Сказания о Хвостатых

«Это не была любовь.»       – Вы слышали? – сказал женский тоненький голосок откуда-то сзади, имеющий лёгкий оттенок удивления, интереса и некого, возможно, скептицизма по отношению к ситуации, происходящей именно сейчас. Обладательница столь высокого баритона аккуратно обвела глазками всех присутствующих, а позже, слегка снизив громкость своего голоса, конечно, сделав это специально для тех, кто пытается подслушать, добавила: – К нам новенькая переходит.       – Как тут не услышать? Все учителя об этом только и шепчутся. – добавил уже более грубый и мужской голос, доносившийся с примерно той же стороны, что и женский. Данный же человек, кажется, был абсолютно не заинтригован знакомством с новой персоной в их "дружном" коллективе, считая это, наверное, чем-то обыденным. Громко хмыкнув в утверждение своих слов, он продолжил свою «пламенную» речь, с полной уверенностью думая, что одноклассники переменят его настрой. – Только вот не понимаю, из-за чего столько шума. Вот если она будет красавицей... тогда другое дело. Но мы этого не знаем. Да, Джерар? – ожидая поддержки, проговорил парень, переводя взгляд слегка прищуренных хитрых глаз на друга.       – Да. – сдержанно и сухо отозвался тот, чьё имя сейчас столь небрежно произнесли, лишь бы просто привлечь внимание и потешить свою самооценку, аля «смотрите, умный человек со мной согласен, вы все тоже соглашайтесь». Сдавленно выдохнув, парень потёр подушечками указательного и большого пальца уставшие веки, желающие скорее воссоединиться и больше никогда не отрываться друг от друга, оставляя своего хозяина в полной темноте.       Он видел этих жалких, грязных, прогнивших до кончиков волос людей насквозь. Читал их, как открытую книжку. Говорят: глаза – зеркало души. И это чистая правда, парень мог заглянуть в самую глубь этих бесстыжих глаз, в самую душу, чтобы раскрыть чужие намерения, да только вот у большинства людей, включая его знакомых, этой самой души и не было, либо она была столь грязной и порочной, что туда и вовсе лезть не хотелось. Они называли его «другом», но он им совершенно точно никакой не друг. Каждому человеку в этом мире что-то нужно, ну вот и его, так называемым, «друзьям», нужен вовсе не он сам, а его ум, чтобы контрольные можно было списывать, да домашнюю работу не делать. И Джерар, обладатель волос цвета самой вкусной и спелой голубики, это прекрасно понимал. Для Фернандеса, именно такой странной фамилией обладал наш герой, все люди стали обычными серыми куклами, ошибками матери-природы, от которых она поспешила сбежать. Они все движимы желанием обычной наживы, а такие понятия, как «верность», для них лишь пустой звук.       Джерар вдохнул сквозь сжатые от раздражения зубы воздух и также, только чуть медленнее, выдохнул. Это был его особый способ успокоиться, сбросить с себя стресс. Парень медленно сел вполоборота, чтобы взглянуть своими безжизненными, утратившими всякое желание бороться глазами на одноклассников. Он прекрасно понимал, что практически не отличается от них чем-то, он тоже, в какой-то мере, кукла, просто робот, у которого последние несколько лет лишь одни задачи: встать утром ровно в 7, идти в школу на протяжении 15-ти минут, учиться, делать уроки и спать ровно 8 часов. У него не было ни целей, ни желаний. И обладатель красной татуировки на глазу, которую он сделал проиграв очередной идиотский спор "другу", это прекрасно осозновал, но и изменить ничего не мог. Не было чего-то, за что он мог бы ухватиться и не отпускать, какой-нибудь ниточки, показывающий путь со дна этой впадины. Джерара окружала холодная мёртвая пустота с голодными кровожадными монстрами, желающими сожрать его, они прячутся за фальшивыми улыбками и ждут, когда тот совершит ошибку, чтобы наброситься и растерзать бедного парнишку. «Это была зависимость.»       От весьма нерадужных мыслей татуированного вывел неприятный, бьющий по ушам маленьким невидимым молоточком громкий звук, означающий, что время открыть старые потрёпанные временем учебники, которые уже как лет пять назад устарели, и начать что-то с усердием заучивать, чтобы получить очередную ненужную оценку, которая якобы добавит мотивацию учиться, и похвастаться родителям. Ах, точно... у Джерара нет же родителей. Никогда не было. Это была особенно тёмная часть его прошлого, часть, которую он прожил в детдоме «Райская твердыня», хотя чего-нибудь, что хотя бы косвенно напоминало о рае, в нем не было. Пожалуй, даже наоборот, это место могло бы посоперничать с адом. Оно было темным и негостеприимным, а люди там были похоже больше на демонов, использующих детей лишь для одной цели – нажива. Но даже в той непроглядной темноте был маленький лучик света, который не позволил Джерару сойти с ума. И этот лучик света имел прекрасные алые волосы, которые часто снились парню. Что же случилось с ней, той, которая спасла его? Он не знает, даже имени её не помнит... она просто пропала, не оставив ничего после себя.       Вновь сделав короткий, полный некой усталости, пусть синеволосый и выспался, вдох, парень медленно открыл проверенную временем тетрадку с белыми листами в клеточку, в которой аккуратным, слегка угловатым, в какой-то степени, почерком были выведены буквы, что представляли из себя слова, а те, в свою очередь, предложения. Джерар бегло оглядел свой "труд", написанный на прошлом занятии с особой бережностью, мысленно подмечая, что в конце месяца у них должна быть контрольная, там то его наидрожайшие одноклассники попросят «милого и хорошего» Фернандеса дать конспекты. Это мысль заставила прилежного ученика, коим его считали все учителя, горько усмехнуться и прикрыть уставшие глаза, на время покоряясь желанию уйти в лапы хитрого Морфея, не обращая внимания на невероятно раздражающий шум вокруг. Что уж поделать, если за годы своей жизни паренёк смог приобрести невероятно полезную штуку – умение абстрагироваться. При чём до такой степени, что, будучи где-то глубоко у себя в сознании, не заметить повисшее дамокловым мечом над классом молчание.       А причиной столь неожиданно замолкнувших подростков стал учитель, одетый в строгий коричневый костюм, что заметно делал его старше, впрочем, сам по себе мужчина уже был явно не молодой. Макао Конбольт – учитель истории и, по совместительству, классный руководитель этой шайки балбесов, именуемой в таком заведении, как школа, «класс 11Б». Мужчина хмуро оглядел своих "любимых" идиотов придирчивым взглядом, словно оценивая и пытаясь понять, выглядят ли они достаточно презентабельно, а после, отчаянно вздохнув, ибо его класс ничто не исправит и каждый сидел, в чём мать родила, перевёл чёрные зрачки в сторону выхода из кабинета, тут же сделав выражение морщинистого лица чуть помягче и попытавшись скрыть своё недовольство.       – Пожалуйста, проходи. – проговорил мистер Конбольт, слегка приподнимая уголки сухих губ в ободряющей, даже, в какой-то степени, отцовской улыбке. В ту же секунду в класс вошла стройная высокая девушка, держащая в своих длинных пальчиках небольшую сумку. Теперь, кажется, учитель вовсе и не замечал всех оставшихся учеников, внимательно переводя чёрные зрачки с лица незнакомки на её форму, и она, к огромной радости историка, была в полном порядке – белый вверх и тёмный низ. Одобрительно кивнув (ну хоть кто-то будет придерживаться правил школы), обладатель уже слегка поседевших от проверки времени волос посмотрел на своих идиотов, что во все глаза, грубо говоря, пялились на незнакомку, и продолжил. – Это наша новая ученица. Прошу любить и жаловать, а также не обижать. А то я вас, балбесов, знаю! Прошу, представься.       – Эрза Скарлетт. Приехала сюда из соседнего города. Надеюсь, мы подружимся. – раздался женский голос, имеющий, на удивление, какой-то приятный глубокий тембр, в котором едва слышались стальные нотки, хотя девушка, вроде, старалась говорить как можно мягче. Взгляд карих, словно сладкая карамель, глаз внимательно осмотрел, в первую очередь, помещение – небольшой класс с деревянными, прошедшими через многие испытания партами, впрочем, вполне логично и понятно, что эта часть интерьера приманит к себе взгляд в первую очередь, всё-таки, хотелось бы знать, насколько удобны условия обучения. Второй интересной вещью стали, конечно же, одноклассники. От проницательной девушки не укрылись их лица, что выражали разные эмоции: некоторые, а если быть точнее, то мужская часть класса, без угрызения совести рассматривали неплохую фигурку новой одноклассницы, особенно заостря внимание на область, где расположилась грудь, они явно были в восторге, что можно было сказать по похабным улыбкам и привычке облизываться, видя что-то, что нравится. Женская же часть смотрела на неё с невероятной чёрной завистью и неприязнью, понимая, что теперь всё внимание будет уделяться именно их новенькой, а значит, стоит бы показать ей, кто здесь главная элита.       Классный руководитель вновь кратко кивнув, словно бы она рассказывала это всё ему, указал пальчиком на единственное свободное место, что находилось около, что было неудивительно, Джерара, всё ещё прибывающего где-то глубоко в уголках сознания. Теперь, когда представление закончилось, мистер Конбольт взял в руки белый маленький кусочек мела и стал что-то старательно выводить на зелёной доске, ибо их класс был единственным, где ещё не успели установить электронное оборудование. Это могло означать только одно – урок начался, пора грызть гранит науки, или истории, кому как. Эрза аккуратной, но невероятно уверенной походкой прошла к своему месту и уселась с правой стороны своего нового одноклассника. Её ловкие пальчики быстро нащупали в портфеле нужную тетрадку и, достав последние, но тем не менее важные принадлежности, взяли ручку, став что-то старательно писать в новой толстой тетрадке в клеточку.       Наконец, обладатель татуировки на левом глазу вышел, а точнее вылетел, как только кто-то плюхнулся рядом с ним, из своих раздумий. Он слегка опустил брови вниз – это не было похоже на злость, но недовольство точно, ибо Фернандес предпочитал сидеть один, так работалось лучше, и перевёл взгляд прожигающих до глубины души и читающих тебя, словно очередную нудную газету глаз на человека, что сидел буквально в нескольких сантиметров от него. Сердце впервые пропустило удар за столь долгий срок. Алые. Они были алые, словно из его снов... волосы, аккуратно уложенные в конский хвост и бережно подвязанные чёрной резинкой, некоторые локоны ниспадали на слегка опущенные плечи, что придавало этой незнакомке какой-то особенно очаровательный, но тем не менее деловой вид. Стоило прекрасной обладательнице такого необычного цвета волос украдкой посмотреть на парня, словно чувствуя, что он смотрит на неё, как сердце бедного Джерара пропустило ещё один удар, а сам он стал словно задыхаться от переизбытка чувств, всё-равно стараясь внешне оставаться спокойным, хотя это очень трудно удавалось – прекрасные карие глаза, для всех они, наверное, омуты, в которых можно утонуть, но только для одного синеволосого это мощные дубовые двери с замками, не дающие протиснуться и увидеть, что за ними. Неужели, судьба существует и спустя столько времени он повстречал ту, что никогда ему и не забывалась? «Он боготворил её.»       К огромному сожалению Джерара, уроки впервые промчались быстрее, чем он изначально предполагал. Хотя, впрочем, единственное, что он делал за весь этот день, так это наблюдал за одной прекрасной особой, которая просидела с ним все уроки молча, даже не удосужив, хотя бы, мимолётного взгляда из под длинных ресничек. Конечно, парень понимал, что прошло много времени... он сильно изменился, сделал себе татуировку, да и, что уж скрывать, возмужал, в конце концов, потому девушка и не узнала его, а напоминать о деньках, что они провели в том страшном месте, не особо то и хотелось. Но лёгкая слойка обиды, так удобно пристроившаяся у него на душе, хотя он думал, что давно лишился её, заставляла недовольно опускать брови и злиться. А на кого? На себя, конечно. За трусость, за то, что даже не удосужился, в конце концов, просто поздороваться, а ещё на одноклассников, что с превеликим удовольствием тянули свои ручки к столь сладкому запретному плоду, что неожиданно вырос на их засохшем дереве. Недовольно сжав губы в тонкую полоску, парень подхватил одной рукой свою не очень тяжёлую, полную школьными принадлежностями сумку, медленно плетясь домой под аккомпанемент холодных капель, медленно падающих с серых небес.       Всю следующую неделю Фернандес старательно пытался поговорить и познакомиться с обладательницей шелковистых, в чём он не сомневался, алых волос. Но единственное, что ему удавалось, так это лёгкий короткий диалог на уроках, который всё-равно умудрялся вызывать в татуированном непривычные, но столь желанные чувства. Каждое её слово, быстрый взгляд или движение в его сторону было для Джерара как глоток свежего воздуха, возможностью выбраться из тёмной впадины. Ему было комфортно даже просто осознавать, что она рядом, сидит всего в нескольких сантиметров от него. И это было прекрасно, но и пугающе одновременно, потому-что парень чувствовал, что начинает быть зависимым от своей новой одноклассницы. Это вызывало в нём дикий ужас, ведь он, всё-таки, всегда считал себя нормальным и благоразумным человеком, который ни за кем, как самая настоящая собачка, бегать не будет. Но если бы Эльза предложила...– синеволосый поймал себя на мысли – он бы ведь согласился, чтобы просто быть рядом, чтобы сделать её счастливой, как она делает его, просто находясь рядом. И это вновь заставляло неприятные мысли о том, что он сходит с ума, вернуться в сознание, отзываясь новой головной болью в висках.       С каждым новым днём отношения между Скарлет и Фернандесом становились теплее, чему, кстати, второй был очень рад. Он тщательно старался прощупывать девушку, чтобы найти оптимальные темы для разговора и не навязываться, как это делают другие парни, татуированный даже искренне стал полагать, что его ненормальная зависимость пропала, и что желание постоянно и при любом случае находится рядом с аловолосой абсолютно приемлемо, ведь они друзья! Для них стало даже нормально раскрывать друг другу самые страшные и неприятные моменты прошлого, потому то Джерар и поспешил всё поведать Эрзе, и о «Райской твердыне», и о их знакомстве, как она спасла его, и о том, что после ухода девушки его через год приютила какая-то семейка, мечтающая о сыне, только потом у них появился свой, так что они, как говорится, благополучно о парне забыли, каждую неделю переводя деньги на карту. Также за дни, что он проводил с этой бестией, как её стали звать все остальные в классе, поскольку практически каждый ощутил твёрдый характер этой девушки на себе, синеволосый выяснил, что Эрза ассоциируется у него с розой – благородная, прекрасная, алая и гордая... но обладает шипами, что без угрызения совести могут впиться тебе в плоть, если подступишься слишком близко. И, что уж тут греха таить, данное сравнение пришлось ему по душе.       Потом это непонятное странное и пугающее чувство вернулось. И причина этого была проста – аловолосая стала уделять внимание и другим ребятам, больше разговаривать с мужской половиной класса, весело смеяться с глупых шуток вместе с женской. А на него, того, кто готов ради неё буквально на всё, оставалось непростительно мало времени. И поначалу Фернандеса устраивало такое положение дел, всё-таки, он ей никто, не имеет право ограничивать или что-то в этом духе, тем более, сама девушка буквально светиться: уголки её розовых губок всё чаще стали подниматься и расплываться в улыбке. Но терпение Джерара невечное, и вот однажды глубокой ночью, лежа в тёмной комнате на большой покрытой белыми простынями кровати тот резко задумался о том, что ему не хотелось бы видеть Скарлет такой счастливой рядом с другими... его вновь убивало это чувство, это желание постоянного контроля, желание видеть её каждый час, каждую минуту, да даже, чёрт возьми, каждую секунду! Знать, что она улыбается только ему, знать, что она думает только о нём, знать, что она только его и ничья больше. Как Эрза вообще способна общаться с кем-то другим? Разве она не видит, насколько все эти людишки порочны и греховны? Все до единого просто хотят растоптать её, также утащить на дно, где она завянет и погибнет! Джерар недовольно сжал зубы с такой силы, что послышался неприятный скрежет, он медленно повернулся на бок, уставившись в большое окно, услужливо открывающее для него вид на белый диск луны с маленькими звёздочками вокруг. Нужно остыть. Пора спать. «Он слепо обожал её.»       С каждым днём поведение обладателя красной татуировки на глазу становилось хуже. Он сходил с ума, прекрасно понимал это, но ничего с собой сделать не мог. Он терял её, абсолютно также, как и в тот день, когда Скарлет неожиданно исчезла. Он видел, как все тянут свои грязные ручонки к его светлому лучику, как все хотят забрать это чудо себе... или это просто галлюцинации? Фернандесу было плохо. Как же так? Все эти годы всё было просто прекрасно! Но стоило встретить ту, о ком парень так долго мечтал, и жизнь превратилась в непонятно что! Просто мысли в его синей головушке стали до жути странными... взять и просто закрыть у себя, спрятать от всех, чтобы лишь он мог смотреть и прикасаться к этой гладкой коже, чтобы лишь он мог ощущать слегка горьковатый запах кофе и клубники, её любимой ягоды... чёрт! Да что же такое? Нет, Джерар не сможет так сделать, это же самое настоящее похищение. Он не настолько сошёл с ума! Он не сделает этого, потому-что это ненормально, потому-что последствия будут катастрофические! Как же парню сейчас плохо: от всех этих неправильных мыслей, что как на зло подкидывает ему сознание, уже какой день подряд болит голова. Он зарывается длинными пальцами в копну синих непослушных волос и болезненно стонет, понимая, что сдерживать свои неправильные порывы всё сложнее...       Последней каплей стало радостное для Эрзы, но никак не для Джерара, объявление о том, что она начала встречаться с парнем. Тогда девушка, как обычно, встретила синеволосого на заднем дворе, они вновь немного мило поболтали (лишь в моменты таких бесед Джерар успокаивался), хотя слегка деловой и серьёзный тон Скарлет никуда не делся, после чего она поспешила сообщить эту новость своему хорошему товарищу. При чём парой стал не абы кто, а Симон – лучший "друг" Фернандеса. Это разрушило абсолютно всё, сломало и так поломанную психику татуированного и к чертям в аду отключило все правила приличия и остатки разума, твердившие ему когда-то, что стоит обратиться к психологу и попить антидепрессантов для профилактики. Этот урод переступил черту: тронул то, что ему не принадлежит, посмел протянуть свои грязные алчные ручища к прекрасной розе. Он поплатиться за это.       – И... как давно? – кое-как выдавил из себя татуированный, при этом удивившись, насколько его голос звучал спокойно, но очень тихо и хрипло, словно кто-то вмиг сдавил его связки. Было противно до чёртиков – осознание того, что кто-то, но не он сам, смог заполучить сердце этой неприступной девы, которую он любил в детстве и любит сейчас. Он сжал руки в кулаки, чтобы прийти в себя, и, натянув улыбочку, продолжил, даже не удосужившись услышать ответ. – Что ж, поздравляю.       В этот день Джерар окончательно стёр все мысленные для себя преграды, что строил так долго и упорно. Принял себя таким, какой он есть – сумашедший, до дрожи готовый идти за своей любовью, да даже ползти за ней на коленях. Он обязан защитить Эрзу от этого мира, и от Симона тоже. Он разобьёт ей сердце, искалечит и выбросит, как ненужную и использованную вещь – этого допустить нельзя. Фернандес всегда был умным и находчивым парнем, он всё распланировал и даже создал пару запасных планов, если основной пойдёт не так, как хочется. Его больше ничто не пугало. Ни последствия, ни осознание того, что он, чёрт возьми, собирается убить одного человека и похитить другого. Всё в миг стало чем-то обыденным, чем-то незначительным, единственное, что его волновало – это итог. В нём бурлила злость на себя: в конце концов, надо было идти напролом, а не осторожничать, сказать всё, как есть, что он испытывает к ней, что хочет, чтобы она была лишь его. Злость на Эрзу: почему она согласилась? Неужели не видит, что никто не достоин её руки, её любви и её сердца? И, конечно, на Симона: он посмел осквернить столь чудесное создание, затмить ей разум, чёртов искуситель... Ну, ничего, сегодня всё кончится. «И у него было лишь одно желание.»       Этот вечер был необычайно сырым и неприветливым: холодные капли с привычной для них ненавистью разбивались о зонтики, дома, землю и даже людей, стараясь как можно больше передать им всю свою неприязнь. Сильный порывистый ветер словно бы желал разорвать жалких людишек на кусочки или, как минимум, значительно подпортить им жизнь. Эрза была крайне проницательной, пусть и очень серьёзной особой, любившей, что было крайне странно для девушки, хороший бой на шпагах, потому то она, собственно, и записалась на фехтование. Последние несколько дней около здания, где проводились ожесточенные тренировки, её встречал Симон – парень, которому она также, как и Джерару, смогла открыться. Тот, в свою очередь, оказался довольно милым, но не лишённым мужской силы и привлекательности юношей, что очень тщательно умел подмечать важные вещи и изрекать философские мысли, при этом в то же время любя хороший махач с достойным противником. Вот и сейчас, спокойной, но уверенной походкой он направлялся в сторону кареглазой с чёрным зонтиком в руках, которая, увидев его, тут же усмехнулась и выжидающе сложила руки на груди.       Стоило парню оказаться рядом, как он тут же прикоснулся губами к мягкой коже в области щеки, одаривая свою спутницу таким вот немного детским поцелуем в щёчку. Симон мило улыбнулся и, приподняв чуть руку вверх, чтобы им обоим хватило место под зонтом, подхватил аловолосую под руку, направляясь в сторону её дома, с улыбкой начиная их типичный разговор. – Как тренировка? Ты сегодня выглядишь более счастливой, чем обычно. Не уж то хороший соперник попался?       – Твоя сестра попалась. Она очень хорошо умеет обращаться со шпагой, честно, в какой-то момент я даже подумала, что проиграю. – с лёгкой улыбкой на лице ответила Скарлет, чуть опустив голову вниз и стараясь скрыть своё смущение. Она всё ещё стеснялась таких вот проявлений чувств, но всё-равно искренне была рада, что стала встречаться с Симоном. Хотя когда он предложил ей это, было много раздумий и сомнений... всё-таки, изначально она хотела видеть одного синеволосого в качестве своего спутника по жизни. Но и Симон оказался очень хорошим, даже умудрился познакомить её со своей сестрой, которая очень быстро подружилась с алой фурией.       За всеми этими размышлениями девушка даже не заметила, как они вошли в длинную и тёмную арку. Они так ходят каждый день, так что особо волноваться было не о чем, но шестое чувство подсказывало Эрзе, что случиться что-то нехорошее. Она не могла объяснить это, просто чувствовала и всё. Прикусив нижнюю губу в надежде на то, что лёгкая боль избавит её от этих нерадужных мыслей, кареглазая ускорила шаг, чем заставила и Симона идти быстрее. Если бы она только знала, как была права... Вот он, выход из этого тёмного царства, осталась лишь чуть-чуть и они, практически, дома. Скарлет уже успела расслабиться – вот же дурёха, напридумывала себе всякой неприятной фигни, ещё, наверное, и напугала столь резкой сменой скорости Симона, что, несмотря ни на что, всё-равно ей ничего не сказал и продолжил идти со снисходительной улыбкой. Когда пара практически вышла на свет, путь им преградил какой-то мужчина. К сожалению, увидеть его лица девушка не смогла, скрывал чёрный плащ с капюшоном, но почему-то сознание смутно и медленно, но стало догадываться или, хотя бы, подбрасывать какие-то странные догадки.       Незнакомец двинулся в их сторону и Симон, кажется, рефлекторно отодвинул даму за свою широкую мускулистую спину, впрочем, и сама кареглазая была не против. С каждым шагом расстояние становилось всё меньше, а Эрза чувствовала всё больше беспокойства: её инстинкты самосохранения буквально кричали, орали во всю глотку, что стоит прямо сейчас схватить парня и бежать отсюда, плевать, что они струсят, плевать, что идти им придётся, по крайней мере, ещё лишние двадцать минут, главное, что она будет спокойна. В тот момент, когда аловолосая остановилась и Симон повернулся к ней, при этом совершенно забыв о своей защите, незнакомец достал из под плаща острый нож, и, сделав быстрый выпад, всадил его в тёплую плоть парня, что не успел даже предпринять какие-то действия на столь резкое нападение. Всё тело тут же отреагировало, наградив Симона невероятной болью, он отшатнулся назад и оперся на стену, став медленно сползать вниз, оставляя за собой кровавую лужицу. Кажется, незнакомец умудрился ударить в печень, чему был несказанно рад.       От шока Эрза застыла, просто не зная, что ей делать. Она испытывала животный ужас, впервые девушка оказалась в такой ситуации, но с такой же силой она чувствовала и ярость, желание выбить из незнакомца всю дурь, отомстить ему за Симона, что сейчас валяется в крови, но пока ещё подаёт признаки жизни. Нет, чёрт возьми, надо взять себя в руки! Надо бежать! Недалеко есть улица, где часто шатается много народу, надо просто выбежать туда и попросить помощи, тогда и кареглазая будет в безопасности, и Симона успеют спасти. Девушка сделала аккуратный шаг назад, потом ещё один, а потом резко развернулась и побежала со всех сил в сторону улицы и людей. Было невероятно сложно, она практически не чувствовала ног из-за страха и даже не знала, как быстро бежит, единственное, что было главное – это цель. Скарлет не оборачивалась, просто потому-что чувствовала, как по спине медленной походкой идёт холодок, она знала, что этот маньяк бежит за ней, но всё-равно старалась не думать об этом. Вот уже виден поворот, всего-лишь последний рывок, ну же!       Мужская рука резко хватает обладательницу алых волос за её длинный хвост, девушка вскрикивает от дикой боли и от столь резкого действия, после начинает падать назад, где её стан аккуратно обвивают тёплые до боли знакомые ладони, одна из которых медленно переходит ей на губы, устраняя возможность кричать. Но ей плевать, сейчас это вообще не имеет значения. Эрза, как загнанный зверь в клетке, мечется, пытается ударить убийцу, махает ногами, старается вырвать руки. У неё не получается. Но она не может сдаться! Она не хочет умирать, не так, не сейчас. А как же Джерар? Что она, чёрт возьми, ему скажет, если её здесь убьют? А Симон? Он ведь умрёт, если прямо сейчас не вызвать скорую. Сил практически не осталось, хочется уже опустить руки, но Скарлет продолжает яростно бороться, пока незнакомец тащит ту обратно в тьму, где уже никакого спасения не будет. Симон перестал шевелиться – потерял сознание от потери крови. И сама аловолосая вскоре тоже потеряет сознание, она практически потратила все силы, а её моральное состояние оставляет желать лучшего. Она слышит, что незнакомец что-то шепчет, опаляя ухо горячим дыханием. Его голос ей знаком, но что он, чёрт возьми, мямлит? «Прости»? Почему он извиняется? Кто он? Резкое осознание приходит, когда нос улавливает знакомый аромат мужского парфюма, таким пользуется лишь один челвоек, глаза расширяются от удивления, а руки автоматически расслабляются. Девушка открывает рот, чтобы промычать его имя в ладонь, но чувствует сильный удар, тупую боль, а потом непроглядную бесконечную темноту.       Джерар аккуратно берёт свою розу на руки, стараясь более не причинять желанной девушке дискомфорт. Господи... что он наделал? Пелена ярости и зависти резко рушится, заставляя сознание вернуться и услужливо нарисовать ему срок в тюрьме, что он отсидит за то, что только что сделал. Хочется разреветься, как мальчишка, встать на колени и слёзно умолять простить его. Но перед кем ему это делать? Перед бывшим другом, что сейчас валяясь в собственной крови больше не подаёт признаков жизни? Или перед той, кому он обязан собственной жизнью? Но сейчас она просто безвольно нежиться в его объятиях, не в силах что-то предпринять. Фернандес сглотнул, его руки трясутся, он чувствует это, хочет убежать, но не может, ноги словно приросли к земле. Он чёртов монстр и убийца. Судорожно делает вдох, а потом такой же выдох. Нужно успокоиться, срочно. Его лучик у него на руках. Соперник мёртв и не помешает. А также совершенно никто не услышал их. Синеволосый делает первый неуверенный шаг, второй, третий... подходит к окровавленному телу и забирает нож, как важную улику, снова осматривается по сторонам, и, убедившись, что никого нет, с ценной ношей на руках бежит в своё логово, в свой дом, где никто никогда не дотянется до его Эрзы.       Сознание медленно начинает возвращаться к аловолосой, когда она чувствует, что кто-то с особой заботой гладит её по щеке, так нежно и так робко, что сначало это показалось обычной галлюцинацией. Но потом память начинает возвращаться, обрисовывая ужасные картины прошлого, что заставляет Скарлет резко дёрнуться вперёд и распахнуть карие очи. Ей страшно, чёрт возьми. Зрачки стараются сфокусироваться на тёмном силуэте, что сейчас сидит перед ней, но пока всё размыто. Аловолосая чувствует, что не может двигать руками или ногами, они крепко связаны. Страх вновь переходит в дикий ужас, что медленно охватывает её, но девушка старается держаться. Паника сейчас ни к чему. Она тихо сглатывает слюну, слегка прищуривает глаза и смотрит на того, кто повинен во всей этой ситуации. Эрза уже давно догадалась, кто это. Хочется прямо сейчас разреветься и накричать на него, за предательство, за убийство, но из горла выходит только тихий болезненный стон и хрип.       – Тебе не нужно сейчас напрягаться, моя роза. – тихий бархатистый, но до жути спокойный голос, наконец, рассеивает эту неприятную затянувшуюся тишину. Обладатель столь чудесного тембра быстро встаёт в полный рост, медленно приподнимает плечи и тут же опускает, обходя девушку и становясь сзади неё. Его руки аккуратно обвили её талию, а его головушка медленно легла девушке на плечо. Он успокоился за то время, что Скарлет была без сознания. Принял всё, как неизбежное, и даже, что удивило его, был рад, что всё так сложилось. Его лучик бы не выжил в том отвратительном мире, а он сможет защитить её.       – Джерар... – практически прошипела кареглазая, чувствуя, как от гнева и обиды её начинает трясти не хуже, чем какого-нибудь психопата, сбежавшего из клиники. Ей плохо, невероятно плохо... она не понимает, как этот парень способен оставаться сейчас таким спокойным, когда он убил человека и похитил её? Его прикосновения, до этого столь тёплые и приятные, сейчас противны, но девушка ничего не может сделать. Она связана и беззащитна, хочется заплакать, как маленькая девочка, и умолять отпустить. Но она этого не сделает, гордость не позволит. – Ты понимаешь, что ты наделал? Немедленно отпусти меня, чёрт возьми! Да я самолично задушу тебя! – срываясь на крик, утверждает Скарлет.       Парень прикрывает глаза, на секунду поднимает голову, но лишь для того, чтобы переместить её на макушку, жадно зарываясь в волосы и вдыхая аромат клубники. Теперь, кажется, это и его любимая ягода. Он прекрасно знал, что именно такая реакция будет у девушки, когда та проснётся. Но ничего, со временем она поймёт, конечно, позлится какое-то время, но обязательно поймёт, а потом и поблагодарит его за это! Фернандес будет хранить свою розу под хрустальным колпаком, подальше от грязных прогнивших людей, подальше от жестого мира и всего прочего. Парень вновь открывает глаза и поворачивается к окну, лицезрея прозрачные капельки дождя на своём стекле. – Ты обязательно поймёшь, Эрза. Этот мир не для тебя, он слишком жесток. Поверь, я уберегу тебя, моя алая роза. «Защитить свою милую розу от всех.»