Боль делает из нас людей

      История вампиров? Жизнь охотника до и после начала вечной охоты на кровопийц? Поучительные школьные истории? На эти и многие другие вопросы отвечал полюбившийся географ Олег Алексеевич. Иногда мы прогуливали уроки, сидя за мирной беседой в кабинете географии, когда он не замечал, что я пользуюсь его добротой.       — В молодости я был вашей точной копией, — в одном из разговоров признался географ. — Успеваемость совершенно не интересовала меня… но потом я встретил Нику. Она была очень умной девушкой и не уделяла внимание неудачникам вроде меня. Собственно, после чего я встал на путь педагога.       — А кем вы хотели стать в детстве?       — Так давно… Не поверишь.       — Ну-у-у?       — Пилотом, — Олег продолжил несмотря на мой веселый впрыск. — Всегда мечтал научиться летать. Мечтал, потому что у жизни на всех, конечно, свои планы.       Ксю, знавшая о репутации Олега как о бывалом охотнике, и после истории с Максом ненавидела всё связанное со сверхъестественным (даже одноимённый сериал), чаще всего не сопровождала меня при визитах к географу. Но перед темой о зарождении вампиризма она не могла устоять.       — Никита говорит, вампирам точно неизвестно, откуда они взялись. Кстати, он опять советовал не впутываться в погоню за лишними знаниями. Но разве неинтересно, кому или чему мы обязаны существованием «высшим звеном пищевой цепочки»?       — Это он так себя называет? — спросил географ.       — Было дело. Ещё Никита говорил, вампиры любят излишний пафос.       — Неважно, — сказал учитель и вздохнул, видимо, оскорблённый придуманным прозвищем. — Большинство охотников сходятся на том, что первые вампиры — результат мощного проклятия. Неизвестно, кто стал первым кровопийцей, кто их проклял, как давно и каким образом. Но магия крови… тёмная и могущественная сила.       Он замолчал на таинственной ноте, мы с Ксю переглянулись.       — Если честно, ожидала библейскую вырезку, — сказала я. — Магия ещё какая-то…       — Религия и вампиры — очень странное сочетание, — ответил Олег. — Мы видели слишком много, чтобы верить в жизнь под присмотром сущности свыше.       — Это факт, — кивнула Ксю. — Но что про заразность вампиров другими болезнями? Они же могут выпить кровь больного вирусом. Почему не разлагаются как трупы? И потом…       Бедный географ почесал голову, неготовый к вопросам биологии. Ему потребовалась минута на раздумья, после чего он попытался объяснить:       — Вампиры немёртвые создания, понятие, которое в науке не особо объясняется. Предположу, что они, как не способные жить и умереть одновременно, становятся непригодной средой для развития бактерий и вирусов. Вампиры питаются кровью людей, так как у них нет своей. Знаете ли вы, что происходит с вампиром, который долго не питался? Он иссыхает. Именно тогда он больше похож на натуральный труп… Но почему мы говорим о вампирах да о вампирах, — привычно ворчливо заметил Олег. — Давайте переведём тему.       Одноклассница щёлкнула пальцами, обрадованная решению учителя. Тем временем Олег принялся ковыряться в стопке бумаг, откуда достал одну единственную в глянцевом файлике, положил на стол перед нами. Я читала напечатанный текст с открытым ртом.       — Не может быть!       — Как раз-таки может, — улыбнулся Олег. — Последние полгода я с трудом узнаю нашего директора.       Ксю перехватила листок, ахнула на весь кабинет и пулей выбежала в коридор. Я пробежалась за ней до кабинета алгебры, где лучшая подруга зажигала с одноклассниками. Любимая песня в исполнении «Queen» не оставила шанса и мне — пришлось присоединиться к весёлым танцам. Я хорошо знала, что «Богемная рапсодия» играла в классе, когда требовалось особое творческое вмешательство.       — Дискотека на Новый год ещё лучше, чем на Хэллоуин!       — Должно быть стилизовано под Новый 2018 год, пара строк про популярность школы, экономия бюджета, приготовить к двадцать пятому декабря… нам осталось всего-то шесть дней, почти неделя! — воскликнул Артём Григорьев. — Нельзя оплошать, начинаем сегодня!       — Позовём тех, кто с нами готовил дискотеку к Хэллоуину? — предложила Вика.       — Отличная идея!       На следующей перемене в актовом зале собралась легендарная компания — Артём с Вовой Хитровым, плюс Вика и мы с Ксю. Одноклассники согласились использовать наработки дискотеки со времён несостоявшегося Хэллоуина.       — Устроить в стиле бала? По-моему, неплохая идея.       — Конкурсы на медленный танец, почему бы и нет?       — Судя по документам, директриса отказалась от финансирования события, — заметила Вика.       — Мы вытащим праздник на энтузиазме, как в прошлый раз, — сказала я, заряжая одноклассников на уверенность. Ксю рядом гордо взмахнула золотыми волосами, пока Артём фотографировал происходящее на камеру. — Для начала я приготовлю медали и ленты своими руками, поздравим победителей в конкурсах.       — Круто! Я знал, что ты не поведёшь, Веснушка, — Вова не отставал и корчил смешные рожицы, не стесняясь яркой вспышки на телефоне. — Накидаем ещё идей? На урок не хочется!       Программа проведения мероприятия была готова, из новых фишек по душе каждому пришла идея с подарками. Участники дискотеки напишут своё поздравление, отпустят в специальную коробочку вместе со скромным подарком. Далее в дело вступал ведущий, который зачитал бы текст и вручил подарок тому, кому он был предназначен. Школьники придут на дискотеку с по-настоящему праздничным настроением!       Мы сидели на ступеньках сцены и обменивались сплетнями до конца учебного дня, и даже подошедший позже Олег остался в восторге от проделанной работы. Время летело быстрее потоков ветра, на улице стемнело, когда мы собирались домой. На радостной ноте я забыла о контрольных в конце четверти, о некоторых проблемах в личной жизни — но тогда Ксю совсем не в тему спросила:       — Слушай, если вход доступен для учеников других школ, то… это твой новый шанс, Роз? Ты сказала, что хотела поговорить с Сашей.       Я вздрогнула от одного воспоминания о нём. А если так будет лучше, когда мы забудем друг друга? Неожиданно сердце наполнилось тоской по дням, когда мы проводили время вместе…       — Я бы могла помочь и красиво организовать вашу встречу. — сочувственно произнесла подруга. — Кому как не тебе знать, что иногда всё решает разговор по душам…       — Давай не будем говорить о Саше! — отчаянно захотела я перевести тему. Не вспоминать, выкинуть из головы, будто никогда не было той близости. Чувств тепла и нежности, желание украсить жить своим присутствием…       Какое счастье, что школьные дела получили статус отвлекающей терапии от томных размышлений о том, как было бы лучше — а развешивать декорации к дискотеке мы начали на следующий день. Закончив ближе к обеду, остаток учебного дня мы занимались тем, что болтали о неважном в приятной праздничной обстановке. А потом, проведя время в приятной компании днём, я позаботилась о том, чтобы вечер был не менее увлекательным.       — Никит.       — Да?       — Ты чувствуешь приближение праздника?       Несмотря на потемневшее небо, мы проезжали по освещённым гирляндами улицам, пусть яркая реклама на каждом углу освещала дорогу совсем не слабее.       — Начнётся мой двести двадцать пятый год жизни… разве есть повод для праздника?       Я снова планировала провести с ним целый день, и не знаю, чего мне хотелось больше — разгадать новые тайны или просто провести время с… кем? Называть вампира своей второй половинкой не поворачивался язык, несмотря на спонтанные поцелуи, мгновения доброты и обнимания. О чём я успешно молчала то ли от страха, то ли от неопределённости. Правда, думать об этом было некогда, по прибытию в загородный дом Никита начал курс тренировок — оттачивание навыков каратэ и приёмов, которые помогли бы победить в дуэли не только человека.       — Но зачем? — я боролась с отдышкой после того, как снова пропустила его удар.       — С жизнью, которую ты выбрала…       — Я её не выбирала, — серьёзным голосом подметила я.       — Будь по-твоему. С жизнью, которую ты не выбирала, надо уметь противостоять вампиру на случай, как ты говоришь: «если что-то пойдёт не так». Потом, есть в нашем мире негласное правило… если человек однажды встретил вампира, его судьба предрешена. Еда, избран для обращения, жертва мести, вариантов много.       — Знаю, знаю. Но мы пока обходим это правило, вроде?       — Чему я несказанно рад.       Чувствую, как адреналин растекается по венам, заставляя тело двигаться проворнее, а мозг — думать наперёд. Капли пота смывают ту немногочисленную часть косметики, которую я начала использовать в особенно хорошие дни, но Никита с одинаковой лёгкостью уворачивается от каждого моего взмаха рукой.       — Может, наконец-то поддашься мне? — хмыкнула я. — Хоть на секунду.       — Если ты ей воспользуешься, то с удовольствием.       Пока он говорил, я замахнулась для резкого удара справа. Эффект неожиданности и — о, чудо! — смогла коснуться его.       — Молодец, — Никита наградил меня довольной улыбкой. — Теперь поработаем над ударами в сердце.       — Вот так сразу?       — Да, моя часть тренировки. Помнишь, больнее всего ранить в сердце в прямом и переносном смысле? — пальцем он показал место расположения главного органа на своей груди. — Если кол попадёт мимо хотя бы на несколько сантиметров, у тебя не получится воспользоваться пятью секундами, что вампир проведёт в оцепенении и, скорее всего, ты мгновенно погибнешь. Я сперва буду поддаваться.       — Ну, воспользуюсь секундами отдыха, пока ищу оружие.       По просьбе Никиты я всегда носила кол во внутреннем кармане куртки. Впрочем, от того страх стать ужином для очередного голодного вампира, не устоявшего перед уникальной кровью семнадцатилетней девушки, никуда не исчез. Поэтому я должна уметь постоять за себя! И, держа в голове ключевую мысль, я замахивалась колом куда угодно, кроме сердца. Вроде, уязвимое и открытое место, но до чего трудно попасть! Забыла уточнить, против супер быстрого и сильнейшего создания ночи.       — Твоя проблема в том, что ты пытаешься попасть только в сердце. Это очень предсказуемо. Ты можешь ранить вампира колом в любое другое место, да, не выгодно, потому что противник не почувствует особого урона. Однако достаточно мощный удар может послужить отвлекающим манёвром, и грудная клетка будет уязвима на короткое время. Появится больше возможностей проткнуть сердце.       Совершив небольшой пируэт и почти обойдя Никиту (он слишком быстро повернулся обратно!), я успела слегка царапнуть плечо вампира. Конечно, через несколько секунд крошечный порез исчез с кожи.       — Ты быстро схватываешь, но этого мало. Ещё быстрее!       У меня получилось удержаться на ногах — предположу, он так задумывал — и сделала несколько шагов влево. Жалкая секунда, за которую Никита неожиданно приятно открылся, но вместо того, чтобы накинуться на него в этот момент, я завернула вправо. В его глазах промелькнуло замешательство — или заинтересованность — по крайней мере, мне показалось, когда он схватил меня за левую руку, в которой я держала орудие. В точности согласно плану, ведь я тут же перекидываю оружие в правую ладонь и наношу мощный удар со спины, проделав неглубокую дырку в майке вампира.       — Рози, ты была очень близко. Но это снова промах на пару рёбер вниз.       — Как?! Не может быть! — вспыхнула я от досады. На его одежде нечёткой каплей проявилась кровь. — Но ты видел, да? Я ловко обвела тебя вокруг пальца!       — Впечатляет для неопытной особы вроде тебя, — признал Никита, прикладывая ладонь к ране. — Достойно похвалы. И, так уж и быть, заслуживает отдыха. Заодно пойду, переоденусь.       — Ох! Я жду эти слова целый час жизни. Будем валяться на кровати!       Я специально привела его в спальню на первом этаже, где хранились книги с фотографиями. Мне попались тексты середины двадцатого века, где начались долгожданные цветные картинки. Здесь Никита в очках для слабовидящих (ему очень идёт!) рассматривает старые бумаги на фоне высочайших полок с книгами, потом — фотки с красивыми достопримечательностями, среди которых я неожиданно узнала Питерский Эрмитаж и Зимний дворец. Снова на многих фотографиях красовались загадочные парни из той вампирской шестёрки, которых он описал как «бывшие лучшие друзья».       — Зачем скрывать их от меня? Никита, мы договаривались быть искренними друг с другом.       — Помню. Тогда раскрою тебе, что эти шесть юношей были первыми, кого я обратил на своём пути. Мы знали друг друга всю жизнь.       — Вы родились в одной деревне? Которой больше не существует…       — Да, и стали друг другу сродни братьям. Но в последний раз, когда мы снова поругались… прощание далось особенно трудно. Я не скоро увижусь с ними.       — Почему?       На моё удивление, Никита усмехнулся.       — Старые обиды.       Неподдельная печаль — нет, ностальгия — в его голосе, заставила меня прекратить допрос. Я перелистывала фотографии под угнетающее молчание Никиты, пока не вспомнила ещё один любопытный вопрос.       — Но ты всё равно должен мне кое-что рассказать. Я про ту самую историю, в процессе которой ты получил дом на этой улице.       — Твои вопросы когда-нибудь закончатся? — пробурчал вампир, скрестив руки на груди. — Эта история скучна и ничем не примечательна.       — А ты попробуй рассказать её в красках.       Я сразу заметила, как его глаза нервно забегали по комнате. О, да, наконец-то я научилась читать эмоции на этом каменном лице! Мы устроились на кровати, однотонно серое покрывало которой теперь полностью усыпана ветхими фотографиями.       — Ладно, — кивнул Никита. — Я давно обещал тебе рассказать, как встретил Макса.       — Неужели дом был подарком от КА?       — О, нет. Всё несколько сложнее. Начну так… Одной тёмной глубокой ночью блуждал по городу голодный, оборванный вампир. Удача навернулась у МКАДа на востоке — солидный с виду мужчина пересекает улицу и не чует опасности. Я подкрадываюсь ближе, но тут! Мужчина оборачивается ко мне и предлагает разговор. Ну, я долго не думал и согласился.       — Восхитительное начало! — похвалила я рассказчика, не отрываясь от изучения фотографий. — Очень живописно, продолжай.       — Увы, майский рассвет застал на рано. Данилу не хотелось прерывать беседу, потому он пригласил дом закончить разговор. Мне даже внушение не пригодилось. Короче, на такси мы приехали в хорошо тебе известный дачный посёлок в районе Балашихи. Там я познакомился с его семьей…       Фотография на фоне Эйфелевой башни в Париже, снова веснушчатый парнишка рядом с вечно молодым Никитой. Да уж, в бессмертии грех не посетить все знаменитые места мира в приятной компании друзей.       — Жить с людьми — ужасно, когда ты вампир. Меня пытались накормить, приодеть, мало того, заставляли помогать двум семилетним детям с уроками… Слышишь? Ты бы назвала это любопытством, вникать в человеческую жизнь. Через неделю, когда лопнуло терпение, я выбрался из дома в поисках свежей крови, и очень удивился, заметив, что Данил проделал то же самое. До сих пор голодный вампир проследил за человеком до самого убежища «Кровавого Альянса».       Я отвлеклась от фотографий и раскрыла рот от такого поворота событий.       — До меня доходили отдалённые слухи об организации КА за пределами Москвы, но увидеть, насколько тесно они вплелись в дела людей, смог на примере Данила. Встреча, на которую я случайно явился, была о том, что он устал от криминала, о желании начать новую жизнь, где есть время для воспитания детей, поддержании семьи. Человеку всего тридцать с лишним, а он сколотил состояние с помощью КА на нелегальной торговле, запрещённые товары, сама понимаешь. Ситуация накалилась до предела с появлением кучки вампиров, потому я решил вмешаться.       Я громко ахнула. Становится всё интереснее и интереснее! — но фотографии из пыльной книги о научных трудах Чарльза Дарвина сами себя не рассмотрят. Интересно, чем в современном мире занимаются бывшие друзья Никиты, которых он называл своими братьями…       — Макс позже признался — меня увидели раньше, но не хотели конфликта. Я убедил его отпустить Данила хотя бы на время, чтобы мы спокойно поговорили… Знаешь, не могу определиться, что именно меня заставило помочь разгрести проблемы Данилы. Возможно, смазливое лицо Макса?       — Получается, Данил был в курсе существовании вампиров?       — Он знал, что балансирует на тонком лезвии ножа, что люди беспощадны в сфере криминала. Но он не знал, что имеет дело не с людьми. Ты наверняка задавалась вопросом о целях излишне амбициозного Альянса. Запрещённая торговля — верхушка айсберга и один из способов продвигать свои планы для господства над человеческим обществом. По глазам вижу — не веришь, но мне нет смысла врать. В ответ на предложение стать частью этого плана я выдвинул условие Максу — либо они отпускают Данила и никогда отныне не вспоминают о его семье, либо я начинаю на охоту на КА. Обдумав, он сказал приходить за ответом на следующий вечер.       Поверил ли я этому ублюдку? Нет, но были дела поважнее. Не буду описывать потрясение молодой жены после новости, чем на самом деле занимался муж. Главное, что времени осталось мало, билеты распроданы, счета заблокированы — в итоге я завёл машину и отвёз семью в область, после чего отправился на новые переговоры к Максу… Однако на месте встречи от следов КА остались едва уловимые запахи. Оказалось, я повёлся как глупый ребёнок! Чутьё привело меня к дешёвой гостинице, где я в последний раз видел приютившую меня семью, и где вместо живых нашёл изуродованный труп отца и записку от Макса с пожеланием скорой встречи.       Я выронила стопку фотографий из рук. Жизнь жестокая штука, всё чаще убеждаюсь я…       — Мать с детьми тоже пропали с радаров, предположу, их постигла похожая незавидная судьба. Потом ты знаешь — я стал охотиться на КА, для узнаваемости придумал громкий для современности псевдоним, — неожиданно он схватил меня за ладони. — Я знаю, Роза, ты думаешь, будто я убивал невинных. Многое придумали газеты ради громких заголовков. Однако, став на путь мести Альянсу, обычные люди пропали из моего рациона питания. Туда на замену попали члены КА, не только человеческие представители. Но да, раз говорить правду, то до конца. Процесс убийства завлекает. То, что случилось со мной два века назад… перестаёшь чувствовать разницу между виновным и невиновным. И я захотел истребить КА забавы ради, остальные просто попали под руку. Странно признавать, что ты стала одной из тех жертв, зато помогла мне подгадить Альянсу. Имущество семьи Данила теперь ничейное, документами я не занимался.       — Ты сожалел? — спросила я коротко и ясно.       — Дай подумать… больше да, чем нет.       Ну, одной тайной меньше. Я ожидала услышать от Никиты нечто подобное — грустное, заставляющее задуматься о жизни и жестокости, которую нельзя искоренить. Приходится принимать мир таким, какой он есть… И очередная история, подпортившая мне настроение. Пусть я осталась в восторге от огромного количество снимков с Никитой и его друзьями-вампирами, ничего особенного в них не нашла — просто бессмертные создания, проводящие время с кайфом.       — А у тебя есть что-нибудь из прошлого, не вгоняющее в депрессию?       — Да, конечно. Недавно пришла посылка от Глеба.       — Который коллекционировал книги?       — Именно. Из нас семерых он был главным почитателем человеческого творчества, легко различал жанры, знал произведения классиков наизусть.       Вскоре Никита принёс в комнату огромный старинный граммофон. Его золотистый цвет ослеплял идеальностью, переливался на свету будто новенький. Да, у Никиты очень интересные друзья! И виниловая, гладкая пластинка, которую несколько секунд я просто рассматривала и общупывала, наслаждаясь одной мыслью, какой раритет держу в руках. Аккуратно положила пластинку на вращающуюся конструкцию граммофона, покрутила ручку справа, чтобы игла начала свой путь по спирали диска. Устройство прошлого слегка покряхтело перед тем, как механические вибрации превратились в звучные ноты.       — Молчи, Никит, я угадаю! Чайковский и его «Вальс цветов»?       Музыка наполнила каждый квадратный метр цветущей природой в тон играющей композиции. Приятное тепло ощущается через стужу и падающий снег за окном, и, если бы не поздний вечер, лучики солнца обязательно осветили нас, как подобает жанру. Никита протягивает мне ладонь в качестве приглашения.       — Потанцуем?       Я интригующе улыбнулась и вложила ладонь в его пальцы, доверяя всю себя. Через секунду нас разделяло расстояние чуть меньше сантиметра, а вторая рука вампира упала на талию.       — Если честно, я в вальсе не очень, — сказала я и облокотилась об плечи партнёра.       — Тогда тебе снова повезло.       Встала на носочки, чтобы быть под стать его росту, и окончательно расслабилась, позволив Никите направлять мои движения. Мы закружились в медленном танце, плавно и точно, нота в ноту, аккорд к аккорду. Мастерство, заработанное за последние двести лет, чувствовалась в каждом его шаге, повороте, искусном пируэте, полного грации и уверенности в себе.       — Не могу прекратить думать про историю, что ты рассказал, — зашептала я вампиру на ухо, — о неотъемлемой части нашей жизни — жестокости. Я бы очень хотела от неё избавиться. Может, тогда бы все были счастливы, в безопасности, мне больше не пришлось бы наблюдать, как смерть орудует косой. Но потом я вспоминаю, что всего-то два с половиной месяца назад ты хотел меня убить, а теперь мы танцуем под музыку с граммофона у тебя дома. Как думаешь, всё-таки судьба вмешалась?       Он задумчиво нахмурился, пальцы на талии сжались сильнее.       — Считаю, судьба — не есть отдельное существо, которое имеет власть над телом и разумом, — произнёс Никита медленно, пропитывая каждую буковку мудростью того, кто видел смену поколений и сбился со счёта, лицезрел тысячу и одну смерть и даже лично смотрел ей в глаза. — Когда человек делает выбор между большим злом и меньшим, принимает решение, действовать или бездействовать — то самостоятельно создаёт события с вытекающими последствиями. То, что ты знаешь о проделках судьбы, это…       — Продукт человеческого происхождения?       — Да, без мистики и силы свыше. Это люди, которые выбирают, как нужнее поступить, и конечный исход их выбора.       — Но предсказывать точные последствия очень трудно. Нет тех, кто умел бы смотреть в будущее.       — Я не говорил, что это возможно. Почему, по-твоему, говорят, судьба — непредсказуемая злодейка?       Пластинка с записанной музыкой резко остановилась, лавина разочарования подобралась под ноги и чуть не снесла меня, воспользовавшись эффектом неожиданности. Никита, конечно, успел спасти от падения. Мы сели на край кровати, когда он достал из выдвижной полки тумбочки предмет — розочка из яркого красного камня на серебряной цепочке. Драгоценность мягко упала на шею, царапнула кожу присущим холодом.       — У древних вампиров есть традиция, — рассказывал Никита. — Любовники дарили украшения, часто единственные в своём роде, подобранные на заказ. Это был знак для других вампиров — те, кто носил уникальные драгоценности на широкую публику, уже принадлежат кому-то.       — Принадлежат? То есть, как предмет?       — Так гласит традиция.       Я не могла остановиться от рассматривания мерцающих огоньков-камешков в зеркале. Как красиво выгравированы лепестки растения цвета рубина, в честь которого я была названа брошенным отцом.       — А я обязательно должна «принадлежать тебе», надевая кулон?       — Для вампиров это в порядке вещей. Тебе проще сказать… я занята, мол, есть молодой человек.       Я не захотела отвечать, просто не знала, как будет уместнее. И одновременно подумала — хорошо, что кроме нас никто не соблюдает древние традиции. Никита много лет был одинок, забыл, что значит любить по-настоящему, по-человечески? Естественно, он захочет присвоить меня, как единственную, исключительно свою. Звучит эгоистично, вернее сказать, очень по-вампирски. Но я скучала по нему в дни нашей ссоры. Ссора, которая началась из-за обычного городского парня по имени Саша…       Снова я вспоминаю о нём, смотря в голубые глаза Никиты. Эта ли непредсказуемая судьба дала мне выбирать между Никитой и Сашей? Нормальная жизнь или в совсем наоборот, полная опасностей, тайн и пролитой крови…       Ощутив мою перемену настроения, Никита снова завёл граммофон, без лишних слов взял меня за талию. Я встряхнула головой, вычёркивая оттуда милого сероглазого парня с тренировки — хорошо, что новый круг медленного танца под прекрасную мелодию отгонял навеянную следом печаль.       — Ну, как у тебя вальс, получается?       — Представляешь, намного лучше. Мне очень нравится!       — Тогда дальше покружимся?       — Конечно!       Я сильнее прижалась к Никите. Не слышно стука сердца, грудь неподвижна из-за отсутствия дыхания. Наверное, поэтому всегда кажется, будто он не умеет волноваться, остаётся равнодушен и спокоен, что бы не происходило вокруг. Лишь редкие эмоции и жесты, а иногда — слова и поступки — выдают величайший обман…       — Роза, не расслабляйся раньше времени, тебе предстоит протыкать вампира колом.       — Опять?       — Не опять, а снова. Ты знаешь, это приносит мне пользу.       — Ну, хорошо, ради тебя. А то я достаточно истощилась в школе, устала, в общем.       — Промахнёшься, и я сразу отправлю спать. Без ужина и просмотра кино.       — Устала, но не настолько! Еду не тронь.       Я была рождена с уникальной кровью. Возможно, мне нужно ещё немного времени, чтобы привыкнуть к новым правилам, набраться опыта с целью окончательно доказать Никите — спасать жизни намного приятнее, чем их губить. Смириться, что вампирские неприятности — не более, чем часть приключения под названием жизнь.       Жизнь, в которой он никогда не станет снова человеком. Внешность и характер его обманчивы, там прячется монстр, легко решающийся на убийство. Но случайности не случайны, в конце концов! И на месте Никиты мог оказаться совсем другой человек, хоть Саша с тренировки, даже одноклассник Артём Григорьев. Лучшей подругой станет кто угодно, кроме Ксю. Мы всегда будем ругаться по мелочам, совершать необъяснимые глупости, но не перестанем ценить каждого, кто готов подставить плечо, когда не сдерживаются слёзы. Будем вместе справляться с любыми трудностями, иногда — обходить вампирские неприятности. И пусть музыка давно перестала играть, комнатная тишина не помешала нам набирать круги в вальсе, ведь кажется, мы были суждены друг другу не только ради этого момента…