Последний романтик

***

Семь дней. Неделя с похорон. Совершенно не помню, что делала эти дни. Ела, пила, ходила… Скорбные лица… Много лиц, каждое из которых … как будто только делаешь глоток воздуха, и тут же окунают вновь в непроглядное. Примите соболезнования, примите, какое горе… Тебя больше нет, я и так знаю. Сегодня не было никого. Сегодня я могу дышать, хоть это больно.

***

Ездила на водопад. Осень чудная, воздух прозрачный. Помнишь, как мы с тобой там были еще до свадьбы?

***

Приходил Питер с цветами. Мягко объяснила ему, что не готова пока ни к каким новым отношениям, мне нужно время. Это так странно, я все еще слышу твой голос, шаги, шорохи в кабинете, эхо твоего присутствия не растворилось еще в этом мире. Выкинула цветы, как только он ушел, от них пахнет смертью. Кажется, теперь этот сладковатый запах тянет за собой шлейф растревоженной земли. Знаю, все это игры моего сознания, но не переносимо.

***

Брожу по тем местам, где мы с тобой бывали. Бетти говорит, что я гоняюсь за призраком вместо того, чтобы жить.

***

Питер, Питер, кругом Питер. «Надежный человек» Питер, к которому ты меня просил присмотреться. Пыталась объяснить, что сейчас мне хочется побыть наедине с собой и собственными чувствами. Но, конечно, же: он не может оставить меня одну в столь сложное время.

***

«Парадиз» еще работает, он все такой же милый и несовременный. Пробыла там два дня, в том же номере, он почти не изменился, разве что совсем другой сезон…

***

Патрик мне говорит о стадиях принятия горя и говорит, что я завязла. Но я вижу ровно наоборот. Ты не о том беспокоился. Это Бетти с Патриком не могут принять, что тебя больше нет. Настолько, что отрицают не только твою смерть, но и тебя самого. Тебе стоило говорить с ними о них самих, а не обо мне.

***

Как бы мне не хотелось, чтобы ты ошибался насчет Питера… У меня не лежит к нему сердце… Но он совершенно не видит границ. Все неоднократно озвучено. Цветы он просто оставляет под дверью. Я каждый раз испытываю удушье, видя очередное приторное цветное пятно.

***

Была на рождественской ярмарке. Даже шел снег. В этом году под елью не будет подарка от тебя. И мне не нужно выбирать подарок тебе, но я купила милую безделушку от нас нам. Всего-то шар со снегом и пасторальным домиком. Рождество будем встречать у Патрика. Я сказала, что приду только если не будет Питера. Это грубо по отношению к хозяйке, но Тина должна понять.

***

Питера действительно не было. Целый час. И весь этот час разговоры за столом сводились к нему. Видимо это нечто заразное, вы никогда особо не ладили с женой Патрика, но она в этой же коалиции навязывания мне счастья. Почему бы им просто не оставить меня в покое? Разве я даю повод? Я не бьюсь в судорогах на твоей могиле, не лежу пластом, я просто хочу наполнить расставание с тобой тем счастьем, что мы накопили с тобой за годы. Я буду жить дальше как обещала. Я и живу. Жаль испорченный вечер. Питер как всегда безукоризненно удушлив. Но я сразу же ушла.

***

Совершенно рассорилась с детьми, мне кажется, это дело рук Питера. Как оно повернулось все так, что твоя последняя воля была в том, чтобы осчастливить мной своего друга? Как они вообще могут думать, что ты навязал бы мне свое решение? Но они словно одержимы твоей последней волей.

***

Твоя трогательная забота разрушила мою жизнь.

***

Как ты не мог разглядеть этого в Питере?

***

Сегодня день влюбленных, и я ночую в гостинице. Весь день меня терзало смутное беспокойство, но, когда я увидела оброненные лепестки по пути в нашу с тобой квартиру и тихонечко открыла дверь, то тут же сбежала, хорошо, что удалось быстро поймать такси. Кто-то был внутри, кто-то кто по-хозяйски повесил свое пальто в прихожей и включил музыкальный центр. Именно звучащая музыка позволила мне сбежать незамеченной. Из квартиры, где каждая вещь, каждый угол напоминает мне о тебе.

***

Вызывала полицию. Они застали там Питера, Патрик дал ему ключи, потому что Питер хотел сделать мне сюрприз. Замки поменяла, дубликатов детям не дала. Сегодня опять ночую в гостинице. Там — все еще в лепестках бордовых роз… этот нетронутый ужин на столике…

***

Я готова даже пережить насилие, лишь бы у них был повод запретить ему приближаться ко мне. Но Питер не делает ничего предосудительного кроме того, что не дает мне дышать и испортил мои отношения с детьми. Даже проникновение в частную собственность ему не поставили в вину, ведь это было с разрешения и из лучших побуждений. Тот офицер, с которым мы обходили квартиру, смотрел на меня с жалостью. Нет, не с сочувствием к жертве сталкера. С жалостью, с которой смотрят на неразумное дитя. Питер умеет к себе расположить, разве может вызывать порицание почтенный джентльмен, так красиво ухаживающий? А эта история любви ко мне длиной в жизнь делает его вовсе ангелом. Лучше бы ты промолчал. Без тебя хоть кто-то мог бы усомниться в истинности, но слово умирающего — откровение божие.

***

Сегодня у меня был нервный срыв. Я в который раз просила Питера оставить меня в покое. Кричала, кажется, что он был третьим лишним, и это не дает ему никакого основания лезть в мою жизнь. Что никогда он не займет в ней не то, что твоего места, но и коврика за дверью. Патрик говорит, что мне надо к психотерапевту. Думаю, что именно этого Питер и добивался, когда спровоцировал меня на публику — выставить меня неадекватной перед детьми и другими людьми. Он будет ждать, не «если» и даже не «когда», а я «успокоюсь и передумаю». Все сочувствуют моему горю, но «несчастному Питеру, которого я извела» сопереживают больше.

***

Не могу вернуться в квартиру. Питер, кажется, караулит меня под дверями. Предъявить ему нечего. Чертов джентльмен, игнорирующий меня как личность. Ты ведь не знал, что я для него ценный приз? Такой же как очередной кубок у его жеребца на скачках?

***

Удалось забрать наши альбомы и письма. Чувствую себя предательницей, но подписала контракт на продажу квартиры с агентством. Внизу облака, я даже не могу еще раз взглянуть на этот город, где мы были счастливы.

***

Мне кажется за мной следят. Всего две недели в безопасности.

***

Видела Питера. Уверена, что именно его. Хорошо, что у меня нет вещей, все они помещаются в небольшой чемодан. Такси оплатила наличкой. Меняла несколько раз. Думаю, это всего лишь фора.

***

Питер звонил. Все так же вежлив. Это новый номер, я даже сменила сам аппарат. Но у него достаточно средств, чтобы пустить по моему следу свору ищеек. «Дети переживают, ты же понимаешь, что твое поведение ненормально?» Питер приглядывает за мной, потому что обещал тебе. Не могла попасть по кнопке, чтобы прервать разговор. Хорошо, что оказалось достаточно его выронить. Телефон вдребезги.

***

Тебе бы не понравилось мое новое лицо. Оно моложе и вульгарное. Зато я сама себя не узнаю в зеркале. Вместе с гражданством я купила себе новое имя: самое простое и распространенное здесь. Я — никто. Если я перестала быть собой, то быть может я перестану быть нужна этому одержимому ублюдку?

***

Пабло учит меня танцевать бачату. Он чуткий, хотя я, кажется, отдавила ему уже все ноги.

***

Опять Питер. Ты говоришь, что видел, как он на меня смотрел. Теперь я тоже вижу — это не любовь, нет, это взгляд маньяка — словно вся океанская толща сомкнулась в этих водянистых глазах и давит, не давая сделать вдох. Что бы я делала, не явись Пабло? Родригес счастлив, еще бы — неприступная белая сеньора сама внезапно свалилась в его объятья. Подойти Питер не осмелился. К Пабло никто не осмелится.

***

Как надоело бегать. Хотя сейчас я хочу просто выспаться. Ночи здесь длинные, Пабло не знает меры ни в чем. То, что нужно.

***

Питер затаился. Не думаю, что он так просто сдастся. К дьяволу. Я больше никуда не побегу. Пабло, кажется, о чем-то догадывается, иначе я не могу объяснить, почему, когда он сам отсутствует, рядом со мной обязательно крутится кто-то из его многочисленных друзей.

***

В газете пишут: нашли тела четырех гринго в сгоревшем внедорожнике. Пабло притащил меня знакомиться с семьей. Их так много, и они громкие. Почему-то никого не смущает, что девушка на двадцать лет старше. Рико сказал, что Пабло умеет хорошо убеждать. Плыву по течению. Ты же хотел, чтобы я… так у меня карнавал нон-стоп.

***

Опознали. Питера больше нет. Рико, оказывается, работает в полиции, говорит, что дело глухое, и его закроют. Я ничего не хочу знать.

***

Три года. Я не писала тебе из них целых два. Меня затянуло в круговорот. Знаешь они как дети… Наивные, непереносимые, и бесконечно теплые. Мы ссоримся, миримся, празднуем, я наконец запомнила всех в лицо, по именам, характерам и историям, хотя последние не кончаются. Я не впадаю в ступор, пытаясь разобрать значение очередного цветастого оборота и перевести с родного языка все, что хочу сказать сама. Я вновь сменила фамилию, теперь уже не для того, чтобы прятаться, просто в знак принадлежности к этой большой семье, которая меня приняла. Я счастлива. С ними невозможно не быть счастливой.

Miro en el espejo. Soy yo. Soy un final feliz.