуть Никиту, ведь мы договаривались обойтись без романтики, но от воспоминаний его нежностей удивительно приятно защекотало в животе. Короче говоря, я быстро передумала портить ему настроение.       — Всё идёт не так, как ты представлял?       — На лучшее я не надеялся, — он протянул мне фотографии и впервые за вечер искренне улыбнулся. — Хочешь взглянуть на меня в молодости?       Я посмеялась и с радостью приняла предложение. На фотографиях Никита красовался в пышном костюме из шёлка на, судя по украшенным стенам и брызгающему фонтану, каком-то роскошном мероприятии. Иногда рядом с ним позировали другие люди, от красивых молодых девушек в дорогих платьях и блестящих украшениях до сверстников Никиты в похожих графских одеждах. Совершенно не подозревая, кто на самом деле позирует рядом, они очаровательно вглядывались в объектив.       — М-да, ты нисколечко не изменился, — иронично произнесла я. — Почему именно эти фотографии? Памятные события?       — О, в них нет ничего особого. Среди фотографий с модных аристократичных балов и маскарадов эти оказались лучше остальных. Здесь я и мои друзья…       Мы устроились на кровати, пока Никита рассказывал о приёме у богатого русского графа — одно из самых частых развлечений вампира, который притворяется потомком именитого рода. Следующей он достал книгу «Убийства по алфавиту» Агаты Кристи и сразу огласил год, 1936.       — Эти первые издания принадлежат моему давнему другу, заядлому коллекционеру. Ему пришлось приложить немало усилий, дабы получить автограф от автора для каждого экземпляра. Он передал мне их на хранение… я распределил все старые фотографии на десятилетия и спрятал в страницах.       — Ты сказал маме, что читал классическую литературу, — вспомнила я.       — Не то, чтобы я сильно любил читать, — рассмеялся Никита. — Но бессмертная жизнь скучна, нужно как-то коротать дни и ночи. Книги на полках единственные, которые я осилил до конца.       Он встряхнул книгу, оттуда посыпалась новая кучка фотографий.       — Помню их автора, — сказал вампир и расплылся в улыбке. — Посмотришь?       — Спрашиваешь!       Поднятые с пола шестнадцать фотографий были также чёрно-белые. На первых снимках запечатлён лишь размытый силуэт Никиты, будто он прятался от камеры. Следом попалась картина, где он в элегантном жилете и шляпе (в которой, признаться, выглядел очень модно) стоял на фоне кафе с английским названием и смотрел прямо в камеру.       — Дело было в 1938 году, — начал Никита рассказ. — Ты наверняка помнишь, в конце тридцатых Союз переживал не лучшие времена, многие лишились родины, свободы, жизни. Мне ничего не угрожало, но я решил переждать нестабильные времена в Англии, остановился в Бирмингеме.       — Ты много путешествовал по миру?       — Думаю, половину земного шара увидел. В тот год я рассчитывал, что не привлеку внимание в огромном промышленном городе, но, как ты поняла по числу фотографий, глубоко ошибся. Впервые я заметил её с камерой в кафе на фото, там же в первый раз мы поговорили. Девушку звали Катей, вместе с семьёй она покинула Советы после Гражданской войны. На английский лад она просила звать себя Кэтрин.       Следующие фотографии снова были посвящены Никите — то он проходит мимо небольшого прудика в солнечную погоду, то позирует на фоне старомодного автомобиля с отсутствующей крышей и колёсами, которые давно перестали использоваться в наше время.       — Я помню, однажды она сказала про нечто тёмное внутри моей души. Молодая и наивная девушка, мечтающая стать детективом, приняла меня за русского агента-коммуниста, который осел в городе и пытается наладить контакт с местными. Именно я стал её первым «делом».       И вот самая интересная картина — на ней стройная девушка с таким доверчивым, добрым взглядом и прямыми волосами до плеч, родинка на нижней губе делала её вдвойне милее и симпатичнее. Она стояла, облокотившись о ту же самую машину, рядом с которой на фото ранее был запечатлён Никита.       — Это она?       — Она.       — Красивая. Что было дальше?       — Кэтрин начала следить за мной, фотографии — материал для дела. Когда же я поймал девушку и заговорил… То есть, Катя не до конца отказалась от своей теории и продолжила безрезультатно копать. Но каким-то образом мы подружились… хотя сегодня я не уверен, что это была настоящая дружба.       На остальных фотографиях Никита всегда был рядом с ней. Теперь это были типичные картины счастливой жизни — на фоне красивого городского пейзажа, местных достопримечательностей, машин и даже простые смешные сценки с прохожими. Оба улыбаются, иногда стоят в обнимку, одним словом, радуются камере. Здесь они были такими… обычными.       — Настал день, когда Катю приняли в одно детективное агентство в городе и поручили задание разобраться в странной череде убийств, где жертвы были полностью обескровлены. Кэтрин была непростой девушкой и, несмотря на отсутствие зацепок, взялась за это задание. Ситуация обрела другой оборот, когда она попросила о помощи меня. С момента нашего знакомства прошло почти полгода. Разве я мог отказать?       — А убийцей… был ты?       — Да, — не без тени издёвки улыбнулся Никита. — Расследование превратилось в длинную и увлекательную игру — я указал на подобные убийства в других местах, дал намёк на сверхъестественность происходящего. На шестой день она поняла, что в убийствах замешан вампир, а на седьмой догадалась о том самом кровожадном вампире в городе, обо мне… Катя была в ужасе. Бросила работу, немногочисленных друзей и уехала. Я не стал преследовать.       — Думаешь, она сохранила твой секрет? — поинтересовалась я.       — Конечно. Дело даже не в здравом смысле. Кэтрин не хотела знать, что убийца — её друг. Я видел, она… слишком привязалась ко мне.       — А ты привязался к ней?       Вопрос, который заставил Никиту задуматься. Я вернулась к их совместным фотографиям и, несмотря на нестарение вампира, заметила некие отличия между снимками и картиной сегодня. Или дело в настроении там и сейчас? Может, под этим подразумевалось другое, более сильное чувство…       — Было скучно и общение с Кэтрин скрасило моё одиночество, — он ответил холодно, и капли сожаления высохли на его губах. — Сама понимаешь, я стараюсь не ввязываться в глубокие отношения с людьми.       — Тем не менее ты сблизился со мной, — улыбнулась я, про себя отметив, что мы постоянно говорим ни о самых счастливых историях Никиты. — Ты рад этому?       Снова мысли о поцелуе. О том, как нежно его руки скользят по кожаному покрову… А потом болезненный укус в шею.       — Когда ты рядом, я хочу меняться, — сказал Никита. — Потому что мне есть, для чего и ради кого стараться.       Он шагнул вперёд, но через секунду передумал и отступил также на шаг назад. А я пока задумалась о выводах, которые можно извлечь из услышанной истории…       — Ты голодна?       — Нет. А ты?       — Тоже.       — Уверен?       — Уверен, — твёрдо ответил Никита. — Если ты о тренировках про контроль жажды… на сегодня достаточно.       — Хорошо, — я понимающе кивнула. — Тогда пойдём на кухню. На сытый желудок как-то лучше думается.       Простое правило, что после девяти вечера крайне вредно для поддержания фигуры, не помешало мне наесться до отвала всеми запасами Никиты. Вид зимы в тенях ночи пробудил желание заснуть под мягким одеялом, где я не почувствую её сковывающего ветра, колючего мороза, инея на волосах. Я почти засмотрелась на картину за стенами дома, меня отвлёк Никита с предложением приступить к следующему упражнению. Для этого мы переместились в комнату, за дверью которой около месяца назад лежала Ксю без сознания.       — Ты должна заколоть меня.       — Что? — ни на шутку удивилась я. — Ни в одном вампирском фильме не было подобной сцены.       — Наверное. Но ты сделаешь то, о чём я попросил.       С этими словами Никита — о, боже! — снял рубашку. Я, не готовая к такому повороту событий, инстинктивно отвела взгляд.       — Может, не надо?       — Пожалуйста, Рози. Это очень важно для меня.       Силóм я заставила себя повернуться и посмотреть на его обнажённое тело и тут же ощутила, как заливаюсь румянцем. Немного исхудавшее болезнью тело парня, в меру спортивного телосложения, в полуметре от меня… чёрт возьми, это сексуально.       — Я не понимаю. Зачем? Для чего ты хочешь получить в сердце кол?       — Я почти не чувствую физической боли, — он закусил нижнюю губу, от чего внешний вид приобрел ещё большую привлекательность. — Она становится по-настоящему осязаемой при смертельных для человека ранах. Например, пробивающее тело пуля, отрубающиеся конечности…       — Не продолжай, я уяснила разницу.       — Боль, она… боль позволяет пробудиться. Даёт… чувства. Когда я чувствую боль, понимаю, что не настолько неуязвим. Я бессмертный, но не неубиваемый. Помнишь ночь, когда вас похитила Ника? Я был так близок к окончательной смерти. За ними оружие и численность, у меня — тьма, сводившая с ума… мне было страшно. Мне на выручку пришёл непредсказуемый помощник — удача. Большинство вампиров, узнав, что я проник в здание, сдались без сопротивления, сбежав через тот самый чёрный ход. Сил биться у меня боле не было. Я хотел уйти, восстановиться… но вы были там, на моём пути.       — Я помню. Что было, то прошло, знаешь поговорку?       — Да… не будем ворошить прошлое.       Он взял меня за руку, в которой я держала кол и подвёл к груди, решительно расправил плечи.       — Я хочу почувствовать боль. Боль, которую причинит дорогая мне девушка. Та, что напомнила мне о прелести человеческих чувств. Сюда, прямо в сердце.       — Я не могу…       — Можешь, — острый кончик столкнулся с такой же холодной, как серебро, кожей.       — Но я не хочу делать тебе больно…       — Я тоже. Но это то что отвлекает меня от жажды крови. Особенной — твоей.       Я собрала в себя всю мужественность, злость и ярость от нахлынувших воспоминаний о боли — смерть близких, ссоры с друзьями, провалы и невезение… и надавила. По правде говоря, перечисленного во мне осталось по капле, кол совсем малость прошёл через плоть. «Сильнее, не бойся», — послышался шёпот. Предавший Макс, вампирские опасности, жизнь на волоске… Острие медленно вошло глубже. По мере его погружения, Никита начал подавать признаки болезненных ощущений — скорчился, в беззвучном вопле приоткрыл рот, из которого показались нечеловеческие клыки (и видеть которые я уже, наверное, привыкла), когти впились в матрас. Схватился за кол, когда он стал виднеться по половину. Страшно представить, насколько ему сейчас больно… И с каких пор я способна протыкать чужие тела? Кол не убивает вампира, но на долгое время обезвреживает. Будь при мне идеально наточенное, режущее орудие…       Мои мысли прервал звук, смутно напоминавший рык, что от страха я откинулась назад — это Никита взялся за кол и резко вытащил его из тела. Обессиленный и с бурно кровоточащей дырой на месте сердца он без лишних слов повалился на меня.       — А ты тяжёлый!       Я с горечью осознала, что кровь капает на мой любимый бежевый джемпер и что держать массивную человеческую тушу я не в силах. Никита тем временем жадно втягивал воздух.       — Семь секунд.       — Что «семь секунд»?       — Я продержался всего семь секунд… Потерпи ещё немного.       Никита выставил руки, упираясь в матрас, думая облегчить задачу. Но лучше не вышло и я, жутко покрасневшая, обняла его оголённое тело, чувствуя, как на грани повалиться вместе с ним.       — Тебе лучше? — выпалила я, позабыв о дыхании.       — Немного. Дай мне минуту, рана заживает.       — Хоть две. Одежду всё равно придётся кинуть в стирку.       Вампир отодвинулся от меня к краю кровати, и я принялась набирать кислород в раздавленные под его весом лёгкие. Потом взглянула на тёмное кровавое отверстие в грудной клетке Никиты, которое медленно, но верно, заживало, с фантастической скоростью восстанавливая повреждённые ткани. Честно говоря, зрелище не из приятных, мне показалось, что кишки вот-вот вывернет наизнанку.       — Я бы хотел научить тебя мастерски орудовать колом, — сказал вдруг Никита. — Могла без секундного замешательства попасть точно в сердце.       — То есть, ты хочешь, чтобы я умела постоять за себя? — вырвался из горла хриплый смех. Рана зажила, оставив после себя кровавые следы. Я же почувствовала невероятную потребность в смене одежды. — Даже если мой конкурент будет не человеком?       — Иногда жизнь преподносит сюрпризы тогда, когда меньше всего ждёшь, — философски отметил он.       Я пронзительно зевнула. Точно, уже перевалило за двенадцатый час, а я сижу тут с Никитой и занимаюсь тем, чем предпочла бы никогда не заниматься. Усталость всех сегодняшних событий скопилась в одном порыве упасть на мягкую постель.       — Незаметно быстро прошёл наш совместный вечер, — произнесла я, озираясь на неизменно беспросветную тьму за окном. — Знаешь, что? Нам сегодня не хватило простых посиделок без махинаций с кровью.       — Ты права, — он как-то изменился в лице. — Есть идеи?       — Можно просто лечь спать… но да, есть предложение.       Настал мой долгожданный звёздный час, когда я рассказала Никите о современном творчестве о вампирах, создании целого поджанра, и предложила посмотреть пару экранизаций хотя бы банального «Дракулы». Уговаривать пришлось долго, сама мысль о фильмах про липовых и преувеличенно романтизированных вампирах выводила настоящего вампира на бурное негодование. В итоге я уломала его на популярные «Сумерки», убедив аргументом, что он уловит в фильме какие-нибудь полезные для себя детали. Мы поднялись на второй этаж и зашли во вторую комнату с серой дверью, где пылился компьютер. Никита признался, что техникой не пользовался, но, в связи с приходом гостей, разобрался в современных реалиях, в том числе «одолжил» интернет у соседей.       Я специально взяла с собой розовую пижаму с кошачьими рисунками, в которой он не раз видел меня дома. Никита отказался одеваться, мне пришлось накинуть на него своё полотенце. Когда мы уселись на кровати перед компьютером и началась легендарная заставка, я зарылась под одеяло.       — Слушай, — осенило меня. — Если есть вампиры, то должны быть их извечные противники, оборотни и куча других сверхъестественных существ. Что ты о них знаешь?       — Я никогда не встречал гибридов, вроде перевёртышей, или трупоедов-гулей и других… не приходилось слышать. Про оборотней я знаю то, что вампиры давно их истребили. Это было задолго до моего рождения.       — Но кто мог стереть целый род существ с лица земли?       — До меня доходили отдалённые слухи. Кто-то говорил о полноценной войне более трёхсот лет назад, закончившаяся в пользу кровопийц. Потом слышал о группе могущественных вампиров, настолько древних, что видели зарождение первейших цивилизации. Они победили оборотней ценой своих жизней. Но это всего лишь легенды.       — Но хотелось бы знать, какая из легенд основана на реальных событиях.       «Сумерки» Никите не понравились — застывшее недовольное выражение лица в течение просмотра тому подтверждение. Он постоянно отвлекался, кажется, совсем не смотрел в компьютер. Я быстро заметила его мучительные потуги и, чтобы не позволить жаловаться на жизнь уже на десятой минуте, опустила голову ему на плечо. Тогда он мягко обхватил меня за талию, подвинулся поближе, и мы лежали в щекочущей близости, когда нас раздели только нитки да пух одеяла, до конечных титров. Уверена, именно так Никита представлял сегодняшний день — вечер, и мы, довольные жизнью, вместе лежим на чудесной постели и смотрим какой-нибудь «ванильный» фильмец, обсуждаем сцены и смеёмся над диалогами…       — Рози, скажи, — зашептал вампир, — ты довольна?       — Как мы провели день?       — Да.       Я снова широко зевнула, прогоняя назойливые усталость и сонливость. В голове будто кадры документального кино пролетели воспоминания о произошедшем сегодня, и тогда я осознала — эти события полностью объединяет неоднозначность. Мы причинили много боли друг другу и чего добились, к каким мыслям пришли?..       — Отмывать кровь будет трудно, — усмехнулась я.       — Хочешь сказать, тебе не понравился сегодняшний вечер?       …Возможно, одна из истин, выверенных за сегодня, будет осознанием того, что боль — это не выход?       — Знаешь, Никита…       Я прижалась к его телу, убирая одеяло. Несмотря на то, что прикосновение было подобно цеплянию за плавающий островок изо льда, я почувствовала потоки исходящего тепла откуда-то из недр. Без понятной и привычной формы, оно не выражалось в перемене температур — скорее, как разливающаяся сладкая жидкость, заполняя опустошенные клеточки тела. Наверное, это и есть химия любви.       — Нам ещё многому стоит научиться, — сказала я и не сдержалась от усмешки. Не зря говорят, что всё новое — хорошо забытое старое.       Никита принялся гладить меня по волосам, а его дыхание… я была просто рада слышать, как он по-человечески дышит.       — Как скажешь, любимая.       Последней мыслью перед стремительным провалом в сон была до смеха умилительная и глупая — мой вампирский спутник правда стал сентиментальным.