Сказания о Хвостатых

      Лето – это, конечно, прекрасная пора, никто ведь не спорит. Это особый промежуток года, когда солнышко припекает до такой степени, что складывается ощущение, что все люди – всего-лишь чьё-то вкусное мороженое, которое начинает таять каплей за каплей, превращаясь из сладкого холодного лакомства в простую липкую лужицу. В поисках хоть малейшей тени, некоторые поднимают уставшие, но тем не менее полные надежды глаза в высь, дабы увидеть спасительное облачко, а голубое июньское небо, видя это картину, нежно улыбается и показывает средний пальчик, аля «нет уж, дорогие, мучайтесь». Тогда остаётся уповать на лёгкий ветерок, но и он, сговорившись с прекрасным небом и ярким солнышком, куда-то невзначай пропал, не желая принимать какое-либо участие в этом мероприятии.       Сейчас, весь этот ужас жары, гордо задрав голову, хотя стоило бы её опустить и обуздать гордость, принимает город под названием Магнолия. Кажется, жестокая богиня солнца так взъелась на бедных людей за это, что последние несколько дней одаривает их жаркими лучами без передышки, которые прям так и хотят выжечь своим светом всем глазки, чтобы неповадно было. Даже самой шумной, по совместительству и самой безбашенной гильдии, а именно «Хвост феи», приходится уж очень не сладко, можно даже сказать остро и горько. Открыв массивные дверцы здания и зайдя внутрь, можно увидеть совсем необычную, для здешних магов, картину. Белокурая красавица, имеющая просто прекрасную фигуру, которую подчёркивал лёгкий малиновый сарафанчик до пола, и такие же прекрасные синие, словно сама ипомея, глаза сейчас стояла и также, как и в любой другой день, протирала с особой заботой прозрачные бокалы, в отражении которых можно было увидеть обстановку в гильдии.       А она была... мягко говоря... не очень. Практически каждый маг ощущал всю эту нестерпимую жару, которая своими маленькими, но тем не менее очень даже острыми коготками забиралась под кожу, из-за чего становилось ещё хуже. Что уж говорить, даже сама голубоглазая, а именно Мираджейн, ну или просто Мира, любимица всей гильдии, известная также как «Дьяволица» и «сваха всея мира», ощущала весь нестерпимый напор жары, но она держалась, держалась ради своих товарищей, надо же кому-то приносить друзьям охладительные напитки. Убрав за ухо локон мягких волос, девушка тяжело вздохнула и медленно перевела чёрные зрачки на блондинку, которая, используя руки как подушку для своей головушки, лежала лицом уткнувшись в стол. Штраус аккуратно пододвинула стакан, полный льда и какой-то жидкости, скорее всего сока, к усталой девушке и вернулась к своей «излюбленной» работе.       Блондинка эта, между прочим, является самой настоящей заклинательницей духов, да при чём очень даже опытной. На плечи этой грудастой особы выпало много проблем и сражений, но она, с улыбкой на губах и непоколебимой верой, всё прошла. И кто бы мог подумать, что эту сильную волшебницу одолела никто иная как госпожа «жара». Сейчас её золотистые волосы, которые из-за освещения солнышком больше походили на прекрасные колосья пшеницы, были завязаны в хвостик, а её большие глаза цвета молочного шоколада были закрыты веками. Её нежные ладони были сжаты в кулаки и также опущены на стол, а розовые губки что-то тихо бормотали, правда если прислушаться, можно было услышать далеко не самые хорошие слова. Вздрогнув от прикосновения чего-то холодного к локтю, из-за чего на чувствительной коже появились приятные мурашки, Люси подняла голову и увидела напиток, который она не просила. Тут уж не сложно догадаться, что Мира таким образом захотела помочь бедной заклинательнице.       – Спасибо, Мира. – пролепетала девушка, а её уголки губ поползли вверх, изображая искреннюю и по-настоящему благодарную улыбку. Пальчики блондинки разомкнулись лишь на секунду и лишь для того, чтобы с новой силой сжать холодный стакан и приподнести живительную влагу к сухим губам. Глоток. По телу разливается приятная прохлада. Ещё глоток. Голова стала приходить в себя, а мысли, словно книжки, становится по полочкам. И вот, наконец, до этого обессиленная Хартфилия с улыбкой стала взирать на гильдию, что сейчас буквально утопала в жаре. Что скрывать, ей самой было очень уж несладко, несмотря на прохладу из-за напитка, жара всё-равно не отступила, лишь притупилась. Тем не менее, сейчас она хотя бы могла трезво оценивать состояние друзей.       В гильдии сегодня очень мало народу, поскольку большинство решило отсидеться дома и не лезть в пекло. За столиком, что совсем недалеко от Люси, в метрах так, пожалуй, семи, сидит мужчина с белыми, как и у Миры волосами. Всем своим видом он пытается показать, что ему совершенно комфортно даже в таких температурах, только вот пот, что буквально градом льёт с него, выдаёт того с потрахами. А рядом, расположившись справа, сидит невероятно привлекательная девушка с русыми волосами и очками, держащая в своих длинных пальчиках зелёный веер, которым она активно машет перед собственным лицом, попутно что-то говоря мужчине. Если прислушиваться, можно распознать гневные фразы в стиле: «Ты мужик или нет?! Я говорю: терпи!» А в ответ на разъярённый голос девушки жалобное: «Мужик... » и короткий, полный усталости, вздох.       Левее данной парочки расположились молодые детишки, а если быть точнее парень с тёмными волосами и девочка, чьи синие волосы были завязаны в два хвостика. Они о чём-то мило беседовали и, кажется, даже не обращали внимания на жару. Ну, это неудивительно, не зря же девочка, то бишь Венди, так её звали, является Небесным убийцей драконов! Наверняка она наложила какие-нибудь чары на своего друга (ака возлюбленного, но Марвелл очень не хочется, чтобы кто-то прознал про её симпатию к юному Ромео Конбольту), из-за чего они не плавятся под гневом солнца. Ох уж эта счастливая молодёжь. Следующей по списку идёт высокая красавица со слегка красными щеками, и уж если знать, кто она такая, то вопрос, почему её щёки имеют столь странный оттенок практически постоянно сразу отпадает. Пьяница Кана, хоть в жару, хоть в холод, а дай попить винишко или чего покрепче, главное, чтобы жидкость была алкогольной, а всё остальное уже не важно. Бухала эта волшебница с каштановыми волосами каждый день, каждый час, да даже каждую минуту, и в этом она переплюнула абсолютно всех. Вот и сейчас адское пекло, как в пустыне, её вовсе не смутило и она продолжила спокойно наслаждаться напитками высокого градуса, хотя с неё, чего уж греха таить, тоже текло уже три ведра пота.       Последней на очереди любопытной блондинки оказалась миниатюрная волшебница с голубыми, словно само небо в эту жару, волосами. Девушка сидела недалеко от заклинательницы, всего-лишь в трёх метрах. И как это Хартфилия сразу не заметила свою подругу? Сейчас маг слова, в отличии от большинства своих товарищей, спокойно сидела за столиком и читала очередную книжку, что давно уже никого не удивляло. Подушечка указательного пальца медленно двигалась вслед за черными буковками, чтобы не дать своей хозяйке забыть, на какой она строчке, а тёплые кофейные глазки с жадностью вглядывались в содержание старинного фолианта, словно стараясь впитать в себя всё содержимое. Одета волшебница была в лёгкий белый сарафанчик чуть выше колена, что прекрасно подчёркивал её хрупкую фигуру и выставлял оголённые плечи напоказ, а обычная оранжевая лента, коих у неё в шкафу было предостаточно, сменилась на милую соломенную шляпу. В целом, образ Леви МакГарден в такую жару был очень воздушным и лёгким, словно сам ангел решил снизойти с небес к жалким смертным. От увлекательного мира литературы девушку отвлёк оклик слева.       – Леви-чан! – крикнула довольная новым сарафанчиком подруги заклинательница духов. Подойдя модельной походкой к столику мага слова, девушка села рядом с ней и стала внимательно вглядываться в содержание книги, которую с таким неподдельным интересом изучала голубоволосая. Но как бы Люси не старалась, из-за жары в её глазах плясали чертики, которые так и наровились размазать обзор юной Хартфилии, из-за чего та недовольно повела носиком в сторону и хмыкнула, переключив внимание на подругу. – Леви, как ты в такую погоду можешь спокойно читать? Я, конечно, тоже очень люблю литературу! Но неужели тебе не жарко? И где Джет с Дроем? – с неким удивлением и даже, возможно, упрёком спросила обладательница шоколадных глаз.       Леви аккуратно, с особой нежностью закрыла книгу, попутно сделав себе закладку, чтобы не забыть, на какой странице она остановила своё путешествие в мир знаний и, переведя взгляд на подошедшую подругу, мило улыбнулась. – Вот честно, Люська, мне правда не жарко. Не понимаю, чего все жалуются! А Дрой получил солнечный удар, Джет остался, чтобы поддержать друга. – мило сморщив носик, ответила девушка, попутно взяв в руки стакан с золотой жидкостью и сладким, даже в какой-то степени приторным запахом яблока, после чего сделала один небольшой глоток. – Ты лучше ответь, куда это Нацу с Греем пропали? Не уж то тоже дома?       – Если бы. – устало выдохнув, пробормотала волшебница и, подперев свою прекрасную головушку правой рукой и уставив взгляд куда-то сквозь МакГарден, продолжила. – Нацу и Грей единственные не поддались этой проклятой жаре. Нацу с шавермой, ну то бишь с Хэппи, отправился на задание, их не будет несколько дней. Когда об этом узнал Грей, тоже решил не терять времени зря, ну потом к нему заодно и Джувия присоединилась, правда скорее уж навязалась, но опустим это... А вот мы лишились единственного источника прохлады! – с невероятно наигранной печалью и слёзками на глазах пожаловалась блондинка, а для правдоподобности даже шмыгнула носом. И ведь правда! Обычно, в такую по-настоящему «адскую» погоду, на выручку всегда приходил флегматично настроенный ледяной маг, но сейчас то его нет.       От сообразительной голубоволосой девушки не укрылась явно наигранная своей лучшей подругой печаль. Маг слова, тихо хихикнув и при этом закрыв свой ротик ладошкой, чтобы НЕ ДАЙ БОГ Люси услышала, украдкой оглядела всех присутствующих, задержав взгляд на одном неугомонном и грубом брюнете, что, кажется, совершенно игнорировал попытки злого солнышка расплавить его, и просто тихо мирно жевал очередные вилки, которые, наверняка, с огромным трудом выкрал у злой «Дьяволицы». Ну, а как тогда объяснить тот факт, что пока вся гильдия старается одевать минимум одежды, он продолжает разгуливать в чёрном, как будто сейчас не начало лета, а самая настоящая осень с её постоянными дождями и холодными ветрами? Вот и Леви не знала. Печально вздохнув, ибо мысли её, оседлав белую лошадку, вновь поскакали не в ту степь, девушка ткнула указательным пальцем в плечо блондинки, а когда та подняла свои "заплканные" глаза на лучшую подругу, то увидела, что та, с милой моськой и полными решимости зрачками, ладошками легонько бьёт себя по ножкам, как бы предлагая прилечь.       Заклинательницу духов уговаривать долго не пришлось. Её голова медленно, аккуратно, словно всё ещё сомневаясь, опустилась на ножки миниатюрной волшебницы. Первое, что почувствовала Люси, это просто потрясающее удобство и комфорт, словно это вовсе не часть тела её подруги, а невероятно мягкая подушечка, та самая, что по утрам манит к себе всё ещё не выспавшихся людей сладким голоском. Второе, это невероятную прохладу, вся жара, окутавшая до этого блондинку плотным слоем, не дававшая даже нормально вздохнуть, резко отступила назад, и теперь Хартфилии было настолько хорошо, что казалось, что она вот-вот провалиться в сладкие объятия Морфея. На щеках девушки выступил лёгкий румянец блаженства и та, расплывшись в глупой удовлетворённой улыбке, пролепетала: – Леви! Твои ножки... они невероятны! – повернувшись, обладательница шоколадных глаз обвела своими ручками талию подруги, прижав к себе поближе словно мягкую игрушку. Голубоволосая на эти действия лишь тихо хихикнула и более ничего не сказала. Она вновь взяла в руки старинный фолиант, по которому успела так сильно соскучиться за несколько минут и, открыв нужную страницу и облизнув кончиком языка сухие от предвкушения губы, продолжила читать.       За всей этой картиной из самого дальнего и, по совместительству, самого тёмного и даже, пожалуй, прохладного уголка наблюдала пара кроваво-алых глаз. И о боги, точнее дьяволы, эти чёрные, суженные в тонкую линию зрачки сулили Хартфилии, а как он её любил называть больше «болельщице», все самые страшные пытки мира. Нет, нет, вы не подумайте. Он, Гажил Редфокс, Железный убийца драконов, всей своей чёрной изуродованной душой любил Хвост Феи и его обитателей, ведь именно они приняли его после всего того дерьма, что он натворил в прошлом. И даже ОНА умудрилась простить его. Но сейчас, наблюдая эту милую и совершенно безобидную картину, в сердце брюнета всплыло очень неоднозначное чувство. Он, конечно, в отличии от Драгнила, не такой тупой, и сразу понял, что это чувство – совершенно чистая и поглащающая ревность, которую, по какой-то причине, тот испытывал только тогда, когда дело касалось мелкой.       Сначала Редфокс просто игнорировал и подавлял это ненормальное влечение всюду и везде следовать за Леви, следить, чтобы ни одна тварь дрожащая не обидела её, попутно, кстати, отгоняя потенциальных ухажёров. Но он ведь не в каком-то слащавом романе, от которого его тошнит! И вообще, какое он имеет на это право? Мелкая ему не принадлежит! Не принадлежит же? А потом контролировать данное чувство стало сложнее, вплоть до того, что разум стал подкидывать идеи о похищении мага слова и запирании той же у себя дома, но они, благополучно, были откинуты в самый дальний уголок сознания и заперты в деревянный сундук с цепями. И сейчас, когда он увидел, как Хартфилия спокойно нежиться в объятиях голубоволосой девушки, так ещё лежит на её бёдрах, стало ну очень обидно... ох уж эта чёртова зависть! Сжав руки в кулаки с такой силой, что даже костяшки побелели, брюнет немедленно поднялся (что не скрылось от его верного напарника – иксида Пантерлили) и направился быстрым шагом в сторону ничего не подозревающих девушек, он даже забыл о жаре, что до этого знатно так избивала его своими ручками, желая свалить с ног.       Блондинка же, кажется, всё-таки поддалась ненасытному Морфею и ушла в его объятия с головой, удобно устроившись на ножках лучшей подруги и забыв о том, что сейчас вся гильдия страдает от жары. МакГарден продолжила свою увлекательную «поездку» в мир стариных знаний, переводя, изучая и запоминая каждое словечко, как-будто от этого зависела её жизнь. Свет солнышка служил самой лучшей настольной лампой, пока его не перегородила чья-то огромная и темная, как ночь, тень. Вскинув вверх брови от удивления, кофейные глазки мага слова оторвались от строчек и стали медленно подниматься вверх, пока не зацепились за уже знакомую чёрную жилетку, а за ней последовали и длинные чёрные лохмы, по которым, как всегда считала Леви, плакала, да причём не просто плакала, а уже ревела как истеричка в подушку, расческа. В конце концов, девушке пришлось наклонить голову назад и взглянуть на этого неотёсанного мужчину, что, как обычно, прервал её приятное времяпровождение. Иногда волшебнице казалось, что это приносит ему столько удовольствия, что он возвёл это занятие в культ своих обожаемых дел.       – Гажил? – всё ещё удивлённым, но уже с явными нотками непонимания и раздражения в голосе спросила миниатюрная особа, взирающая на Железного убийцу драконов. Тот, в свою очередь, буквально сжирал взглядом бедную блондинку, которой, кажется, совершенно было всё-равно, поскольку она продолжила взирать на свой прекрасный сон, даже не умудряясь скрыть победоносную улыбку. Нахмурив бровки и попытавшись сделать очень серьезное лицо, маг слова продолжила свой монолог. – Ты чего так смотришь на Лю-чан? И вообще, отойди, ты солнце загораживаешь!       – Болельщица, а ну брысь. – стальным голосом, в котором явно слышался холодок, проговорил брюнет, сложив руки на груди. Он совершенно проигнорировал голубоволосую девушку, но изредка, так, чтобы никто не видел, а то заподозрят ещё, бросал заинтересованные взгляды в её сторону, поскольку, что уж скрывать, сегодня, в таком виде, Леви выглядела особенно мило и беззащитно, до такой степени, что хотелось взять волшебницу в охапку и рычать на каждого, кто, по своей неосторожности, подходил к ней слишком близко. От собственных мыслей на лице мужчины появился довольный оскал, который тот сразу же убрал, увидев, что Заклинательница духов полностью игнорирует его. – Болельщица! Я говорю: брысь с ног мелкой! Иначе сейчас оторву твои дойки и засуну в... ты знаешь куда, ги-хи. – и как бы в подтверждении своих слов, Редфокс вновь обнажил белые клыки.       – Было ваше – стало наше! – на полном серьёзе, но со слегка сонным голоском выпилила Хартфилия, сильнее прижав тельце миниатюрной волшебнице к себе. Нет, ну а что? Пришёл тут, видите ли, какой-то бугай, прервал её невероятный сон, так ещё и угрожает!       И так до этого не очень шумная сегодня гильдия погрузилась в мёртвую тишину, а это, между прочим, бывает очень редко. Даже люди на улице, что уже привыкли к постоянным пьянкам, орам и дракам сейчас притаили дыхание, наплевав на жару, стараясь понять, от чего ж самые безбашенные волшебники сейчас так затихли. А эти самые безбашенные волшебники устремили удивлённый взор на столик рядом с барной стойкой, наблюдая за сложившийся картиной. Мира, которая до этого спокойно расставляла стаканы на свои положенные места, сейчас с неким удивлением, но очень хитрой улыбочкой смотрела то на Люси, то на Леви. Пьяница Альберона даже отложила деревянную бочку с пойлом, чтобы понаблюдать за этим шоу, всё-равно сегодня было скучно, она уж и не надеялась на что-то интересное, а тут на тебе. Эвергрин, которая умудрилась уронить веер, вместе с Эльфманом, братом Миры и Лисанны, также, как и все, удивлённо уставились на троицу, ожидая дальнейших действий. Чёрный кот с шрамом на глазу и с киви в лапках, который собирался вот-вот закинуть лакомство в ротик, сейчас наблюдал за черноволосым убийцей драконов, молясь, чтобы тот не натворил глупостей. Единственные, пожалуй, кто не обратил внимания на изменение настроя в гильдии, были Венди и Ромео, которые также продолжили перешёптываться.       – Что? – единственное, что смог выдавить из себя хриплым голосом удивлённый такими словами Редфокс. Его мозг ещё не обработал подступившую к недрам информацию, из-за чего сознание закрылось какой-то чёрной пеленой, отказавшись помогать своему хозяину в столь трудный момент, аля «пускай справляется сам». Даже лицо железного, до этого имеющее весьма грозную физиономию, по которой можно было сказать, что он собирается превратить твою жизнь в ад, выражало сейчас высшую степень непонимания, а злость и ревность на секунду отступила назад.       – Что слышал. Кто не успел, тот опоздал! – горделиво подняв свою головку с золотыми волосами, проговорила уже полностью проснувшаяся заклинательница духов. В любой другой ситуации она бы, пожалуй, отступила, не стала влезать конфликт и спокойно бы заказала и выпила коктейль от Миры. Но дело касается Леви и её прекрасных ножек! Так что Хартфилия так просто не отступит!       Кажется, мозг Гажила включил аварийные двигатели, так что, в конце концов, смысл фразы заклинательницы духов дошёл, ну а скорее приполз как черепашка, до его сознания, из-за чего уже остывшая ревность вернулась с новой силой. – Болельщица, ты вообще охренела?! А ну убралась с ног моей мелкой! – взревел убийца драконов, совсем не следя за словами, он даже не обратил внимания, как сказал слово «моей», хотя всегда старался убедить себя, что присваивать себе человека, да тем более, если этим человеком является МакГарден – плохо. Схватив плечо и прижав тушку голубоволосой волшебницы, что сейчас, заливаясь краской, пыталась понять, что происходит, он другой рукой стал отталкивать уже в край офигевшую и потерявшую страх Люси. Это же надо додуматься! Воровать сокровище дракона прямо перед его носом!       Но та так просто не сдавалась, она продолжала держать тоненькую талию Леви и обнимать её плоский животик, стараясь не отпускать, иначе жара вновь наброситься на бедную блондинку с новой силой. – Не-е-е-ет! Иди, ешь свои железки, а Леви не трогай!       Объект всех этих распрей и споров долго сидела, не в силах образумить дорогих сердцу людей. Только маг слова открывала ротик для объяснения ситуации, как оба волшебника, а именно блондиночка и брюнет, затыкали её своими невыносимыми колкостями в сторону друг друга. И ладно бы Гажил! Ему палец в рот не клади, да только дай придумать кому-нибудь смешную обидную кличку. Его «мелкая» стало уже до такой степени привычным, что стоило ему хоть раз произнести «Леви», как миниатюрная волшебница пугалась, что случилось что-то серьезное. Но Люси – ты куда?! В конце концов, МакГарден не выдержала. Кофейные глазки наполнились гневом, а бровки опустились к переносице, заставляя выражение лица девушки тут же стать серьёзным и говорящим о том, что сейчас будет очень плохо. Миниатюрная ладошка быстро потянулась к тёмным, как крыло ворона, волосам и сомкнулась, схватив в охапку пучок и больно сжав (кстати, для себя Леви отметила, что наощуп лохмы Гажила были даже очень приятными). Второй рукой она нащупала локоны подруги, перевязаные чёрной резинкой и тоже их сжала. Оба волшебника осеклись и перевели свои недоумённые взгляды на Леви.       – Оба! Живо успокоились! – строгим, насколько позволял её мягкий характер, голосом проговорила обладательница голубых волос. Она потянула обе руки вниз, из-за чего, собственно, двум волшебникам пришлось упасть прямо той на ножки. Причём, если Люси было довольно комфортно лежать, то Гажилу, из-за своих габаритов, было немного неудобно, но он, как настоящий мужик, даже не заикнулся об этом. – Сейчас я спокойно продолжу читать, а вам советую остыть и извиниться друг перед другом! – недовольно хмыкнув, пролепетала любительница книг и, схватив свой фолиант и открыв на совершенно рандомной странице, ибо всё-таки всё ещё злилась и не соображала, что делает, стала усердно показывать своим видом, что читает.       Наконец, все успокоились. Гильдия вернулась в прежнее состояние «господи, как мне жарко». Мира, одобрительно кивнув МакГарден, ибо лучшего решения проблемы даже она бы не придумала, продолжила с лёгкой и непринуждённой улыбкой делать всем, включая себе, холодные напитки. Кана, вновь взяв в свои пьяные ручки бочку с алкоголем, продолжила бухать как не в себя и наслаждаться жизнью. Венди с Ромео данная обстановка немного наскучила, потому дети ушли из гильдии, как они выразились, «развеяться». Люси, продолжившая лежать на коленях подруги, даже и не думала о словах извинения этой, как она назвала его во время боя за Леви, «ржавой гайке». Почувствовав прежний уют и прохладу, шоколадные глазки закрылись и вновь увели свою обладательницу в мир грёз и мечтаний. А вот Гажилу, пожалуй, было хуже всех, несмотря на огромное удобство. Как, прошу прощения, держать себя в узде, когда объект твоей симпатии находиться так близко? А ты, буквально, щекой прижимаешься к её мягкой шелковистой коже, чувствуешь её приятный запах, смешанный с ароматом от этой старой дряхлой книги, стоит только повернуть голову в другую сторону и ты, наверняка, лицезреешь её нижнее бельё, поскольку такой сарафанчик вряд ли что-то скроет. Призвав на помощь всю свою железную выдержку, которая кое-как держалась и чуть ли не трескалась, брюнет закрыл глаза и даже немного усмехнулся, ибо вся эта ситуация была до жути абсурдной. Сам он тоже не заметил, как умудрился погрузиться в сон, кажется, это особое волшебное свойство ножек Леви – усыплять любого, кто ляжет на них.       Первой из всей компании проснулась обладательница шоколадных глаз. Она медленно подняла голову и, потерев костяшками всё ещё сонные веки, которые угрожали вот-вот закрыться снова, огляделась, увидев весьма милую картину: Леви, слабо придерживая одной рукой пыльную книгу, которая в любую секунду готова свалиться на пол, другой, по инерции, поглаживает лохматые волосы одного очень грубого брюнета. Тот, в свою очередь, тихо посапывает и ни о чём не подозревает, видя, наверняка, очень сладкие сны. Улыбнувшись столь умилительной ситуации, заклинательница духов встаёт с места и, приподняв затёкшие руки над своей светлой головушкой, начинает делать, так сказать, "утреннюю" зарядку, разминая мышцы. От дневной жары, как, собственно, и от злого солнышка не осталось ни следа, всё закрыло собой ночное небо и белые маленькие точки, именуемые звёздами, даруя, наконец, долгожданное спасение. Гильдия, к сведению, тоже значительно опустела – из всех её гостей осталась только любимая всеми «сваха всея мира» и алкоголичка Альберона. Барышни, завидев Хартфилию, с улыбкой помахали ей и, переведя взгляд на нашу, как сказал бы один синий кот, «сладкую парочку», улыбнулись ещё шире и захихикали. Хартфилия, приложив указательный палец к своим розовым губкам, как бы намекая на то, что девушкам стоит быть потише, подмигнула и, порывисто выдохнув, тоже покинула гильдию. Всё-таки, нужно поспать в своей постели и, наконец, дождаться одного огненного убийцу драконов, запавшего в душу ещё с первой встречи.       Следующим на очереди оказался железный убийца драконов. Его веки, как бы тому не хотелось признавать, еле разлепились, а тело, находясь в довольно неудобной позе практически несколько часов, ныло и злобно требовало массажа или, как минимум, разминки. Всё ещё не полностью включившийся мозг откинул тёплое одеяло в сторону и стал работать, судорожно пытаясь восстановить процесс и понять, что происходит. Первое, что пришло в голову Редфокса, это осознание того, что он давно так крепко и мирно не спал: кошмары, что мучали его практически каждую ночь последние несколько месяцев, сегодня не приходили, решив, похоже, дать брюнету заслуженный выходной. Потом чуткий слух уловил сопение, принадлежавшее особе женского пола. Встав, наконец-таки, в свой полный рост, Гажил перевёл взгляд кроваво-алых глаз на источник шума – миниатюрную волшебницу с книгой в руках. После каждого вдоха её маленькая грудь слегка вздымалась, а после возвращалась в прежнее положение. А под конец в голову ворвалась, сломав петли двери, память о том, как мужчина, наплевав на собственную гордость, уснул прямо на удобных ножках мага слова, что заставило его щёки покрыться еле заметным румянцем, а губы исказиться в слегка кривом, но очень довольном оскале.       – С добрым утром. Или лучше с доброй ночью? – послышался приятный женский голосок где-то слева. Повернув голову в ту сторону, брюнету предстала беловолосая «Дьяволица», рядом с которой, достигнув уже своего лимита, во всю посапывала пьяная в хлам Кана. Но даже несмотря на это, её пальцы всё ещё сжимала стакан с заветным бухлом, как-будто боясь, что сейчас придёт какой-нибудь злодей и начнёт отнимать её сокровище. По хитрой улыбочке и глазкам, в которых плясали довольные черти, Редфокс понял, что Мира всё прекрасно видела и явно не оставит его в покое.       – Скажешь кому-нибудь – пришибу. – буркнул железный и явно бессмертный, ибо даже Лаксус не мог позволить себе сказать такое в адрес Штраус, беря на руки ценную ношу в виде маленькой голубоволосой сони. Белокурая лишь понятливо кивнула и сжала губки в тонкую линию, лишь бы сейчас не закричать от умиления, что накрыло её буквально с головой.       Выйдя из гильдии, Гажил позволил себе вдохнуть полной грудью, наслаждаясь вечерней прохладой, что в отличии от своей зловредной сестрёнки жары, старалась приносить людям облегчение и спокойствие. Его взгляд вновь невольно приковала стальными цепями к себе МакГарден, удобно устроившаяся на побитых временем мужских руках. Нет, он так не может! Ну хочется же в жизни побыть кем-то любимым, почувствовать, в конце концов, заботу и ласку, как бы он её, чёрт возьми, не проклинал. Пускай называют собственником и эгоистом, глупым ревнивым громилой, не способным слышать чужое мнение. Плевать! Ему хорошо. И ей будет хорошо, уж он обязательно об этом позаботиться. А сейчас... сейчас пускай отдыхает, завтра будет новый день. На лице брюнета засияла улыбка, да, да, именно она, а не привычный ему оскал. Грубые обветренные губы робко прикоснулись к тёплой и мягкой коже на лбу Леви, из-за чего та, в свою очередь, мило сморщила носик. Да, он не любит такие слащавые моменты и нежности, ненавидит романы, которые читает болельщица, и иногда приносит в гильдию мелкая, но если нужно – Редфокс сделает. Если Леви попросит, то он переступит через крики, мат, ненависть и сделает всё, что в его силах, чтобы побыть тем самым чутким и понимающим парнем.       – Знаешь, а у тебя, всё-таки, просто потрясающие ножки, мелкая. Ги-хи!