Откровения

Будь Перси менее беспечен, радуясь долгожданной встречей с Нико и сидя с ним в компрометирующей позе посреди арены, то в первую же секунду после слов последнего о походе в Царство Мёртвых схватил бы его за руку и потащил к себе в домик — уж что-что, а хотя бы засунуть в карман мешочек с амброзией всё же стоило. К счастью или сожалению, Перси совершенно позабыл о минимальных рамках приличия и о договорённости скрываться, а Нико оказался слишком ленив, чтобы добираться до домика Посейдона на своих двоих. Поэтому Нико вновь поцеловал его, и прежде, чем Перси успел хотя бы понять, что происходит, они провалились в собственную тень, чтобы уже в следующую секунду оказаться выплюнутыми в домике Аида. К своему стыду, Перси в гостях у Нико ещё ни разу не был. Осмотром домиков на предмет чистоты он не занимался — не ему судить о порядке, когда у самого в жилище из-за белой горячки детей Афины образовался полноценный склад чертежей, фигурок храмов из папье-маше и, возможно, чьих-то мёртвых тел. Перси не особенно желал разбираться, как эти ребята управляют гневом, но на людях они почти всегда пребывают в трезвом уме и здравой памяти. Когда Нико появлялся в Лагере, они преимущественно проводили свободное время, рубясь в Мифомагию или взрывных котят в кровати Перси, поскольку подобные случаи, как кража механических столиков, случались довольно часто, и искать мирового судью (читай: старосту) нужно было как можно более оперативно. Хотя, признаться, Перси был бы не прочь манкировать своими обязанностями в домике Аида, поскольку туда не смел соваться ни один психически здоровый житель Лагеря; впрочем, не очень здоровый — тоже. То ли обсидианово-чёрные стены домика, словно поглощающие солнечный свет, были всему виной, то ли вьющиеся кусты чёрной смородины у крыльца прогоняли не особенно пронявшихся. У Персефоны были свои понятия о подарках на новоселье. Никто не знал, нормальной ли была эта самая смородина — возможно, и сам Нико понятия не имел, — но желающих это проверить не находилось. Зато слухов, учитывая общую изолированность Лагеря от событий в США и в мире к этому часу, было довольно много, начиная немедленной и мучительной смертью и заканчивая невозможностью покинуть Лагерь до конца твоих дней. Хотя, поговаривают, Коннор планирует включить в свой список заданий для проигрышей в покер наименование: «Съешь прилюдно горсть чёрной смородины и расскажи, как ощущения.» Внутри всё было довольно… неплохо. Перси наслушался чужих рассказов и ожидал коек-гробов, обитых кроваво-красным бархатом, костяных факелов как единственных источников света, а также устрашающего вида алтаря, больше похожего на стену в парижских катакомбах. Кровати только напоминали гробы по форме, вместо факелов висела под потолком массивная люстра — естественно, с костяным орнаментом, конечно же, — а алтарь явно дополнительно использовался как письменный стол. Перси оставалось лишь надеяться, что Аид не против этого очевидного богохульства. На подоконнике гордо и одиноко стоял, подбоченившись, цветок в горшке, и он подозрительно напоминал тот самый, с которым сам Перси пару лет назад таскался по всему Царству Мёртвых, а к изголовью кровати оказалась привязана нить с тремя бусинами. Третью бусину, землисто-коричневую, с изображением плывущего в облаках Арго II Нико получил в начале сентября. Перси несколькими днями ранее узнал, как именно происходит процесс создания этих бусин («Хирон, это что, список ребят, которые получат в этом году бусину? Не, ты что, я так спрашиваю, для научного интереса… Нет, правда, я ничего с ним не сделаю, расслабься…»), и, естественно, вписал туда имя Нико, пока никто не видел. Его чувство справедливости взыграло рьянее всего остального. Да, официально Нико появился в Лагере Полукровок лишь на финальной битве, но… Ну, было бы нечестно его обделять, учитывая его вклад в поиск. Конечно же, Перси ничего этого не сказал, когда передавал несчастную бусину Нико. А ещё он заметил, что если опустить всю сложившуюся ситуацию со складом бумаг в домике Посейдона и вспомнить, как он выглядел в начале сентября, он и то выглядел куда более обжитым, чем лагерное пристанище Нико. Чем-то удивительным это не было, так… Интересное наблюдение. — Насмотрелся? — хмыкнул Нико, явно собираясь продолжить начатое на арене, и Перси вернулся в реальность. — Нет, подожди секундочку. — Перси прищурился, глядя на одну из двух кроватей. На ней, укрытая пуховым одеялом, торчала небольшим уголком подушка с тёмно-синей наволочкой. Среди вороха таких же, но чёрных, она выглядела достаточно инородно, чтобы привлечь к себе внимание, но недостаточно, чтобы быть первой вещью, на которую стандартный гость домика посмотрит в первую очередь. — Это что, подушка для меня? Нико мельком оглянулся, чуть зарделся, но ответил твёрдо: — Да. На случай, если ты заглянешь в гости и решишь остаться. Я, кстати, удивлён, что ты тут всё ещё не прописался, пока меня не было. Отдыхал бы тут от людей… Если, конечно, ты от них вообще устаёшь. Перси собирался было играть дурачка. Придумать какую-нибудь отговорку из разряда: «Нет, ты что, я не имею права войти в чей-либо домик без нотариально заверенного разрешения хотя бы одного его жителя. Спроси мистера Д.» Но Нико слабо улыбался, пускай и немного задумчиво, Перси ужасно скучал по его улыбке, да и вообще по нему всему, а постановка вопроса не особо располагала к шуточкам. Пускай очевидный вопрос совершенно не звучал как таковой. — А можно было? — серьёзно спросил Перси, укладывая ладони на шею Нико. — В моём домике теперь опасно оставаться — Нэнси устроила засаду, всё пытается отбить меня от тебя. Судя по взгляду Нико, тот изнутри похолодел. — Все знают?.. — спросил он, и Перси чуть мотнул головой, а затем задумался. — Возможно, я случайно проболтался Джейсону. А если знает Джейсон, то знает и Пайпер. И ещё я обязан был рассказать всё Аннабет, потому что… Ну, нам надо было это обсудить. А так… больше никто. «Если, конечно, нас не видели на арене. А нас наверняка видели, ты вообще в курсе, что она буквально находится в центре Лагеря?» — добавил мысленно Перси. Только тогда он подумал, что, наверное, ему следовало бы сначала спросить мнение Нико по этому поводу. Так получалось, что он не особенно-то и скрывал эти отношения, и Аннабет достаточно точно выявила причину такого поведения, но Нико, похоже, всё ещё сомневался в чём-то. А ещё он побледнел. Хотя, возможно, то была игра света. Да-да, Перси, надейся дальше. — Аннабет? — переспросил Нико, нахмурившись с небольшим испугом во взгляде. Вот блин. Он намеревался отстраниться — может, чтобы начать беспокойно измерять шагами комнату, может, полностью поддаться некоей панике, — но Перси поймал его за руки. — Мы просто поговорили, — сказал он обеспокоенно. — Я должен был сказать, что пошёл дальше. Просто… Нам нужно было, понимаешь? Было бы неправильно, если бы мы не обсудили это. Она тоже пошла дальше, и она не против нас. Всё в порядке. Нико слабо сжал его пальцы. — То есть, — начал он глухо. Взгляд его был направлен на нить с кучей бусин на шее Перси. — Ты рассказал ей, потому что… Нико запнулся, подбирая правильные слова. Он чуть прикусил губу, и будь его руки сейчас свободны, явно замахал бы ими в воздухе. Возможно, начал бы щёлкать пальцами. Благо, Перси, несмотря на все его усилия доказать обратное, всё же обладал эмоциональным диапазоном пошире зубочистки, поэтому продолжил за Нико: — Потому что считаю наши отношения чем-то серьёзным? Да. Прости, мне и правда стоило сначала спросить у тебя, а не, ну, трепаться об этом. Нико будто мешком по голове стукнули. — Ничего… — отстранённо пробурчал он, и Перси задумался, что произойдёт, наберись он храбрости признаться Нико в любви. Наверное, оближи его с головы до ног Миссис О’Лири пару раз — и то не заметит. Затем, моргнув, Нико подался вперёд, уткнулся носом Перси в плечо и, приобняв его, шумно выдохнул. — Я идиот. Перси осторожно обнял его за талию в ответ и чуть качнулся с пятки на носок, насколько позволяла поза. Он несколько не понимал, что только что произошло, поэтому прижался виском к его волосам и позволил себе расслабиться. — Почему? — спросил он полушёпотом. Руки Нико стиснули его ещё сильнее. — Просто… Я так сильно парился о том, чтобы никто ничего не узнал, потому что… Неважно, почему. Я всё решил для себя и даже не спросил, как ко всему этому относишься ты сам. Вот почему я идиот. Наверное, тебе было нелегко всё держать в секрете. Перси не знал, что на это отвечать. Он немного растерянно провёл большими пальцами по нижним рёбрам Нико, а потом чуть повёл плечом. — Значит, — постановил он, разряжая обстановку, которая уже начинала его понемногу напрягать. — Когда вернёмся в Нью-Йорк, пойдёшь со мной на семейный ужин. Представлю тебя хоть… по-новому. Какая-то часть Нико явно порывалась отказаться, но он всё же нашёл в себе силы медленно кивнуть, и Перси ободряюще прижал его к себе ещё чуть поближе. Нико мысленно пребывал где-то в другом месте, и Перси не решался отрывать его от размышлений, поэтому продолжал молчать. Он старался об этом не думать, но, похоже, прямо сейчас у Нико происходит переоценка всех его жизненных ориентиров и мировоззрений. Наконец, Нико отстранился и развернулся к алтарю в углу комнаты. Он чуть прищурился, словно вспоминая что-то, а затем приблизился к каменному изваянию и зарылся рукой в горке драгоценных камней. — Где-то тут была амброзия, — прочистив горло, перевёл Нико тему. — Мне ещё в августе её отдал Уилл… Ну, когда я уходил из Лагеря. Она мне пару раз пригождалась, но что-то всё же осталось. Чертыхнувшись под нос, Нико сдвинул горку золотых драхм, и несколько монет со звоном поскакали по полу. Перси приблизился к нему, поднял по пути пару драхм и присоединился к поискам. Вперемешку с драгоценностями алтарь был по-настоящему завален книгами на древнегреческом, между потрёпанных страниц художественной литературы на английском торчали уголки закладок, и, судя по их виду и слою пыли, Нико к этим книгам не прикасался довольно давно. В глубине алтаря виднелась лента из фото-будки в строгой офисной рамке. На фотографиях Нико и Бьянка пучат глаза, надувают щёки и смеются до красных лиц. Отчего-то Перси подумалось, что ленту эту они получили незадолго до выхода из казино «Лотос». Естественно, Перси больше рассматривал всё, на что взгляд упадёт, чем помогал в поисках. Нико уже успел пролистать несколько книг, как будто в одной из них будет заначка, залезть под алтарь и свалить все драгоценности на пол. — У меня в домике так-то тоже амброзия завалялась, — невзначай произнёс Перси, для приличия заглянув в ту самую золотую шкатулку, которую они вытащили из затонувшего испанского корвета. Старые письма всё ещё лежали внутри, соседствуя с листочками с переводом и коллекционными карточками Мифомагии (почему-то на всех были сатиры). Перси уже научился отличать обычные карточки из основного набора и коллекционные — на последних вилась золотая кайма. Нико только фыркнул. — Это уже дело принципа, — пробормотал он и чуть ли не с носом залез в шкатулку. Коллекционные карточки наравне с оригиналами писем оказались настолько аккуратно, что Перси побоялся лишний раз вздохнуть, отложены в сторону, а вот листки с переводом, явно заученным наизусть, безжалостно полетели на пол. Уже в следующий момент Нико вытащил полупустой коричневый мешочек на завязках. Он задумчиво взвесил его в руке и хмыкнул. — Я думаю, нам хватит. — Плакали мои надежды, — протянул Перси, картинно приложив руку ко лбу. — А я так хотел, чтобы наше путешествие в Царство Мёртвых было романтической прогулкой с обзорной экскурсией по Полям Наказаний в красном двухэтажном автобусе, а закончилось бы всё фуршетом в Элизиуме! Нико где-то в середине его пламенных речей улыбнулся, как улыбаются родители, когда их пятилетние дети несут белиберду о драконах и принцессах, которых они во время прогулки в детском саду спасли из заточения в башне. Принцесса обязательно дружит с драконом, а дракон обязательно влюбляется в принцессу в конце истории. Взгляд Нико потеплел, и он, не удержавшись, издал небольшой смешок. — Сегодня день мёртвых, и нам надо будет спуститься в мексиканскую часть Подземного мира, — сказал он, кладя мешочек с амброзией во внутренний карман куртки. — Там красиво. Я думаю, тебе понравится. Перси округлил глаза. Он и понятия не имел, что у Царства Мёртвых есть части, принадлежащие разным нациям. То есть, да, он знал, что вид Подземного мира преображается для тебя в зависимости от твоего представления о посмертии, но чтобы можно было свободно перемещаться между ними… Перси хотел этого. Возможно, почти был готов продать душу. Может, Нико по старой дружбе возьмёт подороже. — Отправляемся, — решительно кивнул он и взял Нико за руку. Тот слегка фыркнул. — Кстати… Мы надолго? Хирона бы предупредить. Нико крепко стиснул его пальцы и прижал округлые костяшки к губам. — Завтра днём верну в целости и сохранности. Скорее всего. Перси издал смешок сквозь пунцовые щёки и вытянул Нико на улицу. Со стороны клубничных полей доносилась обрывистая игра на свирели, из площадки для искусств неспешно вышли две близняшки из домика Ириды, и, судя по пятнам на их руках, в этот раз они практиковали рисование пальцами. До ужина оставалось ещё несколько часов, и, честно говоря, Перси был готов проглотить одного эриманфского вепря целиком. Может, даже двух. Ему оставалось только надеяться, что у него получится уломать Нико заскочить по пути в какой-нибудь Макдональдс. Сам Нико вдруг посмотрел куда-то поверх плеча Перси и нерешительно нахмурился. — Знаешь, — начал он медленно. — Может, встретимся у дерева Талии? Мне нужно сделать кое-что. Перси оглянулся и увидел сидящего на крыльце домика Аполлона Уилла. Наверное, Нико захотелось поговорить с ним о чём-то важном. Не то чтобы Перси возражал, поэтому он просто кивнул и в одиночку потрусил в сторону Большого Дома. На крыльце, перекатывая между пальцев свежую клубнику, сидел мистер Д и бормотал себе под нос что-то о клубничной настойке. А Перси всё думал, отчего над Лагерем сгустились тучи с самого утра. Кратко поздоровавшись и получив непроницаемую стену игнорирования в ответ, Перси вошёл в Большой Дом. Хирон в своём инвалидном кресле сидел в гостиной и крайне увлечённо читал довольно толстую книгу. Иногда он подбрасывал в пасть Сеймура дольки от мандарина. Пахло Рождеством и немного пылью. Металлический волчок на камине бешено закрутился и завыл, как пожарная сирена. Хирон даже бровью не повёл, разве что перевернул страницу книги. Перси вгляделся в название. Секунд шесть ушло на осознание. «Легенды и мифы Древней Греции». — Читаешь про себя? — весело ухмыльнулся Перси, пересекая порог гостиной. Хирон подтянул очки для чтения поближе к переносице и перевёл на него слегка задумчивый взгляд. — Всего лишь вспоминаю свои прошлые мудрости, — отозвался он и бросил Сеймуру кожуру мандарина. Леопард облизнулся и зевнул. — Да и просто интересно, что обо мне думали авторы книг. Перси опустился в кресло напротив и стащил с журнального столика банку колы. — И как оно? — спросил он. Хирон чуть улыбнулся. — Всё наврали. Как минимум я не умер. Перси рассмеялся. С громким пшиком открылась банка колы. Сеймур заинтересованно замурчал, но Перси не думал, что кола полезна для ожившей головы леопарда. Он отпил немного и отставил банку в сторону, и Сеймур попытался вытянуть то, что осталось от его шеи, но у него всё равно не вышло даже на миллиметр приблизиться от стены к журнальному столику. — Хирон, тут Нико вернулся… — начал Перси, и кентавр отвлёкся от чтения, вложил между страниц закладку и закрыл толстый том. — Ему нужна помощь в одном деле в Царстве Мёртвых, так что я, эм, уеду на сутки. Хирон мягко усмехнулся. — И правда на сутки? — спросил он со скептицизмом в голосе. Перси пожал плечами. — Так было сказано в рекламном буклете. Кто не доверяет рекламным буклетам? Хирон не сдержал смешка и лишь махнул рукой, мол, хорошо, отправляйся. Перси, если честно, ожидал чего-то посложнее. Найти себе замену на это время, посвятить этого несчастного во все обязанности и события, запланированные на завтрашний день, торжественно передать гигантский позолоченный ключ от Лагеря и разрезать красную сатиновую ленту искусно сделанными ножницами из чистого серебра. Может, даже разобрать весь хлам в домике Посейдона и создать полноценную картотеку из чертежей, записок и всего такого в алфавитном порядке. Если с доброй половиной он справится быстро, то бумажная работа затащит Перси в могилу. Но всё обошлось, поэтому уже через десять минут Перси стоял у дерева Талии с полупустой банкой колы и высматривал в бродящих туда-сюда полукровках Нико. Темнеть начинало всё раньше, поэтому на Лагерь уже начали опускаться первые сумерки. У амфитеатра начали собираться люди — на следующей неделе планируется очередная театральная постановка. — Давно ждёшь? — спросил Нико из-за спины, и Перси приготовился доказывать все следующие полчаса, что он не дёрнулся от неожиданности. — Нет-нет, — сказал он, протянув Нико банку колы. Тот взболтал ею немного, вслушиваясь в плеск жидкости об алюминиевые стенки, и допил остатки за раз. — Всё в порядке? Нико пожал плечами и вернул Перси пустую банку. Тот поставил её на землю, наступил сверху, сдавливая её до размера и толщины спортивной медали, и убрал в карман. Отдаст Гроуверу, когда вернётся. — Да-а, — протянул Нико, оглядывая Лагерь. — Поговорил с Уиллом. Сказал ему, что он, конечно, классный, но у нас ничего бы не получилось. Он предложил тогда просто общаться, как друзья, и я… Согласился? Ты не против? Перси посмотрел ему в глаза, наполненные некоей нерешительностью, и пожал плечами. — Не против. Нико встретился с ним взглядом и слабо улыбнулся. Похоже, тот разговор с Уиллом был достаточно серьёзным, чтобы Нико сильно вымотался. Возможно, он проспит всю дорогу до мексиканских врат в Царство Мёртвых. Знать бы ещё, где они находятся. — Куда именно нам надо сейчас отправиться? — спросил Перси, и Нико, спохватившись, мягко сжал его запястье и повёл к подножию Холма, тому, который скрывал тропу к шоссе. — В Новый Орлеан. Жюль-Альберт нас уже ждёт. Перси воодушевился. Он ещё ни разу не встречался с зомби-водителем, что уже говорить о совместной поездке куда-либо. Все обрывки информации о Жюль-Альберте он получал либо по слухам, либо в те моменты, когда Нико рассказывал какую-нибудь историю из жизни. Обычно все водители ждут своих пассажиров на обочине, но Жюль-Алберт явно имел свои представления о парковке. Он встал аккурат между двумя соснами, одна из которых прижималась вплотную к передней пассажирской двери автомобиля, а вторая — к одной из задних. Намедни в этом районе лил дождь, так что все четыре колеса утонули в грязи на добрую половину. Что-то Перси подсказывало, что заводить эту машину они будут с толкача. Опыт, конечно, был, но приятного в нём было мало. — Мы, кстати, пропускаем ужин, — поспешил сказать Перси, пока не забыл. — Я знаю одно местечко на углу восемьдесят первой и первой, там, вроде, даже делают неаполитанскую пиццу. Нико вдруг фыркнул и развернулся. Либо у него, как у Аргуса, имелась пара глаз на затылке, либо его поле зрения можно было сравнить с голубиным, потому что объяснить, как Нико мог идти спиной вперёд в лесу и не спотыкаться о каждый корень, Перси решительно не мог. — Правильную неаполитанскую пиццу делают только в Неаполе, — сказал Нико, насмешливо сведя брови. — Потому её и называют неаполитанской. Перси не сдержал смешка. — О нет, — покачал головой он, а затем подтянул к себе Нико за руку и положил свободную ему на талию. — Только не включай этот режим итальянца. Пицца в Нью-Йорке очень даже вкусная и вполне себе правильная. Если Нико поначалу и склонил заинтересованно голову, когда Перси прижал его к себе, то сейчас весь его настрой смыло бурным потоком. Он прижал четыре пальца к большому и слегка взмахнул кистью. — Накидать на кусок замороженного теста всё, что нашлось в холодильнике, не равно правильная пицца, Перси! Перси раньше никогда не видел, чтобы Нико использовал типичные итальянские жесты, и увиденное его довольно сильно рассмешило. — Я слышал, что если завязать итальянцу руки, он не сможет говорить, — брякнул он, и Нико фыркнул, но уже не в усмешке. Он отнял руки Перси от своей талии и шагнул назад. — Знаешь, я тут подумал, — начал он деланно обиженно, но Перси раскусил, что Нико прикидывается, — Нам там с Жюль-Альбертом нужно обсудить кое-что очень важное, так что… Встретимся в Новом Орлеане через два часа, хорошо? Он, улыбнувшись одним уголком губ, открыл заднюю дверь, не заблокированную сосной, и залез внутрь. Хлопнул дверью Нико громко и с чувством, так, что прямо сейчас где-то на Стейтен-Айленд заплакал один нелегальный иммигрант-таксист. Возможно, даже не один — у этих ребят явно существует какой-то коллективный мозг. Перси склонился к двери и постучал в окно. Пара секунд тишины, и стекло с монотонным жужжанием опустилось. И пускай лицо Нико по выразительности сейчас вполне могло быть сравнимо с одним из портретов каменного барельефа президентов горы Рашмор, на глубине глаз его мелькало веселье. Перси просунул голову в окно и уложил подбородок на скрещенные руки. — Есть ещё одно место на четыреста пятьдесят седьмой, — сказал он, улыбнувшись. — Говорят, лучшее кафе итальянской кухни. А уж какие там равиоли!.. Нико фыркнул, придвинулся ближе к двери и оставил на губах Перси краткий поцелуй. Затем он уложил руку на лоб Перси и вытолкнул его из окна. Тот даже не успел возмутиться, поскольку Нико дёрнул за ручку, и дверь открылась. Перси счёл это достаточно непрозрачным намёком и быстро залез внутрь. — Жюль-Альберт, заскочим по дороге на четыреста пятьдесят седьмую? — попросил Нико водителя, и тот проскрипел что-то и вдавил педаль газа в пол. Автомобиль сорвался с места и, возможно, оцарапал бок об одну из сосен. — Как это место называется? — Фрэнкис, — ответил Перси и вытянул ноги, насколько позволял салон. — Сам я там ещё не бывал, но Рейчел там засиживается довольно часто. Думаю, это показатель. Нико усмехнулся и опустил стекло у ближайшей двери. В салоне было не то чтобы жарко, даже наоборот, довольно прохладно, так что Перси поначалу порывался даже справиться об этом, но тут Нико улёгся к нему на колени и высунул ступни в окно. Перси всегда побаивался делать что-то подобное — какая-то учительница в одной из школ как-то сказала ему не высовывать руку в окно автобуса, иначе она достанет до соседней машины, и рука попросту оторвётся. В общем, здравствуй, первая детская травма. Видимо, Нико о подобном исходе не слишком беспокоился. — Однозначно, — согласился он, пытаясь отыскать наиболее удобное положение. Затем он перевёл взгляд на Перси, когда тот запустил пальцы в его волосы, и шкодливо улыбнулся. — Но твои слова про связывание меня заинтересовали. Попробуем в феврале. Перси поперхнулся воздухом.

***

Стиль вождения Жюль-Альберта ни капли не отличался от гонщиков Формулы-1, что не было таким уж откровением для Перси. Он частенько сокращал дистанцию от Лонг-Айленда до Нового Орлеана через тени, и ближе к середине поездки Перси перестало подташнивать из-за частых скачков от пронзающих насквозь теней на ноябрьские Штаты. Перед глазами рябило от череды тьмы и не слишком уж живописных пейзажей за окном, и Перси вполне мог бы задремать, чтобы избавиться от неприятных ощущений, но скрежет костей и зубов Жюль-Альберта мало способствовал хорошему сну. Впрочем, тому же Нико это никак не мешало — он отключился в ту же минуту, что они впервые прыгнули в тени после ужина. Что удивительно, Нико почти не плевался от около-итальянской еды. По его собственным словам, в Подземном мире ему готовил какой-то Бартоломео Скаппи, поэтому переключиться на что-то другое ему было довольно сложно. Перси почти не завидовал. Дорога от одного конца страны в другой действительно заняла не больше часа. Какой бы дискомфортной Перси не считал подобную поездку, он отдал должное этим почти космическим скоростям. Его голова слегка кружилась, когда он вылезал из машины, разбудив Нико, но всё неудобство свелось на нет, когда перед его взором предстали поросшие лозой деревянные дома в французском стиле, на балконах которых висели гроздьями разноцветные бусы. Нико, шаркая, обошёл машину, привалился к его плечу и зевнул. — Не выспался? — спросил с понимающей полуулыбкой Перси, и Нико перевёл на него хмурый взгляд. — Зачем ты мне дал уснуть? — вопросил он и с силой надавил пальцами на закрытые глаза, надеясь этим жестом хоть немного взбодриться. — Чувствую себя ужасно. — Ты просто очень мило спишь. Не смог сдержаться, — с хитрой улыбкой охотно ответил Перси, и взгляд Нико приобрёл что-то угрюмое. — Я не милый, — припечатал он, на что Перси только посмеялся. Видимо, такая реакция Нико не устроила, поэтому Перси пришлось догонять его, устремившегося вниз по улице. Жюль-Альберт высадил их в паре минутах ходьбы от кладбища, а сам припарковался напротив какого-то бара с живой джазовой музыкой, явно популярного. Одним колесом он залез на бордюр, сбив счётчик за парковку, и по тротуару заскакали поблескивающие в свете фонарей центы. До этого момента Перси не приходилось бывать на кладбищах. Он, конечно, имел о них представление, и даже подозревал, что именно увидит на классическом новоорлеанском кладбище в праздник, который нацелен чествовать усопших, но всё равно широко распахнул глаза. Светлое, словно в середине дня, кладбище Сент-Луи — если верить готической железной надписи на воротах, — пестрело башенками из свечей, новых и основательно подтаявших. Воск расплывался по надгробиям и изливался в землю, причудливые тени скакали на стенах склепов, а в нос забивался крепкий запах пышных маленьких цветов оранжевого цвета, букетами лежащих на могилах и распавшихся лепестками по дорожкам. — Это бархатцы, — заметив интерес Перси, произнёс Нико, поднимая один цветок с земли и убирая его в карман. — Что-то вроде символа праздника. Кстати, предложат печенье — не отказывайся. — Кто отказывается от печенья?.. — пробормотал Перси, заинтересованно озираясь с каждым проделанным шагом. Он глядел на людей, поющих песни, танцующих, немного выпивавших. Он смотрел на детей, рассказывающих что-то семейным портретам усопших родственников, уплетающих сахарное печенье в форме черепков. Если так отмечали день мёртвых, то по уровню странности и веселья он встаёт на одну позицию с днём Благодарения — по крайней мере, в рейтинге Перси, потому что каждый его день Благодарения проходил наиболее нетрадиционным образом. Взять хотя бы позапрошлый год, когда он с мамой и Полом отправились на поиски самой большой индейки, а по итогу на них напала кучка лестригонов аккурат посреди магазина. Наверное, для смертных эта ситуация из-за Тумана представлялась рядовой дракой за лучшую птицу для праздника, но Перси по-настоящему прочувствовал всю суть дня Благодарения, когда выяснил, что Салли на постоянной основе таскала в сумочке пару кусочков амброзии. Должно быть, так же осыпают благодарностями людей только бездомные, когда протягиваешь им доллар. Нико со знанием дела направлялся куда-то вглубь кладбища, и Перси следовало бы ускориться, если он не хотел окончательно потеряться в этом лабиринте надгробий и склепов. Чем дальше заводил его Нико, тем меньше становилось людей и тем более древний вид приобретало всё вокруг, начиная от толстых стволов деревьев и заканчивая трещинами на побелевших от старости камнях. Над входом некоторых склепов стали проявляться надписи на латыни — спасибо Хирону, некоторые Перси даже понимал. Не то чтобы его слишком увлекали старые эпитафии — все они звучали чересчур высокопарно даже мысленно, а при произнесении вслух наверняка будут и вовсе глупыми. Вдруг Нико остановился. Перед ним просматривался небольшой склеп, гораздо меньший, чем все вокруг. Это был спичечный коробок кладбищенского мира. Он чем-то даже напоминал типичную трансформаторную будку, уменьшенную в размерах раза в четыре. Никаких статуй или лепнины, как на некоторых предыдущих, разве что надпись на древнегреческом над входом. «Празднество в печали» Ну, ладно. Аид в определённый период своей жизни любил оксюмороны. Или что-то похожее. Перси его не осуждал. — Вход внутри, — вздохнул Нико. Он прошёл ко входу и дёрнул каменную ручку двери. Видимо, сюда давно никто не заходил, поскольку дверь сдвинулась на пару дюймов и застыла, уткнувшись нижней частью в траву. — Поможешь? Перси шмыгнул носом, подходя ближе, утёр кулаком подбородок, принимая наиболее твёрдую позу у самого отверстия между дверью и стеной, и упёрся руками. — На счёт три? — предложил он, и Нико повёл плечом, упираясь одной ногой в дверной косяк. Или в то, что, по идее, должно быть дверным косяком, поскольку из-за времени каменная резьба совсем стёрлась. Перси прочистил горло и заговорил тоном аниматора на детском утреннике: — Раз, два… три! Они навалились всем весом каждый в свою сторону. Дверь даже не шелохнулась. Между ними врезался в камень кислотно-зелёный огненный шар, и Нико, потеряв равновесие, с задушенным вскриком повалился на землю. Перси, прикрыв голову локтями, бросился к нему. Он мельком оглянулся, с прищуренным взглядом осматривая ряды склепов и проходы между ними. Он не мог понять, откуда прилетел удар. Всё стихло. Перси помог Нико подняться. Откуда-то из-за могил в их сторону устремился ещё один шар. Перси с Нико бросились в сторону. Дверь разлетелась на груду булыжников. — Διάολε! — воскликнул Нико и мёртвой хваткой вцепился Перси в плечо, второй рукой взмахивая снизу-вверх и сжимая ладонь в кулак. Мир дрогнул. Из трещин в земле и склепах полезли иссушенные скелеты. Они поднимали палки, хватали камни, вырывали кости из собственных рёбер, создавая себе оружие, и двинулись в сторону атакующих. До слуха Перси и Нико донеслось шипящее женское ругательство, прежде чем всё вокруг объял магический огонь, и стена пламени устремилась к ним, сшибая по пути всех мертвецов. Они нырнули в тень. Перси до костей прошибло ледяной волной, но он не успел даже вздрогнуть, как их выбросило обратно на кладбище Сент-Луи. Перси стремительно огляделся, выхватывая ручку из кармана. Он сорвал с неё колпачок, и уже в следующий миг Анаклузмос удобно лёг ему в руку. Нико перебросил их всего на несколько метров вперёд, аккурат за какой-то некогда роскошный склеп. За углом раздавались крики и лязганье костей. Перси выглянул из-за импровизированного укрытия и застыл, прищурившись. — Это что, Лу Эллен? Он почувствовал мягкую хватку на локте. Нико выглянул из-за него и хмыкнул. — Это та, которая носы отрывает? Перси не сдержал смешка. Ему тотчас стало жаль, что из-за поиска с охотницами Артемиды он не застал этого зрелища. Так бы ему было, чем шантажировать Нико. Он ещё не придумал повод, с которым этот шантаж можно было применять, но какая разница? — Она самая, — кивнул Перси. — И Лиза с Макс. Максин бросилась в сторону, уходя от удара скелета, и воткнула кинжал ему между рёбер. Клинок, как можно было ожидать, застрял, но Перси всё равно почувствовал прилив гордости, увидев результаты его тренировок. — Что они тут забыли? — спросил Нико, не спеша успокаивать свою армию мертвецов. Перси покопался в собственной памяти. Прошёл месяц с их отбытия из Лагеря, и, если быть уж совсем откровенным, Перси совершенно не помнил, в чём была суть их поиска. Вдруг он хлопнул себя по лбу. — Точно, факелы Гекаты! — воскликнул он, и Нико нахмурился, не понимая. — Их спёрли. Девочки должны были их здесь искать. Месяц, вот, уже ищут. Нико глубокомысленно покивал. — Отгони скелетов, — попросил Перси. — Думаю, они нас просто не признали. — Ну-у, — протянул Нико. — Они нас чуть не убили, так что… Перси пихнул его локтем под рёбра. — Нико! — шикнул он. — Вырубай! Нико, конечно, поворчал для видимости, но всё же согнул ладонь и опустил руку. Скелеты немедленно прекратили атаковать девушек и принялись расходиться по своим могилам. Один из них даже выдернул кинжал из рёбер и вернул его Макс. Та настороженно взяла его за черенок. Перси вернул Анаклузмосу форму ручки и спрятал её в карман, прежде чем выйти из-за склепа. Под ногами захрустела сухая трава. На некоторых могильных камнях и заборах виднелись следы копоти, но гарью не пахло. Наверное, это была единственная причина, почему Перси нравился магический огонь. — Тайм-аут! — воскликнул Перси, сложив ладони буквой Т. Лу Эллен слегка дёрнулась, будто собралась атаковать снова, но наконец узнала Перси и выдохнула. — Красной карточки у меня нет, но за нападение из-за спины я отправляю вас на штрафную скамью! Опять же, у Перси не было пары глаз на затылке, но судя по фыркающему звуку у него за спиной, Нико явно закатил глаза. Отчего-то самого Перси это неожиданно развеселило. Он приблизился к девушкам и протянул Макс руку. Та приняла его помощь с готовностью и грузно поднялась с холодной земли. За месяц в поиске она сильно исхудала. На остром подбородке чернела корочка короткого шрама, но одета она была почему-то в льняные штаны, совершенно не подходящие по погоде, и в тёплое жёлтое пончо в тигровую полоску. Примерно такой же писк национальной моды прослеживался в одеждах Лизы и Лу Эллен, так что у Перси, ожидаемо, появились вопросы. Пока Перси разглядывал внешний вид своих приятельниц, Максин отстранилась от него и протянула руку Нико. — Макс, — представилась она, и Нико чуть склонил голову. Со своим ростом девочка ему чуть ли не в пупок дышала, а предельная серьёзность на её лице разве что веселила, но Нико всё равно расцепил руки, сложенные на груди, и аккуратно пожал Макс ладонь. Вид у него был такой настороженный, будто Максин вот-вот взорвётся. — Нико. — Ты ведь сын Аида, да? — спросила Макс, и Нико кивнул. — Можно тебя кое о чём спросить? Нико перевёл подозрительный взгляд на Перси, но тот только плечами пожал. Вполне вероятно, Максин собралась основательно присесть Нико на уши и расспросить всё-всё-всё о его способности управлять мертвецами и чем его умения отличаются от некромантии детей Гекаты. Возможно, ей было интересно, как он обучился всему, что знает, поскольку даже с уроками от собственных сестёр у Максин прослеживались явные проблемы с колдовством — будь это не так, она бы не стала тыкать в скелетов кинжалом, которым, в общем-то, без разницы, какая на этот раз зубочистка из небесной бронзы им врежется в кости. Перси догадывался, что Максин собралась присесть Нико на уши, но это не означало, что он на месте пресечёт подобные расспросы. Вместо этого он, не вслушиваясь в разговор Нико и Макс, развернулся к Лу Эллен, которая сейчас всеми силами пыталась наколдовать заклинание чистки одежды. Гораздо больших успехов она добилась в некромантии и ритуалистике, чем в бытовом колдовстве. Лу Эллен щёлкнула пальцами, и Перси был готов поклясться, что пятен на её малиновом пончо стало только больше. — В Лагере на прошлой неделе сожгли ваши саванны, — сказал он. — Вы не отвечали на звонки через Ириду. Лу Эллен цокнула языком, но Перси не мог понять, что стало причиной такой её реакции: новость о саваннах или грязь на одежде. Изображавшая до этого момента ветошь Лиза щёлкнула пальцами, и все пятна с пончо Лу Эллен исчезли. — Спасибо, Лиззи, — улыбнулась та, и Лиза гневно свела брови. — Не позорь меня, — сказала она и обратила свой взор к Перси. — Мы две недели провели в Манчак, там не было связи. Макс сказала, что Рейчел ей нагадала, что на болотах нас будет ждать что-то важное. — Ага, — фыркнула Лу Эллен, перехватывая инициативу. — Нас чуть не сожрала стая крокодилов и сожрала бы, если бы нас не спасла мама Вона, жрица вуду. Она сказала, что это всё проделки лоа, в общем, дала нам отлежаться и погадала немножко. Ну и потом мы наткнулись на вас. Лиза не особенно любила разговаривать с кем-то помимо собственных сестёр, но рассказ Лу Эллен получился настолько обрывочным, что она не могла не вмешаться: — Мама Вона выдала стандартное пророчество. Вообще, её магия чем-то напоминает нашего Оракула. Она сожгла какие-то травы, очистилась их дымом и вдруг вся затряслась, как одержимая. Потом она сказала, что в неё вселился лоа, так что, получается, она и была одержимой, но пророчество всё же было произнесено. Я, честно говоря, не запомнила все её слова, но там точно что-то было из разряда, э-э, «отворятся врата Преисподней гнилой»? — Эй! — издал возмущённый возглас Нико, услышав последнюю часть. Макс тяжело вздохнула и зачитала пророчество таким тоном, будто произносит его уже далеко не в первый раз и её очень возмущает, что её подруги до сих пор не выучили его: — Когда бархатный мост прорастёт над землёй, Отворятся врата Преисподней пустой, В мир живых проведёт страх и ужас изгой, Что в болотах избрал славу вора стезёй. На несколько секунд над ними повисла тишина. Перси попытался осмыслить всё услышанное, что было отчасти не так уж и трудно. У него появился закономерный вопрос: это он основательно прокачал свои умения в толковании пророчеств за эти годы или пророчество само по себе какое-то неправильное? Впрочем, в мыслях пребывал только Перси. Лу Эллен уважительно закивала, соглашаясь с каждым словом, а Лиза поджала губы. — Да какая разница, — только и сказала она. — Важно то, что пророчество будет исполнено сегодня ночью, а в этом склепе находятся врата в Царство Мёртвых, как и говорила мама Вона. Рейчел думала о болотах, потому что именно там и были украдены факелы нашей матери. Вот только мы всё ещё не знаем, кто именно их украл. Перси кашлянул, привлекая к себе внимание. — И вас вообще не смутило, что в пророчестве говорилось об изгое, а склеп открывали двое? — спросил он, и Лу Эллен беззаботно пожала плечами. — Сначала бей, потом спрашивай, — сказала она. — Сам же учил. Перси поперхнулся воздухом в возмущении и направил на неё указательный палец. — Неправда! Я вас такому не учил. Лу Эллен возвела взгляд к звёздному небу и задумчиво замычала. Потом она цокнула и щёлкнула пальцами, и в ту же секунду в волосах Перси проросли маргаритки. Нико у него из-за спины хихикнул. — Точно, это был Тантал. То лето с золотым руном, помнишь? — с наивным и честным взглядом исправилась она, пока Перси вытаскивал цветы из волос. — Нашла, с кем перепутать, — пробурчал он, вызывая новый всплеск веселья у Нико. Ладно-ладно, пусть веселится, пока может. Перси всё ещё хранит в памяти мобильного фото с венком. — Значит, это весь ваш план? — уточнил он, покончив с маргаритками. — Караулить склеп в надежде, что этот чувак решит объявиться? Макс развернулась к нему и почесала затылок. — Да, примерно так, — сказала она, и Перси вздохнул. Всё вокруг залило зеленоватым сиянием. Полубоги как один обернулись к источнику свечения и сощурились от яркости. До слуха доносился могильный шёпот и прерывистое дыхание, поднялся промозглый ветер, а склеп, дверь которого вынесла магией Лу Эллен, весь покрылся странными руническими письменами. Перси и представления не имел, что они могут означать, но цепочки рун окольцевали стены склепа наподобие защитного купола. Нико цыкнул. — Только не говорите, что пока мы трепались, этот чувак пробрался внутрь, — сказал он. Перси послушно кивнул. — Хорошо, не скажем. На короткий миг в голове Перси проскочила мысль, что едва это приключение закончится, в их небольшой семье найдётся место насилию. Уж больно недобрым взглядом Нико его смерил. Хотя, возможно, он просто преувеличивает. Полубоги бросились к склепу. — Ты сможешь нас всех перебросить внутрь? — спросил Перси на бегу, и Нико нахмурился. — Не знаю, — признался он. — Я пять минут назад призвал пару десятков скелетов, да и во время прыжка по теням мы с тобой должны были оказаться сразу у них за спинами. Думаю, с такой группой я вмурую нас в стену. Они затормозили у края защитного купола, и Лиза склонилась над ближайшей цепочкой. Перси очень надеялся, что она придумывала способы уничтожить её, а не изучала плетения из научного интереса и желания впихнуть что-то такое в свои амулеты. — Лучше не рискуй, — невпопад отозвался Перси, обеспокоенно наблюдая за дочерями Гекаты. — У вас получится это взломать? Лиза шикнула на него, так что переводить пришлось Лу Эллен: — Пока не знаем. Получится, наверное. Но это займёт время. Разбирайся мы все в рунах, конечно, дело бы пошло быстрее… Перси слышал скрип собственных шестерёнок в голове. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать хотя бы какое-то решение проблемы. Если они слишком долго провозятся с рунами, «изгой» воплотит пророчество жрицы вуду в реальность, выпустит в мир некий «страх и ужас», и кто знает, к чему это приведёт. Вряд ли к чему-то хорошему. Перси схватил Нико за руку. Возможно, он стиснул его ладонь слишком сильно, но Нико даже не пикнул. — Делайте всё возможное, — решил он. — А мы его задержим, насколько сможем. Нико, у тебя получится перебросить нас двоих? Нико прикусил губу в нерешительности, но всё же отвёл его к ближайшему дереву. Они нырнули в тень. Всего лишь доля секунды, и тьма расплылась, но исчезла насовсем. Внутри склеп был явно больше, чем снаружи — размерами он чуть не дотягивал до зала любительского экспериментального театра в Сохо. Перед глазами Перси опустилась тёмно-серая плёнка, будто он надел солнечные очки. В центре склепа не наблюдалось ни одного гроба, но возвышалась доселе пустая мраморная чаша, чем-то напоминающая поилку для птиц. Может, раньше в ней и была вода, но сейчас чаша покрылась многовековой пылью, а по обе стороны от неё висели в воздухе объятые зелёным туманом горящие факелы Гекаты, и совсем не это привлекло внимание Перси в первую очередь. По разные стороны от чаши стояли двое. Светлый парень примерно одного с ним возраста, которого Перси точно не видел раньше, листал обветшалую толстую книгу, из которой периодически выпадали отдельные страницы. Прекрасная девушка в переливающемся пайетками комбинезоне, морща нос, опускалась на колени, чтобы поднять их. Они едва слышно о чём-то переговаривались, причём девушка явно не была довольна задержкой и время от времени оглядывалась в сторону выхода. Парень лишь отмахивался от неё и продолжал искать что-то в книге. Странно, что они их не замечали. Нико уложил вторую руку ему на грудь, словно удерживая на месте. Он прижался к его правому боку, склоняясь над ухом. — Мы всё ещё в тенях, — прошептал он до того тихо, что и сам Перси с трудом услышал его. — Не знаю, как долго смогу нас скрывать. У тебя есть план? Перси обратил к нему мрачный взгляд, прежде чем подхватить ладонь Нико, всё ещё лежащую у него на груди, и невесомо коснуться губами острых костяшек. — Не умереть, очевидно, — ответил он и вытащил из кармана ручку. — Будь осторожен. Нико кивнул, и Перси вышел из-за теневой завесы, одновременно снимая с ручки колпачок. Анаклузмос зазвенел, звук эхом отразился от стен. Незнакомцы обернулись к нему, и девушка зарычала. Перси надеялся, что, приблизившись к ним, он сможет узнать хоть кого-нибудь. Надежды не оправдались. Правда, парень его откуда-то знал. — Сын Посейдона, — произнёс с неприятным удивлением тот, и Перси запоздало подумал, что быть подобной знаменитостью не слишком воодушевляет. Перси сощурился, подмечая, что девушка сделала аккуратный шаг по направлению к нему. Он начинал подозревать, что парень заключил союз с каким-то монстром ради достижения своих целей. Оставалось только надеяться, что союз был не брачным. Ужас. — Не думаю, что знаю тебя, — протянул Перси, когда заметил какое-то движение сбоку. Нико, вероятно, устал держать завесу и решил перейти к парню за спину. Его всё ещё не было видно, но складывалось впечатление, будто где-то у стенки кто-то вставил оптическую иллюзию с множеством поперечных линий. Кусок пространства словно перекатывался с места на место. Парень нахмурился. — Верно, — протянул он. — Не знаешь. Я присоединился к Луке до того, как мы с тобой познакомились. Перси многозначительно кивнул. — Меня Перси зовут, — представился он, и парень посмотрел на него, как на идиота. Впрочем, как и девушка. Наверняка как и Нико. В своё оправдание Перси мог лишь сказать, что пытался выиграть время. Девушки что-то задерживаются со взломом защитного круга. — Алебастр, — с промедлением ответил парень, и Перси вскинул бровями, будто это имя что-то зашевелило в его памяти. Конечно, оно ему ни о чём не напомнило, да и актёром Перси был патовым, но Алебастр с подозрением сощурился, что означало, что ещё пара минут диалога ему обеспечены. — И что ты собираешься тут сделать, Алебастр? — спросил Перси, и девушка шумно вздохнула. — Заверши заклинание, сын Гекаты, — прорычала она и начала меняться. Из-под низа комбинезона проявились ослиные копыта, а рот её проредили острые зубы. Эмпуса, здорово-то как. У Перси в сознании пронеслись все его воспоминания о Келли, и к горлу подкатила тошнота. Даже будучи мёртвой, она умудрялась вызывать у него отвращение. — Я разберусь с Перси Джексоном. — Не надо со мной разбираться, — фыркнул Перси. — Алебастр, бросай это дело. Наверное, у тебя в голове оно выглядит, как что-то благое, но, чувак, это не так. Алебастр, перевернувший было страницу книги, гневно вскинулся. — Тебе-то откуда знать? — выплюнул он. — У тебя всё замечательно, а как же, герой. Ты и понятия не имеешь, каково это — лишиться всего, что имеешь. Эмпуса бросилась вперёд, и Перси одним шагом увернулся, вспоминая уроки Диего. Монстр пролетела мимо, и Перси наставил на неё кончик меча. С ней он разберётся. Гораздо важнее здесь было отговорить Алебастра. — Я понял, — щёлкнуло вдруг у него в голове. — «Отворятся врата Преисподней пустой». Ты хочешь кого-то вытащить, да? Я думал, ты собрался захватить мир или что-то типа того, но эти твои слова про лишения… Эмпуса возопила, напав на него вновь, и Перси вновь уклонился. Он взмахнул мечом, но монстр отскочила назад. Небесная бронза разрезала воздух металлическим звоном. Эмпуса замахнулась когтистой рукой и принялась всеми силами наседать на Перси — тот едва успевал уклоняться и защищаться. Один удар монстра попал в цель: щёку Перси объяло на миг огнём, и струйки крови полились по его шее. Перси упёрся спиной в стену. Куда делся Нико? — Incantare: aperite portas inferi. Evigila, clavis immortalitatis. Surgite, animae praeteritae,  — несколько нервно зачитал Алебастр, и Перси чертыхнулся. Он отпихнул эмпусу от себя ногой. Она слегка покачнулась, но этого было достаточно, чтобы Перси перекатился ей за спину. Ветер усилился, потусторонние шёпот и завывания заполняли всё его сознание, так, что он не слышал даже собственных мыслей. — Я понимаю, что ты чувствуешь! — крикнул Перси, отражая следующий удар резво обернувшейся эмпусы. Ему было крайне неудобно держать с Алебастром зрительный контакт и одновременно драться, так что он ушёл в глухую оборону и сконцентрировался на бое. — Я тоже много кого потерял во время той войны! Ты помнишь Силену Боргард? Чарли Бекендорфа? Или Эфана? Ты должен помнить Эфана Накамуру! Лицо Алебастра скривилось, как от зубной боли, но во взгляде его появилось что-то ещё. Он зыркнул исподлобья на Перси, пока тот отражал очередную атаку эмпусы. Он мог бы вывернуть её наизнанку, заставить кровь в её теле остановиться, но Перси не желал этого. Он не думал, что у него получится уговорить Алебастра бросить свою затею, если он прикончит его подружку, или кем она там для него была. Вместо этого Перси взмахнул рукой, и из воздуха материализовалась волна, отбросившая эмпусу к дальней стене склепа. — Я никогда не хотел их смерти, — продолжил вещать Перси, и Нико наконец вынырнул из теней. Он сорвал меч с бедра и двинулся к пытавшейся подняться после ощутимого удара о камень эмпусе. Нико кивнул ему, и Перси тут же понял, что делает всё правильно. Правда, Алебастр тоже заметил Нико. Он загнанно осмотрел их двоих, и губы его разомкнулись: — Voco te, animas perditas,  — едва слышно выдохнул Алебастр, и земля дрогнула. Перси повалился на одно колено. Пол в дальнем углу склепа начал расходиться в разные стороны, образовывая крутую лестницу вниз. Ветра задули пуще прежнего, устремляясь в открывшийся проход, и Перси пришлось закрыть свободной рукой голову и прищуриться, чтобы быть способным видеть хоть что-то. Эмпуса засмеялась было, но смех её быстро смолк, когда Нико опустил на неё меч из стигийской стали. Эмпуса перекатилась в сторону, и кончик меча разве что вспорол лямку её комбинезона. — Di immortales, — сквозь зубы прошипел Перси. — Алебастр, прошу, не делай этого. Мы не должны вмешиваться в порядок жизни и смерти. Остановись, пока не стало слишком поздно! Алебастр утёр кулаком покрасневшее лицо. — Я устал быть одному, — едва слышно проговорил он. — У меня есть доктор Клеймор, но… Я виноват в его смерти и хочу исправить свои ошибки. Я могу это сделать, и никто не пострадает. Перси не понял. Вероятно, Алебастр опустил немаловажную часть истории, иначе как объяснить, что где-то с ним существует мёртвый человек. С другой стороны, сейчас было несколько не то время, чтобы упрашивать кого-то травить байки. — Я бы хотел, чтобы Лука был жив, — сказал Перси, опустив взгляд. Он не видел, как вскинулся Алебастр, ведь пребывал он где-то глубоко в своих мыслях. — Он был моим другом и погиб героем, но… Как ты можешь быть уверен, что из Царства Мёртвых выйдет именно доктор Клеймор, а не кто-то ещё? Что по бархатному мосту пройдёт твой друг, а не куча монстров из Тартара? Эмпуса вскричала, увернулась от замаха Нико и распорола ему плечо когтями. Нико вскрикнул и нетвёрдым шагом отступил, зажимая мигом принявшуюся кровоточить рану. Это заставило какую-то часть сознания Перси, отвечавшую за логику, помахать белым платочком, собрать чемоданы и перейти в режим самоуничтожения. Он выбросил вперёд руку и сжал пальцы в кулак — эмпуса замерла на месте без движения. Её глаза расширились в удивлении, и спустя долю секунды её ноги оторвались от земли, и тело её пересекло комнату. Перси вцепился рукой ей в шею. Он заглянул ей в глаза, наполненные неподдельным ужасом, и всю ярость Перси смыло волной. Он вспомнил Ахлис и Тартар, вспомнил слова Аннабет, сказанные ею на палубе Арго II, и у него в зобу спёрло дыхание. Что-то в груди ощутимо заныло, и Перси разжал пальцы. Эмпуса повалилась на пол и закашлялась. Мысли в голове Перси хаотично забились о стенки черепа, словно птицы в клетке. Он внезапно потерял контроль над собственным телом, воздух вырывался из груди прерывистыми и короткими толчками, в ушах застыл колокольный звон, а перед глазами всё так же стоял взгляд эмпусы. Если он позволяет себе вот так просто брать контроль над чужим телом, повелевать им, как только ему вздумается, чем же он лучше всех монстров, которых побеждал? Перси не заметил, как Нико подошёл к нему. Он заключил его в кольцо рук, и Перси подбородком уткнулся в мокрую от крови куртку. Нико напрягся — возможно, даже скривился от боли, — но не отступил. — Всё в порядке, — зашептал он, легко поглаживая его по спине. — Ты в порядке, я в порядке, и она тоже. Эмпуса попыталась подняться на ноги, но Нико отнял правую руку от спины Перси, поудобнее перехватил меч и вонзил его ей в бедро. Эмпуса распалась прахом с кратким вскриком, и Перси зажмурился. Меч из стигийской стали зазвенел о камни. — Посмотри на меня, — настойчиво проговорил Нико и чуть отстранился, обхватил ладонями лицо Перси и повернул его к себе. Его правая щека тут же стала мокрой, а кровь на левой уже иссохла. Перси уставился на него, как выдохшаяся лань глядит на вожака волчьей стаи. — Всё почти закончилось. Ты не сделал ничего плохого. Зеленоватое свечение будто приглушилось. В склеп ввалились Макс, Лу Эллен и Лиза, и первым делом они бросились к факелам Гекаты. Их появление помогло Перси чуть отвлечься. Он почувствовал, как вновь начинает обретать контроль над собственным телом. — Прости, — пробубнил он. — Не знаю, что это было. — Похоже на что-то тревожное, — протянул Нико и вдруг обернулся, и это движение головой заставило Перси обратить взгляд в сторону тоже. Алебастр вжимался спиной в стену и как-то странно глядел на них, не мигая. Может, он основательно испугался возможностей Перси, может, увиденная им сцена и понимание, что именно ему никто не пытался причинить вреда, заставили его переоценить что-то у себя в голове. Наконец, Албеастр оттолкнулся руками от стены и приблизился к чаше. Лиза споро листала книгу заклинаний, пока её сестры кружили вокруг факелов и пытались их как-то сдвинуть с места. Скорее всего, идея воздействовать на атрибуты Гекаты принадлежала Макс — она попросту не имела и малейшего представления, что подобные ритуалы требуют контрзаклятий. Лу Эллен обернулась к Алебастру и поперхнулась воздухом. — Это ты всё это устроил? — воскликнула она, и Алебастр нахмурился. — Да. — Он сжал губы в тонкую линию и протянул ей руку. — И я знаю, как это отменить. Лу Эллен с недоверием покосилась на протянутую ей руку, но Макс, очевидно, не способная смутиться абсолютно ничем, с готовностью стиснула его ладонь. — Оставим причинно-следственные связи и объяснение мотивации на потом, — бросила она, и трое посмотрели на неё, как на восьмое чудо света. — Что? Мой папа раньше увлекался детективами, и я тоже, ну… подсела. Давайте отменять это всё. — Вам нужна наша помощь? — подал голос Нико, и Алебастр решительно качнул головой. — С этим справятся только дети Гекаты, — сказал он и обернулся к сёстрам. — Встаньте вокруг чаши и возьмитесь за руки. Продолжая поглядывать на него с лёгким недоверием, девушки подчинились. Перси и Нико смотрели на них, одновременно чувствуя себя несколько лишними на этом празднике жизни и увлечёнными, что хоть раз им выпала возможность постоять в сторонке. Алебастр выдавал какие-то инструкции, когда из прохода раздался нечеловеческий рёв. Алебастр прикрикнул на сестёр, чтобы они не отвлекались, явно оставляя заботу о выползающих тварях на Перси с Нико. — Ты ранен, — сказал Нико, и Перси растерянно нахмурился. — Просто царапина… — протянул он и почесал затылок. — Я в порядке. Твоё плечо… Нико распахнул полу куртки и вытащил из кармана мешочек с амброзией. — Так и знал, что пригодится, — сказал он и вытряхнул на ладонь всё содержимое мешочка. Амброзии там было довольно мало, и Перси мигом пожалел, что всё-таки не настоял на походе в домик Посейдона перед отъездом из Лагеря. — Ты уверен? Мы могли бы разделить её пополам. — Твоя рана серьёзнее моей. Я в порядке, правда. Залечу, как только найдём воду, — помотал Перси головой, и Нико, смерив его мрачным взглядом, всё же закинул горсть амброзии в рот. Рана на его плече тут же затянулась. — Опять придётся куртку покупать, — раздосадованно протянул Нико, и Перси не сдержал смешка. Ну конечно, гораздо больше ди Анджело озабочен разорванной курткой, чем собственным здоровьем. Почему-то от этого комментария Перси полегчало сильнее, чем от расспросов о его самочувствии. Раздался скрежет когтей о камень. Нико с Перси вновь обратили взор к проходу. На свет выполз странный гибрид льва и хищной птицы, возможно коршуна. Монстр чем-то напоминал грифона, но точно им не являлся. Впрочем, видовое разнообразие чудовищ никогда не являлось объектом особого интереса Перси, так что он перехватил Анаклузмос поудобнее и приготовился было броситься в атаку, как Нико нагнулся к ноге. Он двумя пальцами вытянул из ботинка подаренный отцом кинжал, схватил его за конец лезвия, замахнулся и швырнул его в другой конец склепа. Кинжал вонзился монстру в шею, и тот обратился в прах. — Неплохо, — оценил Перси, и Нико самодовольно ощерился, поднимая с пола меч. — Богоподобно, ты хотел сказать? — промурлыкал он, и Перси попытался его мелко похлопать по губам, но Нико, посмеиваясь, уклонился. — Не богохульствуй! — воскликнул Перси, хотя глаза его блестели весельем, и Нико всё же разразился смехом. Дети Гекаты, тем временем, принялись колдовать. Алебастр зачитывал строчку на латыни, и его сёстры повторяли за ним. Их окутали ленты зелёного тумана, струящегося вдоль их тел и сцепленных рук. Факелы вспыхнули ярче прежнего, и даже Перси почувствовал, как его объяло потусторонним жаром. — Incantare: quid idem erit,  — донёсся голос Алебастра, и ему вторили Лиза, Макс и Лу Эллен. — Portae inferi claudent, omnia ad normalem redibunt. Изнутри прохода донёсся строй оглушительного рёва. Затряслась земля, но нельзя было сказать, от чего именно: от рвущихся наружу монстров или от прихода заклинания в действие. Нико сжал ладонь Перси и двинулся в сторону лестницы. Они вгляделись в густую темноту. Проникающее в яму зеленоватое свечение обтекло тело пробирающегося наружу чудища. Перси сощурился в узнавании. — Это что, гигантский скорпион? — спросил он, и Нико медленно нагнулся, подбирая свой кинжал. Он не отрывал взгляда от лоснящегося чёрного скорпиона, упорно цепляющегося острыми, как сталь, ногами за потрескавшиеся от старости камни. У скорпиона было человеческое лицо. На них глядел наполненными злобой глазками-бусинками мужчина с аккуратной бородкой. — Я никогда не видел ничего подобного, — настороженно пробормотал Нико, пряча кинжал в ботинке и перехватывая меч поудобнее. — В мексиканской части Царства Мёртвых такого нет. Алебастр перетащил мост в Тартар. Скорпион щёлкнул клешнями, выбираясь из прохода, и Перси с Нико, не сговариваясь, перекатом ушли в разные стороны. Перси взмахнул мечом, но тот отскочил от прочного, будто сделанного из титанового сплава, панциря. Нико попытался отсечь скорпиону жало — даже стигийская сталь не причинила скорпиону вреда. Перси чертыхнулся. Он прокрутил согнутой в локте рукой и напряг пальцы. Возникшая из воздуха струя воды врезалась скорпиону в бок, и тот с нечеловеческим скрипом перевернулся на спину. Слышать подобные свистящие звуки из уст мужчины было довольно странно. — Нико, давай! — крикнул Перси, пытаясь удерживать разъярённого скорпиона на месте. Тот пытался достать его своим хвостом, но Перси шагнул назад, и жало вспороло воздух. — Я не смогу его долго держать! Нико сощурился, прежде чем нырнуть под клешню чудовища, прыжком уйти от устремившегося в его сторону жала, взмахнуть свободной рукой, оттолкнуться обеими ногами от поднявшейся под ним земли и, развернув в воздухе меч, вонзить его в живот скорпиона по самый эфес. Перси едва успел бросить Анаклузмос и второй рукой заставить воду непрерывным потоком обернуться вокруг жала, метнувшегося Нико в голову. Скорпион обратился в прах. — Спасибо, — бросил Нико, поднимаясь с колен и отряхивая меч. — Praecipio!  — хором крикнули дети Гекаты, и проход захлопнулся. Перси на миг оглушило, и он едва устоял на ногах от силы удара. Затем наступила тишина. Факелы погасли и мягко опустились на землю. Макс подняла их и прижала к груди. Несколько секунд все молча глядели друг на друга. — Оно всё? — разбила тишину Макс, и её слова словно послужили иглой для воздушного шара настороженности и томительного ожидания. Перси поднял свой меч, приложил к его кончику колпачок и убрал ручку в карман. — Вернёмся к причинно-следственным связям и объяснениям мотивации? — с улыбкой предложил Перси, и Лу Эллен фыркнула. Он с Нико подошли к остальным. Нико опёрся одной рукой о чашу и утёр пот со лба. Перси беззастенчиво привалился к его плечу и потрогал левую щёку. Пускай следы когтей уже наверняка покрылись корочкой, рану неприятно саднило. Ему в голову пришла идея, и он крутанул запястьем — появившаяся из воздуха вода обволокла его, и Перси приложил ладонь к щеке. Холод воды облегчил жжение. Он уже начинал чувствовать, как кровь отходит от раны, и её края принялись медленно затягиваться. Алебастр наблюдал за ним со странным интересом в глазах. — Ну так? — подал голос Перси. — Почему ты вдруг решил, типа, помочь нам? Алебастр дёрнул щекой. — Я ненавижу тебя, Перси Джексон, — без обиняков заявил он, и Перси не оставалось сделать ровным счётом ничего, кроме как понятливо кивнуть. — Я присоединился к Кроносу по своей воле, и во мне не было страха перед ним. Я и правда думал, что… Что всё станет лучше, когда он захватит Олимп. И всё ещё так думаю. — Ну супер, — пробубнила Лу Эллен. — Ты просто мастер рассказывать истории. Алебастр гневно сверкнул глазами в её сторону. — Дело в том, что я действительно пытался вытащить моего… друга. Тогда мне помогла Клэр. Я встретил её во время… странствий. О чём-то Алебастр старательно умалчивал, Перси это сразу заметил. Некий доктор Клеймор, очевидно, являлся парню кем-то вроде отцовской фигуры, а вот странствия явно требовали предыстории. Ну и Клэр. Вот, как звали эмпусу. Но Перси промолчал, как и все остальные. — Клэр помогла мне достать эту книгу. — Алебастр кивнул на потрёпанный талмуд. — Ей для этого пришлось спуститься в Царство Мёртвых. — Вход Орфея, — понял Нико. Он повернул голову к Перси и посмотрел на него, будто надеялся, что тот вспомнит об этом. И Перси вспомнил — дело было восемнадцатого августа, в день его рождения. Нико тогда пытался выяснить, зачем открывали врата в Центральном парке. Алебастр кивнул, удивлённый. — Да… — сказал он и прочистил горло. — Конечно, она делала это не просто так, только я понял об этом только сейчас. Вообще-то, это ты помог мне это понять, Джексон. Перси удивился. — Круто, чувак, — только и сказал он. — А что я сделал? Макс не сдержала смешка. Она продолжала цепляться за факелы, будто они ей были дороже жизни, но ответ Перси её явно сильно рассмешил. С её губ не срывалось смеха, но плечи её ощутимо потряхивало. — Та фраза про мост, — пояснил Алебастр, нахмурившись. — Ты спросил, откуда мне знать, что из Царства Мёртвых не выйдет кто-то ещё. Потом Клэр ранила… прости, я не знаю, как тебя зовут. Алебастр покосился на Нико, и тот махнул рукой в знак приветствия и представился. — А до Перси иногда долго доходит, — бросил он, улыбаясь. — К этому надо привыкнуть. Перси шумно вздохнул. Он, наконец, отнял от щеки руку и растворил воду в воздухе. От царапины не осталось и следа. — Не позорь меня, — процитировал он Лизу, и та прыснула. — И что потом? Алебастр почесал за ухом и неуверенно скрестил руки на груди. Руны, покрывающие всю его одежду, чуть вспыхнули, хотя, возможно, то была просто игра света. — А то, что я понял, что Клэр использовала меня. В конце концов, что доктору Клеймору делать в Царстве Мёртвых? Настала очередь Нико хмуриться. — Так он мёртв или нет? — спросил он, и Алебастр многозначительно покачал головой. — И да, и нет, — сказал он. — Не могу объяснить в двух словах. Мама решила, м-м, помочь мне? Нико сощурился. — Отцу пожалуюсь, — протянул он и получил закономерный тычок в рёбра от Лу Эллен. Она посмотрела на него страшными глазами, и Нико дёрнул уголком губ. Перси закатил глаза и обернулся к Макс. — Итак? — спросил он, и Максин непонимающе нахмурилась, поудобнее перехватывая факелы. Один из них чуть съехал вниз и стукнулся о второй. Из места удара вылетел сноп искр. — Ты тут главная. Такая мотивация тебя устраивает? Верим старику? Макс разомкнула губы и тут же вновь сжала их, раздумывая. Она кратко взглянула на Алебастра, который, очевидно, совершенно не понимал, что происходит. Вероятно, в его представлении везде, где принимает участие Перси, он занимает лидерские позиции. А тут бразды правления перешли к одиннадцатилетке. Наверное, Перси бы тоже удивился на его месте. Наконец, Макс шмыгнула носом. — Ну, — сказала она. — Мне явно не хватает знаний. Что за Кронос? Какой захват Олимпа? Пускай все присутствующие жители Лагеря знали, сколько ей лет и что она только-только прибыла, у всех совершенно вылетела из головы идея, что Макс не была свидетелем событий той войны и понятия не имела всё это время, о чём они говорят. — Была обалденная заварушка, — кратко описала события двухлетней давности Лу Эллен. Она ткнула пальцем в Алебастра и продолжила: — А он был с плохими ребятами. Макс вскинула бровями. Алебастр, в свою очередь, враждебно сощурился. — Я вижу, — протянула она. — Знаете, он всё равно помог нам закрыть проход, да и факелы теперь у нас, так что я закрою глаза на его прошлое. И даже приглашу пойти с нами возвращать их. Извинишься перед мамой. Алебастр благодарно кивнул. — Честно говоря, — сказал он и бросил взгляд в сторону Перси. — Я думал, ты убьёшь меня. Поэтому я стал задумываться, когда вместо того, чтобы просто проткнуть меня мечом, ты начал меня уговаривать не открывать врата. Думаю… Думаю, я был неправ на твой счёт. Перси часто замигал. Он разомкнул губы, но изо рта у него вырвалось лишь долгое «Э-э». — Спасибо? — протянул он. — Ты тоже, вроде, ничего. — Ладно, это всё, конечно, очень здорово, но ночь скоро подойдёт к концу, а мы с тобой, Перси, всё ещё не в Царстве Мёртвых, — вклинился Нико и взглянул на невидимые часы на запястье. — Хирон рассердится. Перси фыркнул и махнул рукой. — А вот и не рассердится, — убеждённо сказал он, и Нико решил выдать другой аргумент: — Нам следует закончить с нашим делом до того, как наступит утро. Потом объясню, почему. Перси покивал. — Справедливо. — Он обернулся к детям Гекаты. Те глядели на них с неподдельным интересом, но Нико был прав, они и так слишком сильно задержались на кладбище Сент-Луи, а Перси всё ещё и представления не имел, во что его втянули. — Мы пойдём… Клёво потусили. Лу Эллен прыснула и махнула им, прежде чем развернуться и первой двинуться к выходу из склепа. По пути она положила руку Макс на плечо и подтолкнула идти с ней рядом. Лиза попрощалась с ними одним кивком, а Алебастр и того смерил Перси неоднозначным взглядом, будто размышляя, стоит ли ему прощаться, но всё же молча поспешил за сёстрами. Ушёл по-английски, так сказать. Нико подобрал с чаши книгу. Судя по тому, как дёрнулись его руки, он не ожидал, что талмуд окажется настолько тяжёлым. — Верну отцу, — в пустоту проговорил он, и Перси склонил голову. — Так а в чём конкретно нужна тебе моя помощь? — спросил он, и Нико сощурился. — Ты решил спросить меня об этом только сейчас? Перси пожал плечами. Уголки его губ разошлись в кривой улыбке. — Да как-то не в тему всё было. Нико фыркнул и вытащил из кармана цветок бархатцев. Он положил его вглубь чаши и взмахнул рукой. Скопление теней обволокло его запястье, и изредка из него вырывались мелкие чёрные языки, чем-то отдалённо напоминающие пламя. Нико коснулся рукой цветка, и пол вновь дрогнул. — А если бы я собирался, ну не знаю, предать тебя? — пробормотал он. Чаша медленно опускалась и расширялась, и парни сделали пару шагов назад. — А здесь бы устроил ловушку? Перси беззаботно пожал плечами. — Тогда я бы умер с очень обиженным выражением лица, — отмахнулся он, и Нико усмехнулся. Чаша разбилась на несколько выдвижных каменных пластин, которые выстроились подобно античной арке, подпирающим потолок, и затихли. Яркая вспышка — и внутри врат заклубился белый туман. И хорошо, что белый — Перси уже испытывал перенасыщение зелёным цветом. Вероятно, следующие две недели он будет воротить носом от листьев салата в своей обеденной тарелке. Нико сжал пальцы Перси и повёл его к вратам. — В общем, — заговорил Нико, стоило им только остановиться посреди молочно-белого света. Вид склепа начал расплываться перед глазами Перси, и тот потёр их кулаком, пытаясь проморгаться. Вскоре всё вокруг затопил непроглядный туман, а ноги будто утеряли точку опоры. Они куда-то проваливались, но Перси только сжался. Раз Нико был настолько спокоен, значит, им ничто не угрожало. — В мексиканской части Царства Мёртвых есть животные-хранители. Они следят за порядком и сообщают моему отцу, если что-то случается. Падение замедлилось, и вскоре Перси вновь твёрдо стоял на ногах. Он посмотрел вниз. Они с Нико стояли в плотном ковре ярко-оранжевых бархатцев, и ковёр этот уходил далеко вдаль. Бархатный мост. Перси немедленно счёл себя гением, что так быстро догадался об этом. Должно быть, им придётся топать до самого места веселья призраков пешком. — Понятно, — кивнул Перси. — Что-то случилось с хранителями? Нико потянул его идти дальше по мосту и медленно кивнул. — Ну, как сказать, — неоднозначно сказал он. — С ними всё в порядке. А вот с мертвыми — нет. Они, ну, перестали умирать. Перси поперхнулся воздухом. — Чего? Нико почесал нос свободной рукой и пожал плечами. — В этом вся суть этого места и их культуры, — сказал он. — Ты ведь знаешь, почему люди каждый год так чествуют усопших? Перси шумно выдохнул. — Ну, это, типа, традиция? Нико покачал головой. Бархатцы под его ногами хрустели, но из-под ступней Перси не доносилось ни звука. Добрую минуту они шли молча. Нико явно решал, с чем ему стоит начать, а Перси, наконец, заметил растущий вдалеке остров, наполненный яркими огнями, со стоящими друг на друге домами. Похоже, они почти у цели. Внизу зашумела вода, и Перси нагнулся за пределы моста. Эту реку он узнавал. Лета. Обилие белого света постепенно сходило на нет, и вскоре Перси заметил тёмный свод над головой. — Дело в том, — заговорил Нико вновь, — что это не просто традиция. Если несколько лет подряд родственники умерших не вспоминают о них и не приходят на могилы, то призраки… Исчезают. Это довольно болезненный процесс, но таков порядок, понимаешь? Белый свет исчез насовсем. Теперь окружала их лишь темнота да бархатный мост под ногами. Ещё пара минут, и они окажутся на мексиканском острове. — Наверное, — брякнул Перси, разглядывая остров. Оттуда доносились музыка и весёлые крики. Подумать только, безудержное веселье в Царстве Мёртвых может быть не только в Элизиуме. — Видишь маяк? — спросил Нико и пальцем указал на вершину холма в центре острова. Перси прищурился, но яркого свечения не увидел. На верхушке виднелось высокое строение, чем-то похожее на сигару, и если это и был тот маяк, о котором Нико говорил, то маяк явно какой-то неправильный. — Там находится сфера, которая помогает забытым мертвецам перейти в основную часть Царства Мёртвых. Только тогда над ними уже вершится суд, всё такое. Как бы объяснить… Перси и сам не заметил, как нахмурился. Шестерёнки в его голове оглушительно заскрипели. — То есть, этот маяк как бы указывает призракам, куда нужно идти? — спросил Перси, и Нико кивнул. — Он работает не совсем как маяк, — сказал он. — Туда стекаются забытые души, и уже там сфера отправляет их в очередь на суд. Без этой сферы души не могут покинуть тела, и мёртвые вынуждены терпеть нескончаемую боль. Душа хочет отделиться от тела, но не может, потому что не знает, куда ей нужно идти. Это похоже на… — На серверную ошибку! — осенило Перси. Он прекрасно помнил, как злилась Аннабет на Арго II, когда её ноутбук выдавал ошибку 502. — Душа как бы посылает запрос на переход в основную часть Царства Мёртвых, но нет источника, который примет этот запрос. Да? Нико медленно кивнул. Похоже, он не совсем понял, что такое серверная ошибка, но Перси до того хотел услышать причину их присутствия здесь, что не стал объяснять. Главное, что Перси правильно понял Нико, а тот приблизительно правильно понял его самого. — Думаю, да, — сказал Нико и прочистил горло. В нескольких метрах от них возвысился длинный контрольно-пропускной пункт. Мертвецы подходили к «таможенникам», проходили идентификацию личности и, если никаких ошибок не возникало и живые родственники не забыли про них, скелеты ступали на бархатный мост. Перси заметил пару призраков, которых силой увели расписанные неоновой краской животные — медведь и пантера. Нет, это была не неоновая краска — это был их обычный окрас. Перси восхищённо округлил глаза. — Красиво, — выдохнул он, глядя поверх очереди на оживлённую улицу. Над домами висели гирлянды серпантина, в воздухе плавали праздничные фонари, а из окон высовывались скелеты и, срывая глотки, что-то весело кричали друг другу. Нико кивнул. — В общем, сферу украли, — понизив голос, сказал он, и Перси устремил на него свой взгляд. — А почему шепчемся? — так же понизив голос, спросил он. — Нет нужды сеять панику, — ответил Нико и перевёл взгляд на спешащего к ним скелета в полицейской форме. У скелета были глаза. Перси почти не удивился; он с лёгкостью списал всё на условности этого острова и решил не грузить себя вопросами. Достаточно было той информации, что на него только что вывалили. Скелет вытащил из-за пазухи планшет и прикреплёнными к нему листами бумаги и прокашлялся. — Уже вернулись? — спросил он жизнерадостно и принялся листать свои списки. — Назовите ваши имена, так, для отчётности, и я проведу вас через КПП. Нико ухмыльнулся одним уголком губ. — Мы не мёртвые, — сказал он, и скелет выпучил глаза и испуганно икнул. Перси подумалось, что быть живым на этом острове — признак дурного тона. — Я был здесь ещё вчера. Не ваша смена была? Скелет затрясся, выхватывая с пояса рацию. Он нажал на кнопку связи и, заикаясь, заговорил: — Ш-шеф, тут у нас… Жи-живые. — Скелет мельком взглянул на них и вздрогнул. Перси захотелось хихикнуть от абсурдности всей ситуации — как так, самого сына Аида тут не признают, — и он уже было прыснул, как Нико пихнул его локтем в бок. Как ни странно, смеяться захотелось лишь сильнее. — Один г-говорит, что уже б-был здесь… Как вас, ещё раз, зовут? Извините. Нико не сдержал усмешки, и Перси прорвало. — Нико ди Анджело, — сказал он и шлёпнул склонившегося пополам Перси по плечу. — Хватит ржать! — Это… Это, — задыхаясь, едва проговорил Перси. — Это выше моих сил. Извините!.. Из рации раздались булькающие звуки с гигантским количеством помех, и, если говорить откровенно, Перси ничего не понял из этой череды помех и бульканья. Однако, скелет посмотрел на Нико более осознанным и испуганным взглядом, встрепенулся и повесил рацию обратно на пояс. — Извините, г-господин, — заговорил скелет вновь, вытянувшись по струнке. — Прошу, следуйте за мной. А ваш спутник?.. — Он здесь для консультации по одному вопросу, — не моргнув глазом, принялся стелить Нико. — Не стоит волноваться. Небольшая проверка. Перси всё ещё трясло. Он сильно сомневался, что похож сейчас на авторитетного консультанта — не когда он ржёт, как конь, не когда у него красное от смеха лицо, и уж точно не когда половина его шеи залита кровью. Да и Нико с дырой на куртке мало напоминал «господина». Скелет понятливо кивнул и резво развернулся, прежде чем посеменить вдоль контрольно-пропускного пункта к противоположному концу основания моста. Там, вдалеке, виднелась низенькая будка. Над входной дверью висела табличка: «Вход только для сотрудников». — И так каждый раз, — выдохнул Нико едва слышно. — Никогда меня не запоминают. — Ну извините, господин, — фыркнул Перси, пытаясь отдышаться. — Наверняка у них и без вас тут вечно что-то происходит. Нико треснул его ладонью по плечу, и Перси пошатнулся. Уголки его глаз повлажнели от продолжительного смеха. Он и думать забыл, зачем они сюда вообще пришли — инцидент с КПП занял все его мысли. Уже через пару минут они вывалились на оживлённую улицу. Книгу Нико оставил в будке, объяснив это нежеланием таскаться с ней по всему острову. Некоторые мёртвые всё ещё стояли в очереди, другие же либо присоединялись к ним, либо шествовали по улицам, спешили в центр острова, откуда доносилась праздничная музыка, или стояли у стен домов и болтали. Скелетов тут было довольно много, и все были одеты в одежды совершенно разных эпох, и Перси и представить не мог, как этот остров выглядит в другое время, когда нет дня мёртвых. Должно быть, тут и яблоку негде упасть в обычные дни. — Итак, сфера, — вернулся к теме Нико, и Перси пришлось оторваться от созерцания. — Я месяц пытался отследить её местоположение, но мне удалось сузить область поисков только до этого острова. — Получается, — протянул Перси, — Похититель всё ещё здесь? И это кто-то из скелетов? Нико мелко кивнул и сплёл их пальцы. Они двинулись вверх по улице, и Перси был благодарен Нико за то, что он дал ему время основательно осмотреться. Он крутил головой во все стороны, стараясь запомнить как можно больше всего: скелетов в викторианских платьях, кружащихся по площади в задорном танце, скелетов-детей, несущихся за хранителем-собакой, взрывающиеся над головой хлопушки, падающий с крыш домов серпантин, многочисленные памятники выдающимся личностям, ни одну из которых Перси не узнавал. Нико был прав, говоря, что в мексиканской части Царства Мёртвых красиво. Он даже несколько преуменьшил, говоря так. Это место разительно отличалось от Полей Асфоделей и других точек Подземного мира, где уже успел побывать Перси до этого момента. Даже замок Аида казался ему концентрацией одиночества и тоски, когда он смотрел на эти оживлённые улицы. И почему Аид не сделал у себя в замке хоть что-то похожее? Может, решил, что это будет не в его стиле? Будь Перси на месте Нико, тусовался бы на этом острове денно и нощно. — Потом я нашёл свидетеля — хранительницу-лошадь, — продолжил Нико, когда Перси подуспокоился. — Она пыталась сказать мне что-то, но я её не понимаю. Ты же умеешь говорить с лошадьми, да? — Так я буду твоим переводчиком! — воскликнул он. — Слушай, это круче того, что я представлял. Я-то думал, мы с тобой непременно умрём. Нико промычал что-то и покачал головой, сомневаясь. — Рано или поздно мы и правда умрём, — сказал он, и Перси цыкнул. — Не порть мне настроение, — выдохнул он, махнув свободной рукой, и Нико хохотнул. — И где нам искать эту лошадь? — Хороший вопрос, — протянул Нико и заозирался. — Надеюсь, она всё ещё у маяка. До вершины холма им топать было… Довольно долго. Перси побаивался, что Нико перенесёт их сразу на место через тени, потому что он всё ещё не насмотрелся на местные красоты. К счастью, Нико просто двинулся дальше, продолжая утягивать Перси за собой, чтобы тот мог спокойно крутить головой и спотыкаться о ступени. Вскоре они вышли на главную площадь, заполненную сотней скелетов. Все они гурьбились у высокой сцены, на которой в самом разгаре показывалось представление, явно на основе какой-то национальной легенды. Ряженные в разных животных скелеты скакали по сцене, одновременно заводя песню и играя на народных инструментах. Сие действо отдалённо напомнило Перси о театральных постановках в Лагере. Если он правильно помнил, в четверг покажут миф о рождении Афродиты — в главной роли Дрю, а дублёром её была Пайпер. После того рокового дня извинений они долго говорили, по итогу придя к некоему соглашению, и уже через неделю ходили под ручку и вместе хихикали. Пайпер послужила для Дрю лучшим противовесом, вовремя останавливая её, когда Танака уходила вразнос. Дрю же явно стала для Пайпер лучшим любовным консультантом, потому что Джейсон с Пайпер так и не объявили о своём расставании, когда тот с Перси вернулись из Лагеря Юпитера. Это хорошо. Перси был рад за них. Скелеты, стоявшие в отдалении от сцены, где происходило основное действие, плясали под ручку парные танцы, а кто-то даже уломал хранителя-кондора прокатить его над площадью. Перси стиснул руку Нико, глядя вверх. — Если мы со всем быстро управимся, потусуемся здесь ещё немного? — предложил он, и Нико мягко улыбнулся с промедлением. — Конечно. Судя по его тону, он был не совсем уверен, что они быстро закончат своё дело. В конце концов, Нико искал эту сферу целый месяц и, честно говоря, не особо продвинулся в своих поисках. Может, разговор с хранителем принесёт просто небывалые плоды, но Нико явно слабо в это верилось. Когда они поднимались по бесконечному серпантину на вершину холма, на плечо Нико опустилась небольшая птичка, размером едва ли больше волнистого попугая. Хотя, если судить по её неоновому окрасу, то и был волнистый попугай. Птица встряхнулась, как после купания, и ласково ущипнула Нико за мочку уха. Перси умилился, завидев мягкое выражение лица Нико. — Привет, — поздоровался Нико, и попугай заливисто чирикнул. Он развернул голову, глядя на Перси, и яростно расправил крылья, как если бы защищал кладку яиц от хищников. — Он со мной. Попугай вопросительно чирикнул, тут же успокаиваясь. Хранитель перелетел Перси на макушку и завозился там, явно устраивая гнёздышко. — Эй, — недовольно протянул Перси, скосив глаза, пытаясь взглянуть на попугая. Естественно, ничего у него не вышло. Птица разве что уцепилась покрепче лапками в его волосы. — Почему я? У него шевелюра покруче. Перси ткнул в сторону Нико пальцем, и тот фыркнул. — Ты ему понравился. Поздравляю? — Спасибо-спасибо, — затараторил Перси, стараясь держать голову ровно. Не хватало ещё уронить местного хранителя закона и порядка. — Хочу передать спасибо маме, которая воспитала меня и поддерживала всё это время. Она знала, что я достигну этой цели, рано или поздно. Нико хихикнул и продолжил подниматься. Перси явно следует начать более плотно заниматься физкультурой. Когда они достигли вершины холма, он был готов выплюнуть собственные лёгкие, которые явно внутри его тела проходили прожарку от его бывшей учительницы физкультуры в Гуди, мисс Стивенс. Лёгкие полыхали огнём стыда и смущения, но Перси не собирался прощать их, особенно глядя на Нико, который даже не запыхался. — Остались всего лишь три сотни ступеней маяка, — злорадно напомнил Нико, и Перси со стоном повалился на землю. Попугай, всё ещё нежившийся у него в волосах, возмущённо зачирикал и, напоследок демонстративно хлопнув крыльями, улетел. — Просто… — заговорил Перси и слабо махнул рукой, повернув голову так, чтобы не дышать пылью мостовой. — Просто оставь меня здесь! Нико зафыркал и протянул ему руку. — Давай, — сказал он, — поднимайся. Так и быть, перенесу нас через тени. Перси, прежде чем ухватиться за протянутую руку, попытался обнять его колени, рассыпаясь в благодарностях. Нико не сдержал рвущегося наружу хохота, выпутываясь из кольца его рук и отпихивая Перси от себя. Вывалились они на верхушке маяка растрёпанные и со следами былого веселья, осевшими у обоих в глазах. В центре комнатушки высился постамент, похожий на длинную трубу с тарелкой наверху. Из тарелки торчали позолоченные три штыря, на которых, очевидно, и должна была стоять утраченная сфера. В изножье трубы лежала лошадь, уткнувшись головой в пол, словно устыдившаяся собака. Она перевела на них усталый взгляд и, завидев Перси, споро поднялась на ноги. «Повелитель,» — поздоровалась она, и Перси махнул рукой. — Привет. Повелитель тут он. — Перси кивнул в сторону Нико, и тот непонимающе нахмурился. — Рассказывай, что тут произошло. «Как мне тогда обращаться к вам, господин?» — спросила лошадь, хлёстко взмахнув ярко-розовым хвостом. — Просто Перси. «Хорошо, Просто Перси,» — серьёзно проговорила лошадь, и на лице Перси проступило мрачное выражение. С Пиратом эта хранитель явно поладила бы. Нико хоть и не понял слов лошади, но догадался об их сути, глядя на Перси, и хихикнул. Тот недовольно зыркнул на него. «Я служу здесь хранителем сферы долгое время. В мои обязанности входит охрана маяка и помощь заблудшим душам, то есть поиск их на острове и отправка к сфере, если душа потерялась на нижних уровнях. Я отбыла как раз на поиски одной такой, когда заметила лишнее имя в списках уходящих на суд. Когда я уже вернулась, сферы не было на месте». Перси перевёл её слова, и Нико задумчиво хмыкнул. — Ты не видела ничего странного? — спросил он, и Перси обернулся к хранителю. «Нет. Хотя… Было кое-что. На пороге было несколько песчинок, а дверь осталась открыта». Перси вновь перевёл, и Нико медленно кивнул. — Больше ничего не помнишь? Может, на обратном пути ты увидела кого-то? — спросил в свою очередь Перси, и лошадь сокрушённо помотала головой. «К сожалению, нет. Иногда поиски заблудших душ занимают много времени. Меня не было около сорока минут. Этого должно хватить, чтобы забрать сферу и скрыться». Перси кивнул и почесал подбородок. — А кем была та душа, которую ты искала? Ты нашла её? Лошадь кивнула. «Нашла. Она к тому моменту уже вернулась обратно в тело, и тогда я заподозрила неладное. Я поспешила сюда, но никого не застала. Но вор не она — я бы почувствовала присутствие сферы. Больше из хранителей так никто не может». Перси чертыхнулся. Он пересказал историю хранителя Нико, и тот выругался на древнегреческом. — Ладно. Уже что-то, — пригладив волосы, выдохнул Нико. — По крайне мере, у нас есть зацепка. Спасибо, госпожа-хранитель. Лошадь уважительно склонила голову им обоим и вновь опустилась на пол. Парни вышли из комнатушки, и перед Перси открылся захватывающий и сжимающий внутренности вид. Он смотрел на горящий жизнью остров, на бархатный мост, растворяющийся вдалеке, по которому шли призраки и скелеты, на ревущую под ним Лету и безжизненные пустыни, тянущиеся до самого горизонта. Он даже видел дворец Аида, маленькой точкой стоявший за Полями Асфоделей. Перси был готов поклясться, что даже видел парящих в небесах гарпий. Он даже почувствовал тоску по давним временам, когда хотел встретиться с миссис Доддз и пронзить её мечом за всё хорошее. Сейчас, наверное, он бы припёрся к ней с тортиком к чаю и принялся расспрашивать о жизни. Миссис Доддз ядовито плевалась бы на любые звуки, исходящие из Перси, но тортик всё же съела бы. В конце концов, не такая уж она и плохая. Хотела убить его, конечно, но кто не пытался? — Зацепка? — переспросил Перси, насладившись видом и больной ностальгией. — Ты про песок? Нико задумчиво кивнул. — Тут не всё так просто, Перси, — сказал он тихо. — Когда о них забывают, скелеты могут прожить ещё год, и год этот они проводят на берегу Леты. Когда настаёт пора им отправляться на суд, они окунаются в реку, и именно тогда душа покидает их тела. Но если сферы нет, то они, без капли воспоминаний о своей прошлой жизни, слоняются по острову в поисках ответов на свои вопросы. И на них никто ответить не может, кроме умерших родственников, которых помнят живые. Но как окунувшемуся в Лету найти своих родственников, о которых не знает? Перси хмыкнул, понимая серьёзность ситуации. Им больно, их души пытаются отправиться на суд, но не могут этого сделать, да ещё и в головах абсолютная пустота. Перси стало интересно, как до сих пор ещё не поднялась паника. — Но почему тогда тут так… Весело? — спросил он, и Нико шмыгнул носом. — Я организовал что-то вроде розыска, — сказал он. — Ты видел, как два хранителя на КПП утаскивают скелетов? Для всех это стандартная ошибка идентификации, хотя на самом деле они пытаются выяснить, кто они и где находятся. Хранители отводят их к берегам Леты, к другим окунувшимся. Там они и будут сидеть, пока мы не найдём сферу. Перси нахмурился. Это было похоже на что-то ненормальное, но он не мог сформулировать, на что именно. На концентрационный лагерь, о которых им рассказывала экскурсовод музея памяти, когда он с классом ездил на экскурсию ещё во время учёбы в Йэнси? Что-то вроде того. — Это как-то жестоко, — только и сказал он, и Нико пожал плечами. — Это необходимость, — твёрдо возразил он. — Если по улицам будут шастать скелеты, не помнящие, кто они, то поднимется паника. Вор узнает, что мы ищем сферу, и затаится. Тем более, это временная мера. Когда мы найдём сферу, души спокойно отправятся на суд, и всё будет нормально. — Всё равно жестоко. Нико упрямо приоткрыл рот, чтобы выдать ещё парочку аргументов в пользу его решения, как со стороны главной площади раздались панические крики, а один из каменных домов рассыпался на булыжники подобно карточному. Из разных частей острова взмыли в небо десятки хранителей и на всех парах устремились к центру. У хранителей не было крыльев — по крайней мере, за исключением птиц, — но они как-то умудрялись скакать или бежать по воздуху. — Что там? — спросил Перси, засунув руку в карман. Его пальцы ткнулись в ручку и подаренный отцом коралл, которому он всё ещё не нашёл должного применения. Светиться в темноте явно было дополнительной функцией, но точно не основной — иначе Перси сильно разочаруется. Нико схватил его за вторую руку, и они провалились в тень, чтобы в следующую секунду оказаться на площади. Скелеты устроили настоящее месиво. Они рвались к улицам по разные стороны площади, из-за чего образовалась давка. Они кричали и постоянно оборачивались, пихались костлявыми локтями, надеясь не оказаться под чужими ногами, а некоторые отлетали к стенам, попав перед этим в пасть льва с человеческим лицом и хвостом скорпиона. — О, я его знаю, — попытался разрядить обстановку Перси, тыча в мантикору пальцем. Он пытался не показывать, насколько сильно нервничает — в прошлую их встречу мантикора их всех чуть не убила, и убила бы, не приди к ним на помощь мистер Д. — Помнишь? Мы так познакомились. — Очень романтично, — фыркнул Нико, срывая меч с бедра. Хранители взмывали в небо и пикировали к мантикоре, защищавшейся юрким хвостом и мощными лапами. — Как насчёт предаться воспоминаниям немногим позже? — Ладненько, — покладисто согласился Перси и обнажил Анаклузмос. — Уведи скелетов. Я пока постараюсь задержать эту зверюгу. Нико мелко кивнул и бросился к ближайшей куче. Перси не стал следить за ним, но понял, что Нико сделал какой-то знак хранителям, потому что они все, как один, прекратили атаку и доведённой до автоматизма синхронностью распределились по толпе, регулируя организованный отход. Перси приблизился к мантикоре, держа наготове меч. Монстр взглянул на него, и Перси был готов поклясться, что заметил блеск узнавания в его глазах. Мантикора вдруг принялась сжиматься и уменьшаться, сворачиваться в неестественный клубок, и спустя долю секунды перед Перси стоял доктор Торн. Доктор Торн нисколько не изменился за то время, что они с Перси не виделись — а лет утекло с тех пор немало. Это не было чем-то удивительным — в конце концов, все монстры «застывали» с тем обликом, который имели изначально. Но из-за его лица, ни капли не повреждённым временем, Перси вспомнил, как тот ранил его ядовитым шипом, как взял в заложники его и Нико с Бьянкой, потащил в лес, собираясь передать Генералу, и как он сбросился со скалы, прихватив с собой Аннабет. Последнего воспоминания было вполне достаточно, чтобы Перси захотелось проткнуть его мечом раз сорок. — Сын Посейдона, — чуть удивлённо произнёс доктор Торн. — Не ожидал встретить тебя здесь. Даже акцент его никуда не делся. — Да и я тебя, если честно, тоже, — буркнул Перси, гневно насупив брови. Он не вставал с подготовительной стойки, готовый к тому, что доктор Торн начнёт метаться шипами с ядом. — Ты вырос, — пропустил его слова доктор Торн мимо ушей. Он шагнул вперёд, и Перси попятился. Он попытался краем глаза выцепить Нико в толпе, но его не было видно. — Интересно, улучшились ли твои боевые навыки? — Уж представь себе, — проговорил Перси сквозь зубы, перехватывая покрепче рукоять меча запотевшими ладонями. Он подозревал, что всё же не справится с ним в одиночку. Уж слишком свежи были воспоминания о той битве в Сан-Франциско. — В нашу последнюю встречу я не считал тебя достойным противником, — прошипел доктор Торн, и полы его длинной робы всколыхнулись. За его спиной вырос хвост скорпиона с рядом острых шипов на конце. — Уж не разочаруй меня, Перси Джексон. — Надеюсь, ты сдохнешь быстро, — с вызовом крикнул Перси. Доктор Торн взмахнул хвостом, и в его сторону метнулся один из шипов. Перси отразил его плоской стороной меча. — Уж не разочаруй меня, тварь! Перси бросился вперёд. Доктор Торн рассмеялся, отскакивая в сторону и принимая свой истинный облик. Шипы срывались с его хвоста со скоростью пулемётной очереди, и Перси быстро понял, что один он с ним не справится. Он перешёл в глухую оборону, всё сильнее пятясь к каменной стене того, что осталось от разрушенного дома. Мантикора с ним игралась. Изучала его в надежде, что бой вдруг станет более интересным. Доктор Торн глумливо скалился, вальяжно подходя к Перси всё ближе и ближе. Один шип оцарапал его щиколотку, и Перси едва не потерял равновесие. Он перекатом ушёл от ещё двух снарядов и бегло осмотрелся. Слева от него росла груда камней. Если у него всё пойдёт по плану, то он сможет хорошо разогнаться, оттолкнуться и уйти хотя бы вбок. В идеале, конечно, разрубить мантикоре хвост, но настолько удачливым Перси никогда не был. Яд поднимался всё выше по ноге. Мантикора зашипела, готовясь к прыжку. Судя по взгляду в глазах доктора Торна, он явно видит, что прыжок этот завершится смертельным исходом. Тогда Перси развернулся и побежал. Он бегло взобрался на верхушку кучи камней и с силой оттолкнулся от неё здоровой ногой. Мантикора врезалась в стену. Она тряхнула головой в дезориентации, резко развернулась к нему и метнула в Перси два шипа. Один Перси отразил мечом. Второй глубоко погряз у него в боку. Перси тяжело повалился на мостовую. В ушах у него зазвенело, а мир раздвоился. Возможно, то была игра его отравленного воображения, но Перси показалось, что он услышал Нико, зовущего его с паникой в голосе. Перси опустил свободную руку к левому боку и обхватил пальцы вокруг торчащего у него из тела ядовитого шипа. Шип вышел из его бока с противным хлюпаньем и стукнулся о брусчатку. Перси попытался приподняться, но к горлу подкатила тошнота, и он рухнул обратно. — Слабо, очень слабо, — с наигранным участием прошипел доктор Торн, и Перси почувствовал, как его тело отрывается от земли. Хвост обвился вокруг его плеч и груди, и Перси даже не смог взмахнуть мечом, чтобы высвободиться. Только тогда Перси увидел Нико. Тот вскочил на спину хранителя-медведя, и тот нёсся прямо к ним. Нико вытащил из ботинка кинжал и метнул его в мантикору. Доктор Торн увернулся, будто не собираясь отражать атаку, а танцуя. Гигантские лапы мягко опустились на землю, и острые когти оцарапали камень. — Мальчишка ди Анджело тоже вырос, — осклабился доктор Торн. — Сейчас же отпусти его! — крикнул Нико, поднимая меч над головой. Он соскользнул со спины медведя, пока тот продолжал нестись в сторону мантикоры, гневно рыча. Перси, конечно, медвежьего языка не знал, но на морде хранителя явно читалось выражение навроде: «Не в мою смену, мужик!» Мантикора взмахнула хвостом, и Перси врезался всем телом в остатки стены. Весь воздух выбился из его лёгких, а перед глазами окончательно поплыло. Он попытался взмахнуть мечом, но Анаклузмос лишь кончиком отскочил от защищённого хитином хвоста. Неуклюжего движения заблокированной ладонью и толчка от безуспешного удара хватило, чтобы Перси выронил меч. Медведь взмахнул мощной лапой и вцепился когтями в лицо доктора Торна. Тот взвыл и взмахнул хвостом ещё раз. Перси почувствовал, как хватка скорпионьего хвоста ослабляется и исчезает насовсем, прежде чем пробить своим телом парочку верхних камней стены. Площадь скрылась с его глаз. — Перси! — услышал он срывающийся крик Нико, прежде чем Перси со всей дури ударился о крышу дома и покатился по ней подобно изломанной кукле. Он отдалённо подумал, что определённо накаркал, говоря ранее, что они с Нико обязательно умрут в конце своего приключения. Под его спиной при очередном ударе треснуло дерево, и Перси вывалился в старый сарай. От боли во всём теле Перси едва мог дышать. Яд мантикоры струился по его телу, а от серии ударов о крыши он наверняка переломал все кости. Всё внутри него горело адским огнём, тело ощущалось лишь одним сгустком боли, а на языке перекатывалась кровь. Пару рёбер он сломал точно. Тогда Перси попытался осмотреться. Он повернул голову вбок, и мозг его будто бросили в раскалённую добела печку. С губ его сорвался краткий стон, а в глазах всё расплылось. Он едва заметил очертания какого-то хлама, висящего в углу гамака и приоткрытой двери. Вокруг никого не было, а за деревянной стеной сарая слышался шум реки. Должно быть, его отшвырнуло прямиком к берегу Леты. Из того кармана, где лежал коралл, пробивалось свечение, и Перси раздражённо дёрнул щекой. Уж свет ему здесь точно без особой надобности. Он попытался перевернуться на бок. Его рёбра тотчас обожгло, так что Перси попробовал оттолкнуться одной рукой от пола и подняться на ноги. Ну, ноги его были целы. Хоть какие-то хорошие новости. Перси, хватаясь второй рукой за ноющие рёбра, поплёлся к выходу из сарая. У самого порога он споткнулся о неровный пол и едва не врезался носом в дверной косяк. Навалившись на него плечом, Перси поднял голову. Он не мог разогнуться в полный рост — сломанные рёбра не позволяли, — но перед его взором так или иначе предстал бушующий поток реки Забвения. У самой кромки воды сидел, поджав колени к груди, скелет в оборванной одежде. Казалось, его совсем не заботило, что кто-то только что пробил своей тушей крышу обветшалого от времени сарая: он продолжал глядеть вдаль, на Поля Асфоделей, туда, где не было видно ни души. Единственным источником света здесь был бархатный мост над их головами слева, но оттуда не доносилось ни звука. Только он, глотающий кровь Перси и ревущая река. — Эй?.. — слабо позвал скелета Перси и шагнул в его сторону. На первой же ступеньке невысокой лестницы его рёбра вспыхнули новой болью, и он повалился на землю, потеряв равновесие. С губ Перси сорвался вскрик, когда осколки рёбер царапнули что-то внутри. На подбородок ему брызнула кровь. У него не было с собой амброзии — даже если Нико каким-то образом умудрится отыскать его до того, как Перси потеряет сознание от болевого шока и склеит ласты, всё равно не сможет ничем помочь. Весь свой запас амброзии они истратили на ту битву на кладбище Сент-Луи. Перси мог бы попытаться излечить хотя бы часть своих ран в Лете, но он сильно сомневался, что своевольная река подчинится ему. Ему удавалось в прошлом контролировать её поток, но на исцеление не было достаточно просто заставить воду лечить его. Да и даже если у него всё получится, со сто процентной вероятностью он вылезет из Леты с сознанием младенца. Скелет назовёт его каким-нибудь несуразным именем, и Перси будет вынужден бродить по Полям Асфоделей весь остаток своей жалкой жизни, понятия не имея, где он и как тут оказался. Готов ли Перси заплатить такую цену, чтобы попытаться прожить немногим дольше? Чёрт возьми, нет. — Di immortales, — прошипел он сквозь зубы, переворачиваясь на спину. Скелет вдруг обернулся к нему. — Это греческая речь? — спросил он со старинным акцентом, и Перси даже не понял поначалу, что скелет обращается именно к нему. — Много лет прошло с тех пор, когда я в последний раз слышал граеков. И было это на этом же месте. «Клёво,» — подумалось Перси. — «Скелет-римлянин на мексиканском острове. И чему тут удивляться?» Скелет поднялся на ноги и нетвёрдой походкой приблизился к нему. Перси тут же отнёс эту мысль к остальным своим сумасшедшим, но ему показалось, что скелет этот был бледнее всех тех, что он уже видел сегодня. В его тусклых глазах блестели отголоски интереса, а грудная клетка его, прикрытая застёгнутой на все пуговицы жилеткой, периодически подёргивалась дымкой. Перси вспомнил слова Нико о запертых душах в теле и о том, что забытые скелеты проводят время на берегу Леты. Наверное, этот был одним из таких. Зато теперь Перси наверняка знает, где у человека находится душа. Абсолютно бесполезное знание, конечно, но дайте ему скидку — он почти смирился с мыслью, что умирает. Не в восемьдесят лет и не в окружении кучи внуков, что, на самом деле, было довольно безрадостной новостью. — Ты не мёртвый, — удивлённо заговорил скелет вновь, хмурясь. Вернее, Перси по голосу понял, что скелет хмурится — бровей-то у него не было. — Но как никогда близок к этому, старик, — прохрипел Перси, едва дыша. Скелет сел подле него на колени и хмыкнул. — Что тебя сюда привело? — спросил он, и Перси подумал, ну, чем Аид не шутит, почему бы и не поболтать со случайным скелетом. Он кратко описал ему своё приключение, больше рассказывая о стычке с мантикорой, чем о поиске похитителя сферы. Скелет присвистнул. — Отсюда едва ли слышно то, что происходит наверху, — проговорил скелет, будто оправдываясь, что не в курсе всей ситуации. — Но какие у мантикоры здесь дела? Перси задержал дыхание, справляясь с очередной вспышкой боли в рёбрах. — Думаю… — сказал он, резко вздохнул и поморщился. — Думаю, когда перемещали мост, она пробралась на него, но слишком поздно, чтобы… Чтобы добраться до врат. Потом она вернулась обратно, но это был уже не Тартар, а, ну, ваш остров. Перси приподнял голову и стукнулся ею о песок. — Охотницы Артемиды тут пришлись бы кстати… — А ты чей сын? — спросил скелет, и Перси перевёл на него задумчивый взгляд. — Посейдона, — протянул он, и в глазах скелета зажглась смесь неподдельного интереса и чего-то ещё. Чего-то тёплого и одновременно грустного. — А что? Скелет уложил одну руку ему на плечо, а вторую — на сжимающую рёбра ладонь, и Перси зажмурился. Уж что-что, а облапанным скелетом Перси раньше точно не был. Как там говорится, жизнь — это нескончаемая череда нового опыта? Так вообще говорят? — У тебя имеется при себе амброзия? — спросил скелет, и Перси нахмурился, не открывая глаз. — Кто ты вообще такой? — спросил он с настороженностью в голосе. Возможно, даже с враждебностью, потому что скелет вдруг печально вздохнул и перевёл взгляд к бархатному мосту над их головами. — Моё имя Атл, — ответил скелет отстранённо. — Я умер в восемьдесят шестом году… — В тысяча девятьсот восемьдесят шестом? — уточнил Перси, открыв глаза, и Атл резко опустил голову. В его взгляде читалась поражённость. — В тысяча четыреста восемьдесят шестом, — медленно ответил Атл и замолчал на несколько секунд. — Прошло так много времени? Перси, конечно, не особенно дружил с логикой, но что-то ему подсказывало, что за половину тысячелетия этого Атла давно уже должны были забыть все живущие родственники. Что он тогда здесь делает? А ещё, когда Перси не совсем понимал происходящее, он не особо дружил с чувством такта. — Почему ты ещё не исчез? — спросил он, и Атл грустно усмехнулся. — Тебя никогда не забудут, если твой родитель бессмертен, — припечатал он, и Перси поперхнулся воздухом. — Ты тоже полукровка?! — воскликнул он и попытался сесть, позабыв на мгновение даже о сломанных рёбрах и яде в крови, но вспышка новой боли заставила его обратно повалиться на землю. Перед глазами всё вновь задвоилось. Атл долго не отвечал. Возможно, раздумывал над значением слова «полукровка». Перси бы не удивился, если бы этого слова не существовало с половину тысячелетия назад. Краем глаза он заметил движение. Перси чуть повернул голову и прищурился, завидев маленькую птичку, выпорхнувшую из-за сарая. Эту птичку он уже видел. Попугай сделал крутой вираж над его головой и опустился на его согнутое колено. Он заливисто зачирикал, и Перси не сдержал смешка. — Я в порядке, дружище, — бессовестно соврал он, слабо улыбаясь, и попугай захлопал крыльями, подпрыгивая. Наверное, то был какой-то победный танец хранителей этого острова. — В относительном, разве что. Попугай быстро успокоился и бешено закрутил головой, разглядывая его грудную клетку, будто на неё рассыпали целый мусоровоз зерна наилучшего качества. Он вновь чирикнул, и Перси, само собой, совершенно не понял, что попугай попытался ему передать. А он-то думал, попугаи умеют говорить. — Тебя Нико послал? — догадался Перси, и попугай согласно чирикнул. — Как он? Хотя, знаешь, не надо, я всё равно не пойму. Приведи его сюда, пожалуйста. Или позови ему помощь, если нужно. Попугай встрепенулся, будто вылез из поилки, и сердито чирикнул. Должно быть, ему не слишком нравилось работать почтовым голубем, но птица всё же взмахнула крыльями и юрко скрылась между домов. — Ты не перестаёшь меня удивлять, сын Посейдона, — отозвался Атл, глядя в то место, где в последний раз было видно хранителя. — А ты не ответил на мой вопрос, сын кого-то там. Атл послал ему раздражённый взгляд, но злоба быстро угасла, сменившись многовековой скорбью. — Я твой брат, — сказал он, и у Перси зашумело в ушах. Он что, в индийском фильме? Потому что с такими поворотами сейчас на заднем плане должны затанцевать слоны-скелеты, заиграть драматичная музыка, состоящая целиком и полностью из боя в барабаны и низкого хорового пения, а камеры должны увеличивать их лица — шокированное у Перси и обречённое у Атла. В индийском фильме они, к сожалению, не были. И слава богам — по их стандартным сюжетам он должен либо трагично умереть, либо рыдать над трупом Атла парой минутами позже. — Стелешь, — убеждённо возразил Перси, и Атл качнул головой. — Я умер много веков назад, у меня не было ни жены, ни детей. Мне было двадцать два года, когда в мой дом ворвалась Ла Йорона. — Кто?.. Атл махнул рукой, не собираясь отвечать на этот вопрос. — Мой отец рассказывал историю моего появления на свет. Он возвращался с поля боя, когда увидел средь горы мёртвых тел своих собратьев прекрасную деву, одетую в синие одежды, и в глазах её бушевали все океаны мира. — Чего? — Это была Чальчиутликуэ, — настойчиво продолжал Атл. — Богиня пресной воды, озёр, морей и рек. Мой отец тотчас узнал её и рухнул на колени, челом уткнувшись в кровавую землю. — Я почти уверен, что Посейдон и Чальчи… О боги. В общем, мы с тобой не братья, — мотнул головой Перси. Всё перед его глазами вдруг почернело. Наверное, так люди умирают. Что же, это был интересный опыт. Перси он, правда, не особенно нравится. Даже если попугай будет передвигаться с космической скоростью, Нико не успеет добраться до него. Даже если ему как-то удалось единолично расправиться с доктором Торном. — Две ипостаси одного и того же божества не делают его двумя божествами, — парировал Атл, и Перси фыркнул, не соглашаясь. Может, с римскими и греческими богами это утверждение могло прокатить — римляне в своё время любили заниматься культурной апроприацией, — но точно не с… — Кстати, ты откуда родом? — спросил он, и Атл нахмурился. — Ты до сих пор не понял? Я родом из долины Мехико, — сказал он, и Перси промычал. — Мексиканец, получается? Атл гневно сжал кулаки, будто Перси одним этим вопросом нанёс ему оскорбление, запятнавшее честь его и всей его семьи до седьмого колена. — Ацтек, недоросль, — выплюнул Атл, и Перси позволил себе обидеться. Умереть под боком токсичного мертвеца — что может быть хуже? — Обзываться-то зачем? Цивилизация ваша вымерла уже как века четыре, старик. Атл захлебнулся возмущением. Очевидно, он и слыхать не слыхивал об этой новости. Плечи его отчуждённо опустились, а взгляд устремился куда-то сквозь самого Перси. — Как?.. — выдохнул он, и Перси гаденько улыбнулся, готовясь козырять выученными за время, проведённое с детьми Афины, фразочками и терминами. — Веке эдак в шестнадцатом вас захватили испанцы, — пояснил он. — А там уже своё дело сделали инбридинг, геноцид и болезни. В кармане что-то звякнуло, будто ему позвонили. Перси цыкнул и вытащил из кармана светящийся коралл. Тот подёргивался, отдаваясь звоном маленьких колокольчиков, чего абсолютно точно раньше не делал. — Да не темно тут, di immortales, — раздражённо пробормотал Перси и встряхнул кулаком со сжатым в ней кораллом, будто это движение как-то выключит его. Он практически ничего уже не мог видеть, будто совсем ослеп, но этот свет как-то умудрялся пробираться сквозь черноту. Коралл не выключился. Видимо, Перси стиснул руку слишком сильно, потому что тот треснул, и воздух заполнил запах моря. Перси насторожился, потому что запах этот исходил вовсе не от коралла. Он приподнялся на локти, игнорируя боль в рёбрах, и повернул голову так сильно, как только мог. За его спиной стоял Посейдон. На его лице читалось выражение полнейшего удивления, может, даже шока. Одет он был в ту гавайскую рубашку, что была на нём в их прошлую встречу, а те же пляжные шорты открывали вид на поджарые ноги. В руках он держал газету, и одна эта деталь едва не повергла Перси в пучины истерики. Бог морей читает газеты. Ладно, с этим ещё можно смириться. — Перси? — позвал его Посейдон, и тот повалился обратно на спину, едва сдерживая стон. Посейдон приблизился к нему и рухнул на колени. Его сведённые к переносице брови чётко выдавали чужое волнение, а взгляд зелёных глаз цепко пробежался по его грудной клетке и дыре в боку. — Привет, — слабо поздоровался Перси, и Посейдон приложил руку к его груди. На краткий миг Перси прошило до самого позвоночника. Он выгнулся дугой, шипя сквозь зубы, но уже в следующую секунду вся боль исчезла. Остались лишь нескончаемые вопросы и холод там, где были сломаны рёбра. Даже корочка высохшей крови на его шее испарилась без следа — Перси так и не понял, то ли его отец думал, что и там найдётся какое-нибудь ранение, то ли Посейдону просто не нравилась кровь с эстетической стороны. Перси на пробу вздохнул, а затем, не почувствовав ничего, наконец-то сел. — Что ты здесь делаешь? — спросил он поражённо, и Посейдон дёрнул плечом. — Ты ведь меня призвал, — ответил тот и нахмурился мимолётно. — Хотя коралл этот, по идее, должен работать, как настроенный на тебя портал. На случай, если тебе вдруг захочется повидаться со мной. Странно, я не думал, что его можно использовать… в обратную сторону. Перси цыкнул. — Я его сломал, — признался он, и Посейдон вздёрнул бровями. — Вот как, — только и сказал он перед тем, как замолчать на несколько секунд. — Думаю, мне стоило сразу тебе сказать, как этот портал работает. — Наверное, стоило, — не удержался от язвительного комментария Перси. Посейдон пропустил его слова мимо ушей и вдруг обернулся к свидетелю их разговора. Атл сидел без малейшего движения и глядел на Посейдона, как на какое-то чудо света. — Я помню тебя, — протянул Посейдон, сощурившись. — Атл? Твоя мать рассказывала о тебе. — Но… — пробулькал скелет. — Чальчиутликуэ… Во взгляде Посейдона проявилась грусть, и он качнул головой. Атл задохнулся и закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Перси даже стало отчасти его жаль — все эти века он надеялся, что его божественный родитель помнит о нём, как оказывается, что тот мёртв, а помнит о тебе совершенно незнакомый бог. Ещё и неизвестно, откуда. — Так ты, типа, — протянул Перси, — познакомился с Чальчи… куэ на каком-то божественном комик-коне или как? Посейдон не сдержал смеха. Смех у него сейчас был каркающий, как если бы он проглотил кость, которая застряла у него в горле. — Она ведь была таким же богом морей, как и я, — сказал он, явно испытывая облегчение, что Перси разрядил обстановку. Впрочем, всё облегчение сошло на нет, когда он продолжил говорить: — Конечно, я знал о ней… Как и о том, что с ней случилось. Мне жаль, Атл. Такое может случиться со всеми нами: умирает цивилизация, умирают и боги. Атл молча отвернулся к Лете. Его костлявые пальцы пробежались по рёбрам, обтянутым жилеткой, а затем потянулись к верхней пуговице. — Почему вы меня помните? — спросил поникшим голосом он, и Посейдон свёл брови к переносице. — Ты был её единственным смертным сыном, и она скорбела о твоей гибели. Когда она умерла, я поклялся вечно хранить о ней воспоминания. Пускай о ней забыли смертные, так хоть не забуду я. Перси молча наблюдал за ними, сощурившись. Его правую ладонь чуть потряхивало — наверное, то было остаточное явление яда мантикоры. Атл тем временем расстегнул две пуговицы жилетки. — Вы можете меня забыть? — спросил он решительно и тут же продолжил, не прогибаясь под сосредоточенным взглядом Посейдона: — Я провёл здесь слишком много времени. Я теплил в сердце надежду, что моя мать придёт ко мне, может, позовёт в мир живых, но, оказывается, всё это время я ждал призраков. Все мои друзья из прошлой жизни уже давно ушли за Грань, и настала моя очередь. Он засунул кисть между собственных рёбер, и вытащил наружу позолоченный шар, испещрённый мелкими дырочками в какой-то определённой системе, которую Перси совершенно не понимал. Он видел её впервые, но даже не сомневался, что это была та самая сфера, которую они с Нико искали. — Я украл сферу, потому что боялся. Боялся, что моя мать всё же позовёт меня, а я к тому моменту уже исчезну. Теперь я готов. Ни к чему ждать столько веков того, кто больше к тебе не придёт. Атл протянул сферу Посейдону, и тот осторожно принял своеобразное подношение, будто сфера эта взорвётся в его ладони. Ничего такого не произошло, поэтому Посейдон поднял на Атла взгляд, пока тот вставал на ноги и шагал к кромке бушующей реки. Атл остановился, когда до Леты остался лишь один шаг. — Что меня ждёт там, по другую сторону? — спросил совсем тихо он, и Перси с Посейдоном мрачно переглянулись. В их взглядах читалась совершенно одинаковая мысль: правду рассказывать не стоит. Атлу следовало молиться, чтобы на суде рассматривали только его дела при жизни — кража сферы не вписывалась во что-то, за что отправляют на Острова Блаженных. Посейдон мотнул головой, и Перси закатил глаза. — Есть только один способ узнать, дружище, — только и сказал он, понимая, что брать ответственность за объяснения Посейдон не собирается. Атлу, казалось, этого было достаточно. Он глубоко вздохнул и шагнул в Лету. Он шагал до тех пор, пока серые воды не накрыли его с головой. Хотелось бы сказать, что всё стихло для Перси, но это было не так. Лета всё так же шумела, заглушая все остальные звуки, всё так же скрипели доски сарая, всё так же хрустел под ногами чёрный песок. Его отец сидел совсем рядом с ним, продолжая сжимать сферу, и в колено Перси отдавало теплом от его бедра. Ладонь Перси опустилась на лодыжку — туда, где его задел шип мантикоры, и не мог не подумать ни о чём другом, кроме: — У нас из-за этого будут проблемы? Посейдон перевёл на него непонимающий взгляд. — Ты спас мне жизнь, — пояснил с готовностью Перси. — Нам Мойры не устроят тёмную? Ответил Посейдон с абсолютно непроницаемым лицом: — Думаю, Мойры давно сдались и бросили тебя на произвол судьбы. Голос его звучал ровно, но не прошло и пары секунд — до Перси не совсем сразу дошло, — как оба прыснули. Перси теперь отчётливо понимал, в кого пошёл чувством юмора, и отставать не хотелось. — Но ведь поговаривают, от судьбы не уйдёшь, так что, может, стоит ей просто покориться? — протянул он, и его отец разразился заливистым смехом. Он хлопнул Перси по колену, одобряя серию каламбуров. Не то чтобы у Перси было очень много моментов в жизни, воспоминаниями о которых он дорожил больше всего на свете, но то, что происходило прямо сейчас, однозначно встанет в этот ряд. — Возможно, сделав это, ты получишь неожиданный подарок судьбы, — продолжил накидывать Посейдон, а у Перси уже закончились все идеи. Он помолчал несколько секунд, с хитрым прищуром заглядывая отцу в глаза, а затем резко вздохнул: — Судьба-злодейка! — Судьба-индейка! — не остался Посейдон в долгу, и только тогда они замолкли, вдоволь отсмеявшись. Они какое-то время глядели на бурный поток Леты, не говоря ни слова. Перси всё ждал, когда его отец вскинется, пробормочет что-то о необходимости уходить вот прямо сейчас и исчезнет, забрав с собой даже запах моря, который одним только своим присутствием унимал усталость Перси от бессонной ночи и двух сражений. Он вновь вспомнил о Монтауке, и следом пошло желание позвонить маме и рассказать ей обо всём увиденном за сегодняшний день. Мексиканский остров был слишком многогранным и захватывающим, чтобы ни с кем не делиться памятью о нём. Вдруг Посейдон поднялся на ноги и протянул Перси руку. — Прогуляемся? — предложил он, и Перси, настороженно взглянув на него, всё же ухватился за сухую ладонь. Посейдон повёл его к реке и первым ступил на неё, как на обычную землю. Ну, ладно. Не было ничего удивительного в том, что бога морей потянуло к воде. Вода, конечно, была необычной в самом прямом смысле этого слова, но какая ведь разница? Перси ступил следом, и они вышли к центру Леты. Посейдон протянул было ему сферу, но, поразмыслив немного, вновь прижал её к животу. — Сам верну, — только и сказал он, и Перси закономерно удивился. — Почему? — спросил он, и Посейдон мелко пожал плечами. — Атл доверил её мне, так что, думаю, это будет честно. Перси понятливо кивнул и устремил взгляд в сторону Полей Асфоделей. Интересно, Аид был уже в курсе, что к нему наведался его брат? И если да, то почему к ним всё ещё не несутся все гарпии в округе? Грифельно-чёрный замок на горизонте казался оплотом одиночества среди безжизненной пустыни. Перси понимал, почему Персефона решила разбить здесь сад: хоть какая-то услада для взора. — Я могу сделать ещё один, — заговорил вдруг Посейдон, и Перси повернул к нему голову. — Портал. Ты мог бы приходить, когда только захочешь. Перси честно задумался. Если раньше он, не раздумывая, согласился бы на подобное предложение — и куда ушли те времена, когда он так желал отцовского одобрения, что готов был из последних штанов выпрыгнуть? — то сейчас он был не до конца уверен. Что самое интересное, неуверен он был отнюдь не за себя. — А ты хочешь, чтобы я приходил? — спросил он, и Посейдон нахмурился. — Ты ведь мой сын, как-никак. Конечно, я хочу видеть тебя чаще. И совсем не из-за клятвы после битвы за Манхэттен. — Из-за чего тогда? Посейдон задумчиво нахмурился и сжал обеими ладонями сферу. Некоторые её пластины вращались, о чём Перси и в жизни бы не догадался, если бы его отец не принялся крутить сферу в руках. — Ты вырос. Стал взрослым мужчиной. Тебя закалили десятки сражений, и они даровали тебе мудрость, достойную сына бога морей. — Посейдон не отрывал взгляда от замка Аида на горизонте, но у Перси всё равно сложилось впечатление, что его взор проникал в самую его душу. — Тебя сломал Тартар, но ты постепенно справляешься с последствиями твоего падения в его недры. Ты открываешь в себе новые способности, которые тебя пугают, но которыми ты продолжаешь пользоваться, потому что только так ты можешь спасти своих друзей. «Он знает о крови», — промелькнуло в мыслях Перси. Пускай это было глупостью, но ему подумалось, что Посейдон мог начать осуждать его за использование этих способностей. Мысли эти не оправдались — конечно же, они не оправдались, — и Перси почувствовал небывалое облегчение. — Я раньше боялся, что твоя преданность станет причиной твоей погибели, но ты показал мне, что верность — это ещё и сила, — продолжил его отец. — У меня было много детей, но из них всех только ты умудряешься учить меня чему-то новому. Наверное, поэтому мне хочется видеться с тобой чаще. Учить бога возрастом в пять тысяч лет бытовым вещам — звучит достойно. Перси представил, с каким восхищением Посейдон будет взирать на губку для мытья посуды. — Почему тогда бы тебе просто не появляться время от времени в Нью-Йорке? — спросил он, и Посейдон нахмурился. — Не думаю, что это будет уместно, — только и сказал он. Перси промолчал. Посейдон был прав: Салли вышла замуж, она с Полом ждёт ребёнка, и в её жизни больше не было места для него. За его появлением в их маленькой квартирке на Манхэттене, вероятнее всего, последует настоящее цунами из отчуждения и неловкости. Перси теперь понимал, почему Посейдон отказывался присоединиться к празднику тогда, восемнадцатого августа. Конечно же, не так уж и просто являться к женщине, которую ты когда-то любил — Перси всё ещё теплил надежду, что чувства Посейдона по отношению к его матери не иссякли насовсем, но то эгоистичное желание имело место быть исключительно благодаря детской травме, не осуждайте его, — и видеть, что у неё совершенно новая жизнь. В конце концов, Посейдон просил Салли спуститься с ним в его дворец. Возможно, за этим предложением скрывалось что-то большее, нежели просто цель защитить сына от гнева Зевса и Великого Пророчества. По крайней мере, Перси хотелось в это верить. Перси понимал своего отца, но это не означало, что он прощал его. — Постой, — сказал вдруг Перси. — Ты хочешь сказать, что, э-э, приглашаешь меня потому, что жалеешь, что не прикладывал руку к моему взрослению? Или типа того? Посейдон поджал губы, и одно это движение было для Перси лучшим ответом. — Я никогда не был хорошим отцом, это правда, — сказал он. — Ты прав, воды много утекло, и уже поздно нам изображать нормальную семью, да и не получится, но, может, мы можем хотя бы попытаться? Каламбур явно был смягчающим, и фыркать над ним не хотелось. Перси долго смотрел на отца, решая, что же ему делать с этим предложением. С одной стороны, сам факт, что его отец только что завуалированно извинился за своё отсутствие в его жизни и предложил восполнить упущенное, невероятно грел. С другой — Посейдон был прав, говоря, что уже довольно поздно. — Думаю, мы можем попробовать, — протянул Перси с долей сомнения в голосе. Посейдон не сдержал мягкой улыбки и похлопал сына по плечу. В тот же момент над головой Перси раздался возбуждённый свист. Он поднял голову — хранитель-попугай наворачивал вокруг него круги и периодически оглядывался на остров. — Перси? — услышал он крик Нико, но не мог точно определить, где тот находился. Должно быть, Нико ещё не вышел на берег. Попугай сделал крутой вираж и скрылся за сараем. Посейдон шагнул назад и взвесил сферу в руке. — Пойду верну её на место. — Он почти растворился в воздухе, глядя на маяк, как вдруг замер и посмотрел на Перси с хитрым прищуром. — Можешь, кстати, приводить с собой Нико, если захочешь. Я его, конечно, знаю, но от официального знакомства всё равно не откажусь. Оглушительный хлопок, и Перси остался один посреди бушующей со всех сторон Леты. Хорошо, что его отец исчез тотчас, как договорил, иначе долго бы ещё смеялся с покрасневшего до кончиков ушей собственного сына. Неловко глянув в то место, где только что стоял его отец, Перси быстрым шагом направился к берегу. Нико появился в дверях сарая. Он обеими руками хватался за проём, на нём не было куртки, а на лице его отображались все высшие степени беспокойства, начиная от чудовищного и заканчивая готовностью повалиться навзничь с остановившимся сердцем. Перси махнул ему рукой и сорвался на медленный бег, как если бы он переходил дорогу, когда ему уступил вежливый водитель. Стоило только Перси ступить на берег, как Нико сбежал по ступенькам и бросился к нему. На нём не было куртки, красные щёки выдавали усталость, но никаких ран на нём видно не было. Это принесло Перси немалое облегчение. Нико врезался в него со всей силы, стискивая в объятиях, и Перси едва не потерял равновесие. Было бы здорово им рухнуть в реку Забвения, только-только встретившись — отличное окончание приключения. — Я так испугался, — пробормотал Нико ему в плечо и вдруг отстранился. Его взгляд пробежался по всему его телу, выискивая травмы. — Я в порядке, — попытался разуверить его Перси и принялся вяло отпираться, когда Нико задрал его футболку. От раны на его боку не осталось и следа. — Правда, всё хорошо. Нико вновь уткнулся ему носом в шею. Перси опустил руки на его талию, чувствуя, как чужие плечи мелко потряхивает. — Ты умирал, — тихо выдохнул Нико, сжимая задеревеневшими пальцами его куртку на спине. — Я чувствовал, как ты умираешь, а затем всё резко исчезло, и я подумал… С губ Нико сорвался прерывистый вздох, как если бы собирался плакать, и Перси осторожно высвободился из его рук и обхватил ладонями его горячее лицо. Он заглянул Нико в глаза, поблёскивающие в тусклом свете бархатного моста, и мягко улыбнулся. Между насупленных бровей Нико понемногу разглаживалась складка. — Я здесь, — сказал Перси так же тихо. — Живой и вполне себе здоровый. Как ты? С доктором Торном покончено? Нико нехотя кивнул и хотел было ограничиться этим, но Перси нуждался в подробностях. Он чуть сжал его плечи, и тот облизнул губы, думая, с чего начать рассказ. Вдруг весь берег залило ярким светом. Перси глянул поверх плеча Нико и подумывал было махнуть рукой отцу, надеясь, что тот его увидит, но отринул эту мысль, поняв, что будет выглядеть тупо. Луч ярко-золотистого цвета крутился вокруг маяка, и Нико едва не сел там, где стоял. На его лице промелькнуло выражение отрешённого изумления, прежде чем Нико вновь взглянул на него и спросил: — Как ты это сделал? Перси даже подумывал ненатурально оскорбиться. Как, ну вот как Нико догадался, что он замешан в возвращении сферы на место? Но Перси только приоткрыл рот, чтобы ответить, как вдруг изменил вектор мыслей в диаметрально противоположную сторону: — Я первый спросил. Нико обернулся к маяку вновь, раздираемый вопросами, но в итоге сдался под весом собственных размышлений. Он всё не убирал руки с бёдер Перси, как и тот, в свою очередь, продолжал цепляться за его плечи, будто они были в разлуке не полчаса, а как минимум год. — Когда ты упал, я… Разозлился. — Нико прикусил губу и исправился: — То есть, сильно разозлился. Сам не знаю, как, но все хранители острова слетелись ко мне и всё время отвлекали доктора Торна на себя, пока я пытался подобраться к его хвосту. Трое хранителей ранены, но ничего серьёзного. Я отрубил мантикоре хвост, а дальше уже не было ничего сложного. Нырнул там, перекатился здесь… Перси рассказом остался не сильно доволен. — А куртка где? — спросил он, и Нико поёжился, будто только вспомнил о её отсутствии. — Возможно, мне пришлось перевязать её вокруг руки, чтобы доктор Торн вцепился в неё, пока я пронзаю его мечом, — пожал плечами Нико, будто в его поступке не было ничего такого, и Перси перестал моргать. Перед его взором тут же встала картина, только что описанная Нико, и получилась она настолько живой и правдоподобной, что он ни на секунду не усомнился в её истинности. Конечно, Перси так же почувствовал лёгкий укол досады, что ему не удалось лично поквитаться с доктором Торном за всё хорошее, а в особенности за падение с вершины острова, но укол этот был настолько мелочным, что даже не стоило на него обращать внимание. Главное, что Нико оказался настолько крутой Белоснежкой, что все звери в округе делали всё возможное, чтобы их повелитель вершил кровавую месть. — Я восхищаюсь тобой, — вырвалось из уст Перси, и Нико зарделся. Глаза его вновь заблестели, но уже не от непролитых слёз. — Серьёзно. Я и раньше знал, что ты крут, но это… Нико мягко улыбнулся. — У меня был хороший учитель, — почти прошептал он, и его слова внесли в их разговор некую интимность. Возможно, ту самую, которая была нужна Перси ещё с того момента, как он встретился в Новом Риме с Аннабет. — Потому что долгое время я восхищался тобой. И восхищаюсь до сих пор. Перси растаял. Он почувствовал себя парафиновой свечкой, которую бросили в лагерный костёр, а Гестия в неизменном облике девочки в коричневом шарфе перемешала угли палкой, тем самым похоронив свечу в самом пекле. Перси перенёс правую руку Нико на щеку, огладил скулу большим пальцем и заглянул в тёмные глаза напротив. — Я люблю тебя, — сказал он невольно проникновенно, и Нико растерялся на миг. Он молчал несколько секунд, и Перси был уже готов перевести свои слова в шутку, как делал это всегда, когда разговоры навроде таких шли не по плану. Вдруг Нико прильнул к нему и крепко поцеловал. Они стукнулись зубами, и Перси ойкнул сквозь поцелуй. Нико отпрянул так же молниеносно, как и прижался до этого. На губах его перекатывалась неровная улыбка, хотя в глазах всё ещё оставались следы былой растерянности. — Если я правильно понял, — протянул Перси, — это так ты мне говоришь то же самое? Нико фыркнул. — Понял ты всё правильно, — кивнул он и улыбнулся шире. — Я тоже люблю тебя. Не то чтобы ты этого уже не знал. — Эй, я впервые признаюсь в любви, дай мне понервничать немного! Нико не сдержал смешка и поцеловал его ещё раз. Перси чувствовал улыбку на чужих губах, отстранялся на пару дюймов, чтобы покрыть подбородок и щеку Нико серией коротких и быстрых поцелуев, чтобы эта улыбка как можно дольше не исчезала. В конце концов, Перси любил улыбку Нико так же сильно, как и его самого. — Всё, хватит, хватит! — воскликнул Нико, смеясь, и отпихнул Перси от себя. — Ты всё ещё должен мне историю про сферу. И не надейся, что я забуду. Перси деланно задумчиво покивал. — А когда обратно в Лагерь? — спросил он невинно. — Хирон рассердится. Нико сморщил нос из вредности. — А вот и не рассердится, — протянул он и ущипнул Перси за бок. — Сходим к отцу? Я верну книгу, вздремнём пару часов, а потом уже в Лагерь вернёмся. Перси эта идея понравилась. Осознание, что за одну только ночь произошло едва ли не больше, чем происходит за один среднестатистический поиск (мировая угроза? Есть. Ситуации, где кто-нибудь оказывается в смертельной опасности? Есть. Элементы детектива? Есть. Финальная битва? Есть, но Перси её пропустил), заставило его почувствовать ужасную усталость. Наверное, он вполне мог проспать часов двадцать кряду, но роскошью такой он не особенно обладал. Вот только более близкое знакомство с отцом Нико несколько омрачало ситуацию. С другой стороны, Перси всё равно придётся тащить Нико в подводный дворец Посейдона примерно с такими же целями, так что, может, стоит тут сделать первый шаг. Не убьёт же его Аид, верно? Хотя поводов и без того было немало… Перси кивнул, и Нико перенёс их через тени к КПП бархатного моста — книга всё ещё лежала там, в крохотной будке для сотрудников. — Рассказывай, — вернулся Нико к теме. — С самого начала. Перси не сдержал улыбки. Он положил руку Нико на поясницу и шагнул одновременно с ним на бархатный мост. С самого начала, так с самого начала. — Началось всё с того, что мой отец решил порыбачить у меня на крыше…