Ты лучшее что было в моей жизни

Всю ночь я не спал, просто рыдал, рыдал как гребанная сука. Папа, прости меня. Я так и не успел сказать тебе эти три слова, я тебя люблю, прости меня. В тот день когда он погиб, мы с ним очень сильно поругались. Меня пригласил на вечеринку Сергей Матвиенко, отец хотел провести время вместе. А я, просто хлопнул дверью и ушёл к друзьям, отключив телефон. Он пытался до меня дозвониться, в тот момент я просто кирял и курил, общался с ребятами, трахался. Мать с отцом место себе не находили, волновались за своего бестолкового сына. Папа часто подвозил меня к Сергею, из его историй в инстаграме понял, что мы у него. Вспомнил его домашний адрес и поехал за мной, по тёмному, мокрому от дождя шоссе. Когда он подъехал к дому Матвиенко, я курил. Как сейчас помню, он вышел из машины, подошёл, взял меня за капюшон чёрной толстовки и потащил в машину. Я пытался отстраниться, ругался матом и кричал. Отец затащил меня на заднее сиденье авто. Как все любящие родители которые волнуются за своих детей, он принялся читать мне натации. Какой я неблагодарный, ужасный сын. Сейчас я конечно понимаю, что все его слова были правдой, очень жаль, что тогда я этого не понимал. Мог просто выслушать и понять свою ошибку. Нет же, мне такому моральному уроду надо было начать возражать, спорить. Просил его остановить машину, я не хотел больше слышать отца. Я так ему это и сказал. После этих слов он все-таки остановил машину. Вышел из машины, со злость и дикой яростью захлопнул дверь. Не оборачиваясь побежал по обочине. На улице темно, сыро, пахнет влажной травой, как в детстве у бабушки в деревне. Просыпаешься утром, а на столе свежие, ароматные блинчики с домашней сметаной. Бабушка на огороде пропалывает грядки, кошка Мурка, возле печи лакает молоко из старой железной миски. Кушаешь и слышишь как соседский петух кукарекает. Я давно к бабушке не ездил, не видел старого дряхлого домика с выкрашенными в ярко зелёный цвет стенами. Не спал на печи. Не ходил в русскую баню. Сейчас тихо, слышно как загудел матор машины, он едет за мной. Я бегу, задыхаясь все же останавливаюсь и оборачиваюсь, в этот момент водитель проезжающей мимо машины, теряет управление. Он врезается в автомобиль папы, он отлетел наверное на метра два если не больше. Взрыв, плямя, мигалки ГИБДД и скорой помощи. Бегу из-за всех сил к машине, она вся в огоне, он уже переместился на отца, я не успел. Если чуть раньше побежал к нему, успел бы спасти. Я ужасный сын, это я виноват. Мне часто снится его лицо, все в ожогах, из-за этого я начал принимать сильное снотворное. Спать я больше нормально не мог, кошмары снились каждый день. Руки тресутся, мурашки по коже, я не знаю что делать. Скорая и полиция подъехала, меня уводят в машину скорой помощи. Я лежу на кушетке. Врач и пожелой шельфер шепчутся, приговаривая- «бедный мальчик без отца остался». Мне вкололи успокаительное и привезли в городскую поликлинику, положили в палату и сказали, что завтра со мной будут разговаривать психолог и полицейский для выяснения всех обстоятельств. Ночь прошла как в тумане, не мог нормально заснуть. Закрываю глаза и в мыслях всплывает его обгоревшее лицо. Поздно ночью я вышел в коридор, медсестры шептались, от них я узнал что мой отец скончался в больнице, у него было 85 процентов ожогов, за его жизнь боролись более пяти врачей, но спасти не сумели. На утро как мне и говорили как мне пришёл психолог с полицейским. Они опросили меня и отпустили домой. Мне сказал врач последние слова отца, он сказал, чтобы я не винил себя. Дома меня ждала убитая горем мать. Она кричала и смотрела на меня сквозь слезы. Мама говорила, что я во всем виноват, я его убил, я не благодарный сын. Она меня не навидит подумал в тот момент. Смотрел в её опухшие от слез зелёные глаза, покрепче обнял её. Ей сейчас очень тяжело. С тех пор прошло полтора года, отношения с мамой улучшелись, кроме меня у неё никого нет. Я знаю, что она меня до сих пор винит в этом происшествии. Не раз я слышал как она обсуждала меня с мамой Позова, она единственная с кем мама общается после трагедии. Мама почти не когда не интересовалась моей жизнью, она была вся в работе. Меня никто не мог поддержать. У Оксаны часто нет времени даже поговорить после школы, её родители заставляют ходить к множеству репетиторов и я начал справляться с этим сам. Начал превращать моральную боль в физическую. Становится гораздо легче. Я вытер слезы и встал. Что может рассказать этот Попов, ведь я его тоже видел в клубе, только не танцующим стриптиз. Но мне все равно было страшно, вдруг меня видел кто-то из нашей школы. Это будет позор, но сейчас мне очень стыдно перед Арсением. Он меня увидел в таком извращенном костюме, да ещё смотрел на моё шоу. Я пошёл в ванну. Стоя перед зеркалом, взял лезвие, которым не раз наносил себе раны и начал царапать на запястье не сильно глубокие раны, но до крови. Было даже не больно. Дальше по выработаному за столько месяцев плану, обработал царапины и забинтовал руку на которой красовались многочисленные шрамы в том числе раны которые не успели до конца затянуться. Из аптечки достал снотворное в капсулах и запил его холодной водой из-под крана. Пошёл в свою комнату, упал на кровать и мгновенно заснул.