Если бы жизнь была проще

      Морозные глаза пристально смотрели на него из отражения в зеркале, пока он взъерошивал волосы, пробегаясь руками сквозь прядки снова и снова. Взмахнул ими в одну сторону, потянул в другую, пока наконец все не легло как надо. Драко отступил, изучая свою форму в зеркале, и разгладил складки на свитере. Он подтянул ремень школьной сумки повыше на плече и дерзко подмигнул, прежде чем выскользнуть в коридор.       Удача была у него в кармане, не было ни шанса на провал. Малфои никогда не проигрывали, и сегодня он не собирался нарушать эту традицию. Не тогда, когда у него было все, чего только могла пожелать девушка. Обаяние, внешность, богатство. Салазара ради, он был капитаном Слизеринской команды по квиддичу, за его именем стояло наследие, он был вторым в классе. У Драко Малфоя был полный набор, только сумасшедшая ведьма этого не увидит.       Пока он уверенным шагом держал путь к библиотеке, кто-то подошел сзади и взлохматил его волосы. Он остановился на полпути, замечая Тео и Блейза с обеих сторон от себя.       — Вы оба идиоты, — ворчливо ответил он и попытался исправить беспорядок на голове, не имея под рукой зеркала.       — Куда ты идешь? — спросил Блейз с какой-то неуловимой интонацией в голосе. Драко поймал его на том, как он подмигнул Тео, а тот кивнул в ответ в безмолвном согласии.       — В библиотеку. Знаете, где люди учатся, — ответил он. — Не то чтобы вам было что-то об этом известно.       — Эй! — вмешался Блейз. — Я получил хорошую оценку за эссе по трансфигурации!       — Минни просила зайти к ней после урока, тупица, — Тео покачал головой.       — Потому что она думала, что я списывал!       — А ты списывал?       — …Да.       Драко обменялся взглядами с Тео и фыркнул. Затем кудрявый потянул его за свитер, корча недовольное лицо.       — Ты накрахмалил свой свитер?       — А что? — пожал он плечами.       Блейз хлопнул Драко по спине, когда они повернули за угол к библиотеке.       — Не думаю, что твой накрахмаленный свитер впечатлит ее, приятель.       Отмахнувшись от него, он провел руками по хлопчатобумажной ткани, совсем не незаметно проверяя, нет ли помятостей.       — Не понимаю, о чем ты говоришь.       Их шаги замедлились, когда они приблизились ко входу в библиотеку, и Тео прислонился к колонне напротив двери. Как только Блейз присоединился к нему, они принялись рассматривать лучшего друга.       — Я думаю, что после семи лет совместной учебы в школе и не такой уж тайной ненависти к тебе, накрахмаленный свитер обязательно сразит ее наповал, — сказал Тео, вытаскивая пачку сигарет из кармана. Он постучал нижней частью по бедру, прежде чем вытащить одну, протягивая ее Блейзу.       — Думаешь? А мне кажется, это будет его характер. С его бессмысленным трепом, раздражительностью и самовлюбленностью, — выпалил он, прикуривая сигарету кончиком палочки. — Держу пари, она все еще видит в нем того хнычущего одиннадцатилетнего мальчишку.       — О боги, с этими зализанными гелем волосами и прочим? Это было мерзко, приятель, — Тео рассмеялся.       Драко прикусил язык, глядя на то посмешище, что он называл друзьями. Они не оказывали совсем никакой поддержки. Он приблизился к ним за два шага, выхватывая сигарету из пальцев Тео, как раз тогда, когда он уже подносил ее к губам.       — Эй, он вообще-то тоже издевался!       Он повернулся к Блейзу, зажал кончик сигареты и потушил ее.       — Я тебя ненавижу.       Драко пожал плечами и двинулся к библиотеке.       — Просто наблюдайте, мальчики, дело за Малфоевским очарованием.       — Держу пари, твоя мама знает об этом не понаслышке, а? — окликнул Блейз.       — Пошел ты, Забини! — блондин поднял два пальца, не оборачиваясь.       Их смех стихал по мере того, как вокруг него начинала свое гудение тихая магия библиотеки. Атмосфера учености и тепла от старых книг окутывала его чувства, принося успокоение. Здесь, вдали от шутов, которых он звал друзьями, он был расслаблен. Он знал, что его место здесь, между полками с книгами, на мягких подушках кресла. Мысль о том, что он найдет ее здесь, грела его, словно пылающее пламя огня. Ее любовь к этому месту была даже более дикой, чем его. Это было идеальной возможностью. Она будет дружелюбной в месте, которое любила больше всего.       Это сработает, ему не о чем волноваться.       — Привет, Драко! — сказала третьекурсница со Слизерина, став краснее, чем Уизли.       Он просто улыбнулся, прежде чем поднес палец к губам: «Библиотека, дорогуша».       Она захихикала и кивнула, и он прошел мимо. Он заглядывал в каждый проход, но не замечал ни пышных кудрей, ни гольфов, один из которых всегда был слегка спущен. Свернув из последнего прохода, он направился к алькову, в котором часто сидел. В глубинах библиотеки, где студенты со всей серьезностью подходили к обучению. Обучению на уровне ЖАБА. Маленькие, округлые столы из орехового дерева уютно располагались в нишах у стен, скрытые от взглядов. Кресла с откидной спинкой любых цветов и с любыми узорами заполняли то пустое пространство, что оставалось между стопками забытых книг.       Немногие посещали альковы. Не многие были Гермионой Грейнджер.       Он нашел ее. Копна волос нависала над пергаментом, который расстилался до другого конца стола, заполненный взмахами ее рукописного текста. То, как тяжело он сглотнул, а его сердце пропустило удар, говорило о том, что он уже начинал нервничать. Ох уж эта ведьма.       — Грейнджер, — сказал он уверенно.       Как только она вскинула голову, ее глаза тут же сузились. И эта чертова морщинка. Она лежала вверху переносицы между глаз и была свидетельством ее глубокой концентрации или…       — Малфой.       …презрения.       Он позволил себе провести взглядом по всей длине пергамента: вне всяких сомнений, это было эссе по зельям, которое нужно сдать в конце месяца.       — Какое зелье ты выбрала?       Гермиона взмахнула запястьем, демонстрируя впечатляющую беспалочковую магию, которая скрутила ее пергамент, завязала его и отправила к накренившейся башне книжных томов.       — Не твое дело.       Он ухмыльнулся, прислоняясь к краю стола, теряясь в тепле ее глаз. Это походило на уют, создаваемый чашечкой свежезаваренного черного чая, пропитанного янтарем и посыпанного корицей, холодным утром.       — Уже немного поздно мне красть твою идею. — Гермиона скрестила руки и откинулась на кресло. Драко покачал головой, открывая школьную сумку и вытаскивая собственный толстый свиток. — Я покажу тебе свое, если ты покажешь свое.       — Серьезно, Малфой? — она закатила глаза.       Он постучал свитком по столу, не в состоянии перестать улыбаться, глядя на нее. Даже раздраженная его присутствием, она оставалась потрясающей.       — Волчий аконит, — признался он.       Ее глаза расширились, и она резко вскочила со своего места. Не то чтобы была какая-то разница, он все равно был выше почти на полторы головы.       — Ты этого не делал!       Драко пожал плечами.       — Может и делал. — Он не делал.       — Боже, я… Я не могу поверить, что ты украл мое эссе по зельям!       — Грейнджер, я не крал…       Гермиона закидывала в кажущуюся бездонной сумку разнообразные книги и свитки, пыхтя от злости.       — Грейнджер…       — Ты всегда так делаешь! — сказала она, закидывая сумку на плечо. — Тебе не нужно пытаться превзойти меня во всем. Ты и так чистокровный наследник, тебе все двери в жизни открыты. Я не… — она осеклась. — Ты приводишь меня в бешенство.       И затем она рванула прочь. Из альковов, из библиотеки, все сильнее отдаляя его от шанса.       — Вот дерьмо.

***

      Когда на следующей неделе пришла пора сдавать эссе по зельям, Гермиона стояла в очереди прямо за ним. Драко протянул свиток профессору Снейпу.       — Амортенция. Амбициозно, мистер Малфой.       Он кивнул и, поворачиваясь на каблуках, обнаружил, что Гермиона выглядела очаровательно шокированной. Ее пухлые губы были слегка приоткрыты, а темные брови — сведены вместе. Между ними лежала морщинка.       Он подмигнул, и она фыркнула. Его сердце гулко билось.

***

      — Я не хочу идти.       Джинни сжала губы и задумчиво сощурилась.       — Хм-м, мне все равно. Мы идем.       — Джин!       — Ми!       Гермиона фыркнула, скрестив руки на груди. Подруга засмеялась, хватая ее и прижимая к себе.       — Прекрати вести себя как маленькая, это просто квиддичный матч.       — Там холодно и я ненавижу квиддич.       — Ты не ненавидишь квиддич! Ты приходишь на все матчи Гриффиндора!       Джинни потащила ее за собой, по пути пиная с дороги красные и желтые листья. То, что они были в таком разном настроении, раздражало ее.       — Я хожу на них ради тебя, Джинни. Меня не волнует квиддич.       — Еще ты ходишь ради Гарри и…       — Не говори Рон, — сказала она, поспешно перебивая Джинни. — Я хожу ради Гарри, потому что помимо тебя он мой единственный друг. Я не хожу ради Рона.       Рыжеволосая кивнула, зная, что рана подруги еще не зажила. Не то чтобы случилось что-то ужасное. Рон порвал с Гермионой. Отлично! Все было отлично! Но ровно до тех пор, пока два дня спустя он не начал встречаться с Ханной Эббот.       И, что ж, Гермиона Грейнджер затаила обиду.       Джинни крепко сжимала руку Гермионы, придвигаясь ближе к ней на морозном воздухе. Они понуро плелись вниз по холму в направлении поля, когда стали заметны изумрудный и темно-синий флаги, легко развевающиеся на ветру. Гермиона могла только рассмеяться.       — Так, значит, ты привела меня не просто на квиддичный матч, а на квиддичный матч Слизерина. Боже, Джинни.       — А что такого?! — она хихикнула. — Ты должна быть благодарна. Тут Драко Малфой летает в обтягивающих, очень обтягивающих квиддичных штанах на тонкой метле, и его волосы развеваются…       — Я уловила суть, — огрызнулась Гермиона.       Пока подруга затаскивала ее на трибуну и проводила мимо остальных факультетов, мысли Гермионы только и делали, что возвращались к невыносимому мерзавцу. Вне всяких сомнений, Малфой был… ну…       Он был в чертовски хорошей форме, от этого никуда не деться.       Джинни, утаскивая Гермиону за собой, плюхнулась на скамью в переднем ряду, откуда открывался лучший вид на поле.       — Я думаю, это довольно мило, — сказала она, потирая руки. — Твое небольшое увлечение им.       — Я не ув…       — Оставь это при себе. Ты безнадежно влюблена в него, и это правда мило.       — Джинни, я не влюблена в него. Я просто… Он всего лишь эстетически приятен.       Рыжеволосая откинула голову, дразня Гермиону заливистым смехом. Гермиона снова скрестила руки, пыхтя как беспомощное дитя, в то время как слизеринские игроки уже взобрались на свои метлы. Она сложила руки на перила, опираясь на них подбородком и опуская взгляд на команду. Платиновая макушка была окружена фигурами в изумрудной квиддичной форме. Она наблюдала, как он раздавал указания товарищам по команде. Все, что она могла признать — в нем было нечто особенное. Что, возможно, и вытекало из того, что он был чистокровным, но все же было большим, чем это. Он держался уверенно. Мог смеяться с кем угодно, дразнить младшекурсников, которые становились красными, как помидор, рядом с ним.       Итак, она наблюдала за ним годами. И он ей нравился. Попробуйте осудить ее за это.       Пока Гермиона наблюдала, одна из изумрудных фигур взмыла в воздух, и она увидела, как Драко закричал той вслед. Фигура взлетела выше, и Джинни вскочила со скамьи, не сдерживая радостного смеха.       — Эй! Забини! — закричала она.       Как только Блейз увидел ее, широкая улыбка расцвела на его лице. Он во мгновение ока долетел до перил трибуны, без промедлений притягивая свою девушку для поцелуя. Гермиона в тоскливой задумчивости наблюдала за тем, как Джинни держала его лицо, оставляя на губах короткие поцелуи в перерывах между смешками. Они хорошо смотрелись вместе. Немного сумасшедшие, но влюбленные.        И да, черт возьми, Гермиона была безнадежным романтиком.       Джинни оттолкнула его, когда послышался свисток.       — Иди! Выиграй ради меня.       Блейз подмигнул ей и после бросил взгляд на Гермиону. Он подлетел ближе к ней и, прежде чем наклониться, проверил, нет ли кого за его спиной.       — Знаешь, Малфою бы тоже не помешал поцелуй на удачу.       Он улетел, оставив ее с ушедшей в пятки душой.

***

      Он сел за ее стол в алькове. Ни один из них не проронил ни слова.       Драко поставил сумку на стол рядом с ней и вытащил из нее роман.       Магловский роман. «1984».       Она усмехнулась про себя.

***

      На выходных в Хогсмиде он был обречен на участь своих лучших друзей и юлы в облике Джиневры Уизли.       Драко шел по вымощенной тропинке, сунув руки в карманы, незаинтересованный в болтовне Тео о какой-то астрономической теории. В своей вежливой манере он кивал головой и задавал банальные вопросы. Пока они шли, на спину Блейза запрыгнула Джинни, и тот помчался по улице, улюлюкая и крича, заставляя рыжую на его спине сходить с ума от смеха.       Губы Драко изогнулись в улыбке, пока он наблюдал за ними в тоскливой задумчивости.       Когда они с Тео проходило мимо «Томов и свитков», Драко без вопросов затащил его внутрь. Чтение того магловского романа, который он выбрал, обернулось катастрофой. Он никак не мог понять, кто такой Большой Брат. Отчаянная попытка произвести впечатление на Гермиону Грейнджер закончилась тем, что он поставил свой драгоценный интеллект в неловкое положение. Тео и Блейз вдоволь с этого насмеялись.       На двери звякнул колокольчик, и перспектива нового шанса озарила ему путь внутрь. Пожилая женщина, заполнявшая в это время книжные полки, поприветствовала их. Драко повернул в раздел художественной литературы, Тео — астрономии.       Найти секцию магловской литературы в волшебном книжном магазине было непросто. Только на одной полке среди десятков остальных в самом дальнем углу магазина были романы. Многие из них были настолько старыми, что счет шел на десятки, а то и на сотни лет.       Его пальцы скользили по корешкам книг, пока он уходил вглубь магазина и, словно сама судьба смеялась над ним, он наткнулся на объект своей привязанности. На причину, по которой выбрал самый сбивающий с толку магловский роман, который только можно было найти, просто чтобы впечатлить ведьму с кудрявыми волосами и большими, темными, нежными глазами.       Драко откашлялся, чтобы не напугать ее. Гермиона подняла на него янтарные, похожие на блюдца глаза. Что-то в его животе затрепетало. Мерлин, она была очаровательна.       — Это секция с магловской литературой, — сказала она, ставя книгу, которую держала, обратно на полку.       Он улыбнулся.       — Я знаю. — Он на мгновение задумался. — Я… эм… купил здесь книгу на прошлой неделе и… что ж, боюсь, не совсем ее понимаю. Так что я решил выбрать что-нибудь поближе к моему магическому восприятию.       Уголки губ Гермионы слегка приподнялись, но она тут же сжала губы. Он бы хотел, чтобы она этого не делала, хотел увидеть эту улыбку.       — «1984», верно?       Он моргнул. Она все-таки заметила.       — Ага.       Она кивнула, возвращаясь к той единственной книжной полке. Затем она приподнялась на носочках в поисках чего-то наверху. Драко сделал шаг, вставая за ее спиной, и взял книгу, которую посчитал верной. Гермиона слегка наклонилась к нему, отчего у него перехватило дыхание.       — Ох, нет, та, что рядом, — сказала она. Он улыбнулся сам себе и взял книгу слева.       Когда она уже твердо стояла на ногах, повернувшись, он понял, как близко друг к другу они были. Гермиона взглянула на него из-под почти незаметно трепещущих ресниц. Что-то на задворках его сознания подсказывало протянуть руку, коснуться ее щеки, наклониться…       Гермиона прочистила горло, выхватывая книгу из его руки и обходя его. Драко густо покраснел и опустил взгляд, потирая шею.       — «Нортенгерское аббатство», — сказала она, и он снова взглянул на нее. — Это, эм, роман Джейн Остен. Он был написан в 19 веке, так что не придется разбираться в сбивающей с толку магловской терминологии. На самом деле, я думаю, Остен подходит чистокровным волшебникам для ознакомления с магловской литературой, многие из описываемых ей обычаев довольно похожи. Ухаживания, балы, вопиющее социальное положение, затянутые званые ужины. Хотя книга заявлена как любовный роман, я бы назвала ее историей взросления. Кэтрин, главной героине, шестнадцать, она из большой семьи и только выходит в общество. Хотя в ней нет чего-то особенно интересного, она читает готические романы, — Гермиона рассмеялась. — Она в каком-то смысле… ну, не хочу убивать интригу. Конечно, если любовные романы тебе не по вкусу, тогда…       — Нет, — быстро ответил Драко. — Нет, звучит отлично. — Он видел, как розовели ее щеки, и мог с легкостью сказать — он пропал.       Он вынул книгу из ее изящных рук, глядя на старую тканевую обложку.       — Спасибо, Грейнджер.

***

      Рождественские каникулы все испортили.       До того, как они отправились домой, он проводил почти каждый день после полудня в алькове Гермионы. Они едва ли обменялись и парой слов, но что-то между ними сдвинулось с мертвой точки.       Драко ловил ее взгляд в коридорах. Подмигивал. Она заливалась румянцем. Он был полон надежды. Гораздо больше, чем последние несколько лет.       Всегда было что-то, что сдерживало его, держало его симпатию на берегу. Она ненавидела его. Хотя он шел вторым в классе после нее, ее всегда раздражали его академические достижения. Иногда он думал, что его факультет играл с ним злую шутку, что она ненавидела Слизеринцев. Может, дело было в том, что он был чистокровным. Или Малфоем. Его отец был довольно печально известен. Он откровенно высказывал свое мнение о маглорожденных волшебниках, называя их тем бестактным словом, но Драко не понимал этого.       Не тогда, когда существовала Гермиона Грейнджер.       Так что после долгих каникул он сходил с ума от нетерпения вернуться в Хогвартс. Он дочитал роман и ему было необходимо обсудить его. Он представлял собой гораздо большее, чем описала Гермиона.       Когда он привычной дорогой дошел до библиотеки, прошел между книжными полками к скрытому от глаз пространству, Гермиона убирала свои вещи. Он остановился с последней убранной в сумку книгой.       — Грейнджер, — сказал он.       — Малфой, — кивнула она.       Гермиона прошла мимо него, и он последовал за ней, легко поспевая за короткими шагами.       — Эм… Как прошли каникулы?       — Хорошо, спасибо.       Она была такой быстрой, что они успели покинуть библиотеку. Драко настиг ее, аккуратно обхватив запястье. Гермиона остановилась, обернулась и вырвала свою руку из его хватки.       — Извини, я не пытался… Я что-то сделал? — спросил он.       Гермиона устремила взгляд в свои ботинки, переступая на носок. Она возилась с ремешком кожаной сумки, прикусив нижнюю губу.       — Грейнджер, — он сделал шаг вперед.       Она подняла на него взгляд, полный жесткой решимости.       — Ты прочитал его? Роман Джейн Остен?       На его лице отразилось смятение.       — Да. Вообще-то он мне очень понравился. Я надеялся обсудить…       — Что сказал твой отец, когда увидел магловский роман в своем доме?       — Я… Он его не видел.       — То есть ты прятал его?       — Что? Нет, я держал его в своей спальне… Что ты пытаешься сказать?       Гермиона расправила плечи.       — Что бы ты ни делал, это не смешно и мне это не нравится. Я не объект для насмешек, Малфой.       — Грейнджер, я понятия не имею… — Драко был в полной растерянности.       — Ты флиртовал со мной. До каникул. Не так ли?       — Я… э-э… да, — он чувствовал себя так, будто его ударило бладжером.       Она покачала головой, устремляя взгляд в потолок.       — Кормак уже поступал так со мной на пятом курсе, ясно? Это не новая шутка. Он позвал меня на свидание перед своими друзьями, и, когда я согласилась, потому что он был милым и я была в восторге от того, что понравилась мальчику, он рассмеялся надо мной. Он рассмеялся, дернул меня за волосы и сказал: «С чего бы кому-то звать на свидание кого-то вроде тебя?». Так что просто прекрати это. Знаю, тебе кажется, что это забавно — флиртовать с маглорожденной, когда твой отец придерживается таких взглядов, но это не так. И, откровенно говоря, это огорчает. На самом деле, чертовски сильно огорчает, потому что я была достаточно глупа, чтобы испытывать к тебе симпатию, — она рассмеялась. — Хотя я не могу винить тебя за это, ты нравился мне дольше, чем продолжалась эта идиотская шутка, так что просто оставь меня в покое. Пожалуйста.       Драко открыл рот, чтобы ответить, но внезапно не нашел никаких слов. Все, что она только что сказала, крутилось в его голове. Маклагген, чертов кретин.       Он ей нравился.       Она уходила, и он ей нравился.       Гермионе Грейнджер нравился Драко Малфой.       Он снова догнал ее, остановив на полпути.       — Малфой, пожалуйста…       — Ты мне нравишься, — сказал он бестолково. — Я… Я имею в виду, боже, Грейнджер. Я бы никогда не сделал ничего подобного, никогда. Я не разделяю взгляды своего отца относительно маглорожденных. Относительно многих вещей вообще-то, но, — он покачал головой. — Ты нравишься мне. Очень. Безнадежно. Я прочитал твою магловскую книгу, потому что хотел произвести впечатление на тебя, но теперь я просто хочу начать с тобой треклятый книжный клуб. Не знаю, где все пошло наперекосяк, но… Ты мне веришь?       Драко заглянул в ее янтарные глаза, теперь потускневшие и наполненные слезами. Она покачала головой и снова опустила взгляд. Он наблюдал за ее размеренным дыханием, за тем, как поднимались и опускались ее плечи. Он панически осмотрел коридор, к своей великой удаче найдя Блейза и Тео на пути к ним.       — Грейнджер, просто… подожди. Секунду, пожалуйста. — Она не подняла глаз.       Он обошел ее и помахал друзьям, чтобы они поторопились. Тео подоспел быстрее, и Драко потянул его в сторону Гермионы.       Когда она подняла взгляд, смахнув слезы со щеки, он хотел закричать. Он грубо сжал плечо Тео, фокусируя все внимание на ней.       — Грейнджер, это Тео. Тео, это Грейнджер, — представил он без особого энтузиазма. — Тео, окажешь мне услугу, расскажешь Грейнджер, как сильно она мне нравится? Не смущайся рассказывать все в самых постыдных подробностях, я пытаюсь донести важную мысль.       Его друг мог только рассмеяться.       — Этот мерзавец? — Тео указал на Драко, не отрывая взгляда от Гермионы. — Он начал накрахмаливать свитера на пятом курсе после того, как услышал, как ты что-то говорила Уизли о складках на его футболке. О! И однажды, это было в прошлом году, мы занимались вместе и я выхватил его пергамент, чтобы посмотреть ответ, а он весь был исписан фразой «Миссис Гермиона Малфой». Разными шрифтами и всякое такое. И…       — Ладно, думаю, этого… — Драко побагровел от смущения.       Блейз взъерошил его волосы, как только подошел, и встал с правого бока от него.       — Мы позорим Драко?       — Да!       — Нет, Блейз…       — Он начал пить кофе, когда заметил, что ты не пьешь чай, — добавил Тео.       Блейз кивнул в подтверждение его слов. Затем он ударил Драко по груди, смеясь Мерлин знает над чем.       — Помнишь, как он напился в прошлом году и прочитал то стихотворение, которое написал о ней? Как там начиналось?       — «Гермиона Грейнджер, ты не чужда никому, у кого есть глаза. Ты ярче… ярче…» — Тео затих.       К невероятной удаче Драко, Блейз подхватил его.       — «Ярче, чем небеса. Ты такая хорошая, я хочу, чтобы ты была моя. Моя, Миона, моя».       Драко обхватил Блейза за шею, другой рукой закрывая ему рот. Он собирался наслать проклятье на своих друзей на всю оставшуюся вечность, но когда снова нашел ее глаза, они блестели от слез.       Гермиона смеялась. Она плакала от смеха.       Драко оттолкнул Блейза и пнул Тео по ноге.       — Не пойти бы вам нахер?       Они отступили, напевая «моя, Миона, моя», которое эхом раздавалось по коридору. Драко сделал глубокий вдох и воспользовался шансом подступить ближе к ней. Она все еще отходила от смеха, когда он убрал кудряшку с ее плеча.       — Я правда надеюсь, что ты веришь мне, — прошептал он, чувствуя стучащее о ребра сердце.       Она улыбнулась так, что у него чуть не подкосились колени.       — Я верю тебе.       — Пойдем со мной в Хогсмид. На этих выходных.       — На этих выходных не запланирован поход в Хогсмид.       — Плевать. Я достану специальное разрешение, просто… скажи, что пойдешь.       Он проследил за опустившимся взглядом Гермионы. Она нежно провела миниатюрным, в сравнении с его, пальчиком по его коже.       Боже, через него словно пропустили разряд тока.       — Я пойду с тобой в Хогсмид, Драко Малфой.

***

      Пальцами она раскопала в почве лунку, чтобы высыпать туда семена. Невилл перегнулся через стол, высыпая еще несколько.       — Лучше, чтобы семян было побольше, — сказал он.       — Как скажешь, — улыбнулась Гермиона. — Так себе из меня садовник.       — Это не так. Ты просто нетерпеливая, — усмехнулся он, стягивая перчатки.       — Невилл!       — Что? Это правда!       Она швырнула в него грязью, а он только продолжал смеяться. Черт бы его побрал за его правоту.       Пока он слонялся по теплице, очищая и собирая свои вещи, Гермиона занялась следующим горшком. Если она не сможет вырастить бубонтюбера для сдачи ЖАБА, она не получит «Превосходно». А ей нужны были все «П», это всегда входило в ее планы.       Заполнив лунку землей и прихлопав ее, Гермиона с помощью палочки вылила достаточно воды, чтобы она стекала со дна глиняного горшка.       Когда она оглянулась, Невилл уже повесил сумку на плечо и взял мантию.       — Я пообещал Луне, что помогу покормить фестралов сегодня, — сказал он, и его щеки очаровательно порозовели.       — Не беспокойся. О! — грязные перчатки все еще были на ее руках, но Гермиона полезла в сумку и достала оттуда спелое, красное яблоко. — Их любимые.       Изогнув бровь, он взял яблоко и, прежде чем уйти, поблагодарил ее. Как только дверь теплицы открылась, холодный ветер пронесся по помещению из стеклянных панелей, заставляя ее содрогнуться.       Свисавшие с крыши виноградные лозы зашелестели, и из-под почвы донеслось хныканье замерзших маленьких мандрагор. Гермиона взяла горшок со своим бубонтюбером, ища место с идеальным соотношением света и тени. К несчастью для нее, лучшее место было на кривой полке, что располагалась на полторы головы выше нее.       Гермиона наступила на тележку, одной рукой хватаясь за полку пониже, чтобы подняться, а второй пытаясь удержать горшок. Кончики ее пальцев скользнули под дно, она старалась протянуть его как можно дальше, но дно зацепилось за опасный выступ.       Внезапно одна рука оказалась за ее спиной и другая — подхватила горшок, ставя его в идеальное место. Когда она повернула голову, чтобы посмотреть, кто это был, она потеряла равновесие. Ее нога соскользнула с тележки, и керамический горшок разбился об землю. Каким-то образом ее ноги переплелись, шнурок на левом ботинке оказался развязанным, и она навалилась на чужака, спасшего ее горшок.       — Уже не можешь устоять передо мной, Грейнджер?       Крепкие руки удерживали ее за талию, пока она не встала твердо на ногах. Гермиона обнаружила, что он стоял перед ней, но тем не менее возвышался над ней, своим ростом заслоняя солнечные лучи, проникавшие сквозь стеклянные стенки теплицы.       — Как неоригинально даже для тебя, Малфой, — сказала она, глядя на свои развязанные шнурки. Она не пыталась скрыть румянец. Потому что его не было. Совсем.       Прекрасно осознавая, где лежали его руки, она прочистила горло, возвращая его в реальность. Драко отступил, неловко оттягивая от тела квиддичную форменную футболку.       Он прочистил горло.       — Видел, как Лонгботтом уходил отсюда… что, тайное свидание?       Взгляд Гермионы взметнулся к нему. Его руки покоились в карманах брюк, а глаза были устремлены в стол с горшками. Она просто фыркнула и покачала головой.       — Он помогал мне.       — Помогал тебе? Думал, ты гордишься тем, что лучшая в классе, — она знала, что он пытался поддразнить ее, но его голос был более напряжен, чем обычно. Не мог же он ее ревновать?       Нет, конечно нет.       Не было повода для ревности. Они не были в отношениях. У них было всего одно свидание.       Несколько, в основном проведенных в тишине, встреч в альковах, но свидание только одно. Одно настоящее свидание. Одно настоящее, очаровательное свидание.       Прежде чем сложить все свои принадлежности в корзину, она высыпала излишки почвы на землю.       — Я все еще лучшая в классе, — пробормотала она. — Но также у меня дерьмово выходит поддерживать растениям жизнь. У Невилла природный дар для таких вещей, и он предложил помощь. Он хороший друг.       Гермиона посмотрела влево, обнаружив, что он наблюдал за ней. Этими морозными глазами, из плена которых она, казалось, и так не пыталась вырваться, а теперь еще и начинала думать, что, может, ей и не нужно было этого делать. Его волосы были растрепаны из-за ветра, не было никаких сомнений, что он практиковался на поле. На его острых скулах и по линии роста волос блестел пот. А прямо под его глазом было небольшое пятнышко грязи.       Она полностью развернулась к нему, протягивая руку, чтобы стереть пятно, прежде чем поняла, что на ней все еще были надеты перчатки. Ее губы приоткрылись от шока: грязь теперь была размазана почти по всей его щеке.       — Я сделала еще хуже, да? — она неловко рассмеялась, снимая перчатки. Обведя взглядом стол, она нашла самую белую тряпку и поднесла к его лицу. Одной рукой она обхватила челюсть, другой — попыталась аккуратно убрать грязь.       Вышло не очень хорошо, но Гермиона не то чтобы сильно старалась. Грубая ткань едва коснулась его кожи, как она снова пришла в восторг от морозности его глаз. Ее сердце предавало ее, стуча так, словно она дважды пробежала эстафету по замку. Она обнаружила, что стала двигаться ближе к Драко, когда его взгляд метнулся к ее губам, надолго задерживаясь на них.       Он аккуратно взял ее за запястье, отводя руку от своего лица. Довольно плавным движением он отбросил тряпку и обхватил ее щеку ладонью. Он провел большим пальцем по ее нижней губе, и Гермиона ничего не могла поделать с пылающим под ее кожей жаром. Драко осторожно отклонил ее голову назад, не переставая смотреть в глаза, и его пальцы запутались в ее упругих кудрях.       Внезапное осознание, в каком положении они находились и что он намеревался сделать, парализовало ее. Все, что она могла делать — стоять, пялиться и чувствовать. Драко придвинулся еще и теперь был достаточно близко, чтобы его растрепавшиеся волосы щекотали ее лоб. И вот, он всего в нескольких сантиметрах от нее. Мерлина ради, она хотела, чтобы он это сделал. Она хотела сократить расстояние между ними сама, но была словно лишена движения.       Драко нежно провел пальцем по ее переносице к правой щеке и улыбнулся. Он просто слегка поднял уголки губ, что-то обычно неприметное, что-то, чего Гермиона прежде не видела, и внезапно то, что хотела удержать.       Его губы вскользь мягко коснулись ее губ. Они были слегка обветренными и внезапно она слишком явственно осознала, в каком состоянии было ее дыхание. В надежде, что он не почувствовал тыквенный сок или…       Драко Малфой поцеловал ее.       Он целовал ее. В настоящий момент.       Его обычно строптивый рот теперь был податливым, заботящимся о движении их сплетенных губ. Гермиона целовала не так много парней в своей жизни, троих, если быть точной, но она знала, что поцелуи с Драко Малфоем будут отличаться ото всех остальных. Он не делал ничего особенного, всего лишь прижимался своими губами к ее губам, впивался в них, и тем не менее он заставлял ее сердце стучать где-то в животе.       Затем он отстранился, глядя с такой неуверенностью и… он нервничал? Был ли он так же напуган, как она? Не ей, конечно, но этим. Тем, что все это могло значить.       Его рука почти соскользнула с ее щеки, но она поймала ее, снова прижимая к своей коже. Гермиона отзеркалила его движения, поднимая руку, что лежала на его челюсти, выше. Она поднялась на носочки и поцеловала его в ответ, хотя она колебалась в неуверенности, желание взяло верх. Поцеловать его Гермиона хотела больше, чем боялась сделать это ужасно.       Благодаря богов за то, что он поцеловал ее в ответ, она взяла обеими руками его лицо, запустив пальцы во влажные от пота волосы, что в тот момент ее совершенно не заботило.       Он опустил руки на талию, прижимая ее к себе, и, когда она ахнула, Драко просунул язык между ее губ. И это — то, чего она прежде не чувствовала.       Рон пытался целовать ее так, засовывая и высовывая язык из ее рта, закручивая его так, как закручивалась вода в унитазе во время смыва.       Но Драко… Этот мерзавец знал, что делал. Ей было плохо от собственной неопытности, но то, как его губы прижимались к ее, как язык проскальзывал в ее рот, почти стерло это чувство.       Когда Гермиона почувствовала, что задыхается, она отстранилась. Драко попытался снова достать ее губы, но попытка не увенчалась успехом и тогда он прислонился к ней лбом. Тяжелое дыхание смешивалось между ними и, когда она услышала свист ветра и карканье ворон, прорвавшиеся сквозь забытье, в которое погрузил ее поцелуй, это было похоже на то, как если бы кто-то внезапно вернул ей слух.       Безмятежное касание его губ полностью лишило ее чувств. Когда она приоткрыла глаза, то увидела, что его глаза были закрыты, он широко улыбался, а на левой щеке красовалась глубокая ямочка. Когда Гермиона провела по ней пальцем, он открыл глаза.       Мороз в его глазах, к которому она так привыкла, стал ярче, чем-то совсем теплым. Неожиданно глаза Драко стали утренней росой на поляне из одуванчиков. Неожиданно она оказалась лежащей на травянистом холмике, и солнце, выглядывающее из-за серых облаков, было им: теплым и уютным.       — Я… — начал он, отстраняясь, но не выпуская ее из своих рук. — Я обещал Блейзу помочь с домашней работой по чарам.       — Конечно, да, извини, — Гермиона кивнула.       Драко снова поцеловал ее, коротко и сладко.       — Я хочу остаться, правда, но он проклянет меня всеми возможными способами, если я опоздаю.       Он снова коснулся ее щеки, проделывая большим пальцем тот же путь: ведя им от переносицы, проводя под глазом, к щеке.       — Малфой?       — Ммм?       Она хихикнула — хихикнула — над его рассеянностью.       — Ты должен помочь Блейзу.       Драко опустил руку и, фыркая как возмущенный ребенок, заставил себя отступить от нее. Он подтянул квиддичную сумку на плече и начал уходить задом наперед.       — Обещаю, он пожалеет об этом. — Гермиона покачала головой, сдерживая смех, когда он споткнулся о мешок с землей. — Черт!       — Иди! — она громко рассмеялась.       Драко открыл дверь, запуская внутрь поток холодного воздуха, и оглянулся.       — Хочу увидеть тебя снова.       — Ты видишь меня каждый день, — она покраснела.       — Ты знаешь, что я имею в виду.       Гермиона притворно задумалась, понимая, как сильно она сама хотела увидеть его снова.       — Посмотрим.       Он снова ухмыльнулся той глупой мальчишеской ухмылкой с раздражающе очаровательной ямочкой и подмигнул, заставляя ее сердце подскочить в груди, прежде чем вышел из теплицы.       Гермиона вернулась к столу с горшками, опираясь на него локтями. Она закрыла лицо руками и недовольно застонала, качая головой.       — И что я наделала на этот раз?

***

      В темной, сине-изумрудной общей комнате потрескивающий огонь говорил в тишине ночи. Блейз читал книгу на кушетке напротив него; Тео пинал Драко по ноге. На его губах все еще играла улыбка, он чувствовал себя сумасшедшим из-за того, что не переставая улыбался. Но затем вспоминал о глубине ее глаз, золотых внизу радужки, что были так близко. У нее были Гриффиндорские глаза, отвага была у нее в крови.       Он думал о том, как большим пальцем проводил по ее щеке, запоминая созвездия на ней.       — У нее есть веснушки, — сказал он по большей части самому себе. — Я никогда не замечал.

***

      — Я пытаюсь заниматься, — прошептала Гермиона.       Драко проигнорировал ее, снова поворачивая ее лицо к себе. Он целовал ее нежно, чувствуя, как она таяла от его прикосновений.       — Я пытаюсь учиться, — пробормотала она.       — Как и я.

***

      — Ты красивая, я говорил тебе об этом?       Она хихикнула, проводя рукой по всей длине пальцев, лежавших на ее бедре.       — Да, думаю, говорил. Почти каждый день.       — Оу, тогда нужно придумать что-то получше.       — Драко…       — Ты сногсшибательная. Потрясающая. Великолепная. Искрометная.       — Искрометная? — рассмеялась она.       Он повернулся к ней. Солнце светило в его глаза изо льда, растопленного ее сердцем.       — Это хорошее слово.       — Да, но я бы не назвала себя искрометной.       — Хорошо, что насчет божественной? — он хихикнул, и на его левой щеке показалась ямочка. Гермиона провела по ней большим пальцем, когда он наклонился к ней. — Чарующая.       Она обхватила его челюсть.       — Мне нравится чарующая.       — Я и не сомневался.       И затем он поцеловал ее. Она никогда не устанет от его поцелуев.

***

      Драко взял ее за руку, когда она собиралась уйти, разворачивая обратно к себе. С ее губ сорвался легкий смешок, когда она положила ладошки на его грудь. Осторожные руки обняли ее за талию, и одно его нежное прикосновение повергло ее в панику особого характера. Ту, что она приберегла для чувств, которые не планировала испытать всего лишь в восемнадцать.       — Мне нужен поцелуй перед сном, Грейнджер, — прошептал он.       Ее руки скользнули выше, обхватывая его стройные плечи.       — Ты уже получил сегодня поцелуй на удачу перед матчем.       — И это сработало, твой Поттер все еще в бешенстве от этого.       — Он не мой Поттер, — Гермиона закатила глаза.       Он встряхнул головой, слегка отводя взгляд, и она заметила, что он сжал челюсти. Гермиона провела рукой по его лицу и встала на носочки.       — Ты мой Малфой, — прошептала она дразнящим тоном. Когда его глаза снова нашли ее, она почувствовала трепет в животе.       Драко грубо прижал ее к себе, так хватая за бока, словно нуждался в ней прямо сейчас. Сейчас и все остальное время. Его глаза метнулись к ее губам, но, когда он стал приближаться, Гермиона отодвинулась. На ее губах играла ухмылка.       — Грейнджер, — сказал он низким голосом.       Она хихикнула, заправляя более длинную прядь волос за его ухо, и притянула его для поцелуя. Обычно нежные губы теперь ласкали ее грубо, так, словно он пожирал ее. Она тихо ахнула, опуская его за плечи, чтобы компенсировать разницу в росте. Он приподнял ее, обхватив талию, что ее ноги едва касались каменного пола. Он никогда не целовал ее так. Это было…       Гермиона застонала в его губы, внезапное, болезненное желание застало ее врасплох. Это было новым чувством, тем, которое только он когда-либо пробуждал в ней. Она хотела большего. Она хотела заточить себя в его сердце, провалиться в темноту вместе с ним.       Драко отстранился первым, опуская ее обратно на пол и роняя голову на ее плечо.       — …боги… не могу… ты сводишь меня… безумная, безумная женщина, — шептал он ей. Она почувствовала, как он сделал глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, прежде чем отступил. Теперь, когда он больше не касался ее, ей стало неописуемо холодно. Его тепло завладевало ей, и она нуждалась в продолжении.       Он улыбнулся той из своих улыбок, что растягивалась на одну сторону, заставляя показаться ямочку на щеке. Драко потянул выбившуюся кудряшку, возвращая ее на место.       — Будешь думать обо мне во сне? — прошептал он.       Гермиона залилась румянцем, хотя знала, что не было смысла избегать того, что он заставлял ее чувствовать. В тот момент, когда он сделал шаг назад, чтобы уйти, она подалась вперед, запутываясь в собственных ногах. Она схватила его за руку, едва не падая на него, и прежде чем он смог бы что-нибудь сказать о том, что у нее обе ноги левые…       — Ты… Я имею в виду… правда, это просто… Ничего, я имею в виду, ты не должен… Может, мне не стоит… Но тут никого больше нет… Я живу тут одна… Староста девочек, — она хихикнула, — просто… Ты мне нравишься и это… Ну, может… Ох, забудь…       — Грейнджер, — перебил ее Драко — его приподнятые брови говорили о том, что его это веселило. — У тебя что, инсульт?       Она застонала от смущения, уткнувшись головой в его грудь. Он обнял ее за талию, делая шаг к ней, словно хотел, чтобы она была ближе. Словно нуждался в ней так же, как она нуждалась в нем.       Туда, где только что лежала ее голова, она положила ладонь. Она пощипывала пряжу его квиддичного свитера и вскоре между ее проворными пальцами появился зеленый пушок. Прикосновение к переносице заставило ее снова поднять на него взгляд.       — Морщинка, — сказал он тихо.       Она мягко улыбнулась и задержала дыхание.       — Я нервничаю.       — Почему? — он скользнул рукой по ее спине.       — Хочу кое-что спросить.       Драко лучезарно улыбнулся. Но затем его брови хмуро съехались.       — Девушка, у которой никогда не заканчиваются вопросы, нервничает от того, чтобы задать один мне? Большая честь для меня, честно.       Гермиона закатила глаза и уже было хотела развернуться, чтобы уйти, но он крепче прижал ее к себе.       — Спрашивай. Если я закрою глаза, это поможет? Давай, — Драко крепко зажмурился, отчего в уголках его глаз появились небольшие морщинки.       Она могла только улыбнуться, наслаждаясь тем, насколько удивительным он был. Затем она собралась с духом, чтобы задать вопрос, Гриффиндорская храбрость была как никогда кстати. Все или ничего.       — Ты проведешь со мной ночь?       Улыбка на его губах дрогнула и спала. И, хотя его глаза оставались закрытыми, морщинки вокруг них разгладились. Сердце в ее груди оборвалось и живот закрутило от волнения; все было испорчено.       Так она думала до момента, пока он не открыл невозможно морозные глаза, развеивая ее сомнения. Губы Драко изогнулись в невыносимой ухмылке, когда он плавно кивнул.       — Ты уверена?       Реальность вопроса заставила нервы снова затрепетать, но морозность его глаз дарила ей ощущение безопасности.       — Да.

***

      — Здесь так по-гриффиндорски.       Гермиона закрыла за собой дверь, оглядывая комнату. Она задалась вопросом, каково было смотреть на нее свежим взглядом. Одна весьма большая комната. У правой стены стояла аккуратно заправленная кровать с сундуком у изножья. По бокам от нее стояли прикроватные тумбочки, на каждой из них — по лампе. Слева в комнате потрескивал тусклый огонь, заключенный в кирпичный камин. Довольно удобный диванчик и кресло с подголовником стояли напротив кофейного столика, и только тогда она заметила: все было красным. Бордовый и золотой — львиные мотивы. Она рассмеялась про себя.       — Полагаю, что да.       — Я выбиваюсь, — сказал он, указывая на свой слизеринский квиддичный свитер.       — Зеленый с красным хорошо сочетаются, я думаю. Как Рождество, — Гермиона пожала плечами.       — Как Рождество, — улыбнулся Драко, обхватывая ее талию.       Когда он поцеловал ее, волнение отступило. Но только поцелуй прекратился — у нее появилось время снова задуматься. Задуматься о всех моментах, в которых она была неловкой и непривлекательной, он же оставался красивым и явно был достоин кого-то большего, чем она.       — Я слышу твои нервы, — поддразнил он.       Она начала съеживаться, но он остановил ее, поднимая подбородок и заставляя взглянуть на него.       — Ты самое великолепное создание, которое я когда-либо видел, Гермиона.       — Ты обязан так говорить, ты же мой парень.       — Да?       — А разве нет? — ее сердце остановилось.       — Мы никогда не говорили об этом, — он улыбнулся. Ямочка.       — Прошло несколько месяцев, — она сделала вдох. — У тебя…       — Только ты. Моя девушка, — сказал он, растягивая слово.       — Замолчи, — она закатила глаза, слегка толкнув его.       Взгляд Драко смягчился, как только он посмотрел на нее. Он зарылся рукой в ее кудри и оставил поцелуй на лбу.       — Что «провести ночь» значит для тебя, любовь моя?       Гермиона смотрела на свитер на уровне ее глаз, снова хватаясь за ткань. Она провела рукой по его груди, чувствуя, как та поднималась и опускалась при каждом вздохе. Она никогда не ощущала себя в большей безопасности, чем с ним и сейчас, в его руках. У нее не было никаких сомнений, что он будет добр. Но она также слышала шепот неуверенности, неопытности и страха.       — Ты мне правда нравишься, — прошептала она. — Даже больше, чем нравишься. Я… Я хочу тебя и доверяю тебе, Драко.       Она задрожала от волнения. Его пальцы скользнули по ее позвоночнику.       — Посмотришь на меня?       Гермиона проглотила все беспокойства и подняла взгляд: на его лице красовалась мягкая улыбка, а в глазах теплел уют. Драко взял ее за руки и оставил осторожные поцелуи на каждой костяшке, прежде чем переплел их пальцы.       — Ты такая маленькая, — тихо размышлял он.       Она посмотрела на их руки, на то, как его рука подчеркивала миниатюрность ее собственной. Его ладонь была как две ее.       — Может, это просто ты большой.       — Может, — он подмигнул.       — Драко! — она рассмеялась, втайне благодарная за шутку. Потому что это было естественным и это было нормально. Он был идеален.       Он подтолкнул ее по направлению к кровати, а сам отступил, чтобы сбросить ботинки. Гермиона сделала то же самое и почувствовала себя странно: она еще никогда не была перед ним без обуви. Без лишних слов он повел ее на кровать и они сели друг перед другом, скрестив ноги. Ее колени лежали на его икрах, а его руки — на ее коленях, не двигаясь выше.       — Гермиона, — прошептал он, — ты уже делала это раньше?       — Да, мне доводилось сидеть на моей кровати и прежде. — Они оба рассмеялись. — Нет, не делала. Все хорошо?       Он кивнул.       — Я хочу, чтобы ты говорила мне, как все проходит. Ты — самая важная часть в этом. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, и тем более не хочу сделать больно.       — Тебе обязательно всегда быть таким джентльменом? — она нервно рассмеялась.       — Могу сделать еще парочку грязных намеков, если хочешь.       Гермиона покачала головой, прежде чем забраться к нему на колени, скрестив ноги за его спиной. Их тела идеально подходили друг другу: как два пазла.       — Я… я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — прошептала она.       — Об этом тебе точно не нужно беспокоиться.       — Не останавливайся, только если я не попрошу. Я могу, эм, вздрогнуть или… но я доверяю тебе.       — Хорошо.       — Теперь ты меня поцелуешь? — она рассмеялась.       Драко поцеловал ее с улыбкой на губах, зарываясь руками в ее волосы. Как и всегда, она растаяла от его прикосновения, и, сжимая свитер, плотно прижалась к его телу.       Он целовал ее медленно, пальцами поглаживал затылок, посылая мурашки по всему ее телу. Их губы вальсировали под аккомпанемент потрескивающего огня, и она знала: этот момент был идеальным. С ним это всегда было бы идеально.       Гермиона провела руками вниз по его свитеру, осторожно приподняв нижний край и просунув под него руки. Драко вздрогнул от касания, под которым она ощущала гладкость его кожи и натренированные квиддичем мышцы.       Они разорвали поцелуй, теперь соприкасаясь только лбами, пока ее руки поднимались выше и выше, исследуя его. Он отстранился, чтобы, схватив ворот сзади, быстрым движением стянуть свитер. Засмотревшись на него, Гермиона сглотнула и почувствовала прилив крови к щекам от волнения, возбуждения и влечения.       — Ты очень милый, — прошептала она.       — Милый? — брови Драко поднялись.       — Ты знаешь, о чем я. Ты… В хорошей форме, привлекательный, горячий, я не знаю, — она рассмеялась, закрывая лицо руками.       Он рассмеялся вместе с ней, нежно беря ее за запястья и перемещая руки обратно на его теплую кожу. Она сфокусировалась на своих руках, на его коже, на том, как сбилось его дыхание, когда пальцами она провела от ключицы вниз по груди. К удивлению даже для нее самой, она коснулась губами яремной ямки, повторяя поцелуями путь, проложенный пальцами. Она ощущала, как колотилось его сердце, и знание того, что она была причиной его ускоренного ритма, обрушивало на нее волну уверенности и заставляло сердце трепетать.       Он скользнул руками под кофточку, нежно проводя ими вверх по позвоночнику       — Ты… — она затихла, но он все понял и стянул тонкую ткань через ее голову.       Когда он посмотрел на нее, она осознала, что на ней был простой белый бюстгальтер, никаких отделок или кружева. Боги, он, наверное, думал, какая она обычная. Скучная.       Драко покачал головой, глядя на нее, его губы изогнулись в полуулыбке.       — Ты… Мерлин, Гермиона, ты чертовски восхитительна. — Вся кожа, которой он касался — вверх по рукам и под ключицами — пылала огнем от прикосновения его пальцев. Он улыбнулся, показав ямочку. — Веснушки, — прошептал он.       Она тонула в ощущениях, которые вызывал в ней его взгляд. Это было одним из многих чувств, чем-то слишком хорошим.       Гермиона прижалась к нему всем телом, обвивая шею руками. Она горячо целовала его в погоне за этим чувством, подкрепляя его страстью, чистой потребностью.       Его руки обнимали ее, прижимая так близко, как только было возможно. Он обхватывал ее спину, держал так, что она была словно под одеялом безопасности, тепла и…       Любви.       Не отрываясь от губ, Драко расстегнул и снял ее бюстгальтер, в то время как ее руки окольцовывали его шею. Она обожала ощущение его кожи на ее, его крепких мышц на ее мягком теле.       Одной рукой он поддерживал ее голову, а другой — спину, чтобы уложить на кровать. Быстрые вздохи пробежали между ними, когда его губы спустились к шее. Она выгнулась навстречу ему, скользя руками по спине. Его рука двинулась вверх по животу, поглаживая грудь, и, когда он коснулся сосков, она задохнулась.       — Это…       — Да, — выдохнула Гермиона.       Драко продолжал благоговейно прокладывать на коже путь языком через веснушки на ее груди. Тепло его дыхания, скользящий по коже язык — все это было таким распутным, что она едва могла думать.       Она сама потянулась к поясу джинс, расстегивая их, прежде чем ее нервные пальцы двинулись к его ширинке. Дыхание Драко сбилось, когда она расстегнула ремень и пуговицу. Он сел, стягивая с нее джинсы, без раздумий отбрасывая их в сторону. Губы коснулись ее живота, язык скользил по коже, приближаясь к краю ее трусиков, как внезапно…       — Стой, — сказала она.       Драко отстранился, уперевшись руками по обе стороны от нее. Тяжело дыша, он смотрел на нее потемневшими глазами.       — Ты в порядке? — его обеспокоенный вид заставил ее снова занервничать.       — Прости, я просто…       — Не извиняйся, любовь моя. Поговори со мной, — он опустился на предплечья, соприкасаясь с ней носами.       — Я нервничаю. Я не знаю, что делаю, и не хочу сделать что-то не так или отбить у тебя этим желание ко мне.       Нахмурившись, Драко покачал головой.       — Грейнджер, это ничего для меня не изменит. Ты нравишься мне с тринадцати лет, и я не планирую останавливаться в ближайшее время. Ты идеальна для меня, нет ничего, что ты могла бы сделать сейчас не так, хорошо?       Она откинула его волосы назад, изучая и запоминая его лицо: аристократический нос, морозные глаза, нахмуренные брови. Затем она прижала большой палец между его бровями, прошептав: «Морщинка»       — Ты хочешь остановиться? — он улыбнулся, поддаваясь ее прикосновению.       — Нет. Я… Просто будь со мной нежен, Драко.       Когда он поцеловал ее, все было хорошо. Он был нежным и милым, он заботился о ней, пока его руки бродили по ее телу. Он провел ими вниз по животу и, когда его пальцы проскользнули под резинку трусиков, она вцепилась в его плечи. Гермиона выдохнула в его губы. Его прикосновение ощущалось совсем иначе, чем ее собственные в те моменты уединения.       Их взгляды встретились, когда он погрузил в нее палец. Она напряглась — он успокоил.       — Расслабься, красавица, я позабочусь о тебе.       Ощущения были лучше, чем от ее пальцев, надавливающих и кружащих. Гермиона застонала в его губы, издавая прежде незнакомые ей звуки. Он целовал ее губы, шею, щеки, плечи, каждым движением даря чувство комфорта и понимания.       — Пожалуйста, Драко. Я хочу тебя.       Это было больно в самом начале. Так чужеродно и некомфортно, что она впивалась ногтями в его кожу. Он подстраивался под нее, приглаживал волосы, шептал всякую бессмыслицу на ухо, продолжая двигаться. Чем дольше их тела были соединены, тем лучше это ощущалось, изначальная боль постепенно утихала, превращаясь во что-то прекрасное. Затем она поняла, почему это было таким приятным занятием. То, как он выглядел, слова, которые шептал, ощущение его повсюду. Слишком много и недостаточно. Он поглощал ее, нависая над ней словно тень, и она притянула его к плечу, шепча что-то в ответ.       Драко знал, что делал, и она без труда взорвалась под ним. Извиваясь, цепляясь, повторяя его имя. Он позаботился о ней.       После того, как на них было наложено заклинание и накинуто одеяло, она могла только широко улыбаться. Их ноги переплетались между собой, его большие руки поглаживали изгиб ее талии, когда она взглянула на него.       — Спасибо, — сказала Гермиона.       Он хохотнул и поцеловал ее в лоб.       — Мы сделаем это снова, Грейнджер. Снова и снова, и снова…       Она нежно ударила его по груди.       — Т-с-с, дурак.       Так они и уснули: переплетенные, с улыбками, ямочками, веснушками и парящими между ними мягкими вздохами.

***

      Они сидели под деревом у озера, наслаждаясь солнечным теплом и щебетаньем птиц, он прижимал ее к себе, положив подбородок на голову.       — Нам больше никогда не нужно учиться.       — Тебе, может, и нет. Боюсь, я завалила нумерологию, — она рассмеялась.       — Не завалила. Ты умнейшая из всех людей, которых я когда-либо встречал, конечно…       Гермиона повернулась к нему с широкой улыбкой на лице.       — Умнее тебя?       Он не мог не поддаться ее веснушкам, розоватым щекам и сумасшедшим кудрям.       — Да, любовь моя, умнее меня.

***

      Гермиона оглянулась, когда он вошел в ее общежитие, упав на диванчик рядом с ней. Драко положил голову на ее колени, щекоча их все еще мокрыми после душа волосами. Он был решительно настроен выиграть кубок по квиддичу у Гриффиндора в конце года, и постоянные тренировки явно изнурили его.       Когда он вот так лежал на ее коленях с закрытыми глазами с незаконно длинными ресницами, она больше не могла держать это в себе.       — Я люблю тебя.       Драко распахнул глаза, напоминающие утреннюю росу и сияющие ярче, чем она когда-либо видела. Он улыбался так, словно сошел с ума, и на его щеке красовалась глубокая ямочка.       — Скажи это еще раз.       — Я люблю тебя, — она рассмеялась.       Он сел, отбросил на журнальный столик книгу, которую она держала, и заключил в свои объятия. Гермиона хихикнула, когда он стал оставлять поцелуи по всему ее лицу, вставляя между каждым из них «я люблю тебя», «безумная женщина», «Мерлин, я люблю тебя», «влюблен в тебя»       Это была еще одна ночь, которую они провели в ее кровати.

***

      Фейерверк отбрасывал искры. Крики и овации звучали через весь Большой Зал. Шапочки выпускников красных, зеленых, желтых и синих цветов взлетели в воздух, но Драко не тратил напрасно ни секунды. Он нашел ее радостно празднующей в окружении друзей и подкрался со спины. Он подхватил ее на руки и закружил, а она рассмеялась так ярко, что от одного только звука его сердце подпрыгнуло в груди.       Как только он поставил ее на ноги, она набросилась на него с поцелуем.       — Мы сделали это! — завизжала Гермиона. — Мы выпустились!       Он не мог остановить себя.       — Переезжай ко мне.       — Что? — она моргнула.       Он тесно прижал ее к себе.       — Я люблю тебя. Так чертовски сильно люблю тебя. Я хочу быть с тобой каждый день, не только в перерывах между твоим спасением беспомощных эльфов и выходными. Каждый день. В нашей кровати. На нашей кухне. Чтобы у нас были наша мебель, фотографии, постельное белье, я хочу быть с тобой утром и ночью. Я хочу тебя навсегда. — Ее глаза наполнились слезами, но он знал, в чем было дело. — Переезжай ко мне.       — Хорошо, — выдохнула она.

***

      — Ты женишься на мне?       — Это я должен спрашивать.       — Драко Малфой. Ты женишься на мне?       Он погладил ее переносицу. Морщинка.       — Да.