Start of nothing

Фатуи — это не та организация, где есть место для любви. Таких, как Скарамуш, тысячи. Дотторе легко смог бы заменить его. На кого-то менее нахального. Кого-то менее надоедливого. Но по какой-то причине Дотторе не спешит избавляться от раздражающего элемента своей жизни. Сказитель вечен. Идеальное создание богов, что обрело собственный разум — находка поистине интересная, стоящая внимания. Это — научный интерес и не более того. Скарамуша хочется вывернуть наизнанку, заглянуть внутрь — а внутренности у него самые обычные, человеческие, не представляющие из себя ничего интересного. Вскрыть бы его черепную коробку, заглянуть внутрь, узнать, что там находится. Всего лишь научный интерес и не более того, потому что между ними нет и не может быть любви. Доктора привлекает юношеское тело Скарамуша. Оно красиво, без единого изъяна. Сказитель подобен самим богам и Дотторе, ничуть не боясь, оставляет алые укусы на этой бледной коже. Знает — заживёт. Знает, но всё равно продолжает, словно хочет сломать, прогрызть насквозь, подчинить себе. Скарамуш хрипло стонет, выгибается под руками Доктора, фыркает — он ненавидит перчатки, которые Дотторе никогда не снимает, но ничего не говорит. Они так близки, но так далеко друг от друга. Сказитель будто бы почти и не обращает внимания на происходящее, смотрит в потолок, закусив губу, но Дотторе видит — тот держится из последних сил. Слишком горд, чтобы показать что-то, кроме недовольства и безразличия. Никаких чувств. Секс у них — в порядке вещей, просто способ отвлечься. Дотторе кидает Скарамушу халат — проявление заботы, что скрыто за едкими словами. Их организация — не место для любви. И они не любят друг друга. И тем не менее, это отличная иллюзия — представить цепь на шее Шестого. Представить, будто бы тот и правда привязан к Доктору. Это была их последняя совместная ночь. Скарамуш официально является предателем. Забрав гнозис, он сбежал вместе с ним, так и не вернувшись назад. Дотторе горько усмехается, понимает — привязался всё-таки, а Сказитель больше не вернётся, не ворвётся к нему в кабинет со своими глупыми требованиями. Но Дотторе знал наверняка ещё одну вещь: чем выше летишь — тем больнее после падать. Решив прикоснуться к самим богам, Сказитель забыл это правило. Он ничуть не изменился. Всё такой же самоуверенный мальчишка, поверивший в свои силы. И всё такой же глупый, даже спустя сотни прожитых лет. Дотторе знал, чем всё обернётся, знал, но останавливать не стал. Да и стал бы Скарамуш его слушать? В конце концов, тот всегда преследовал свои цели. Слишком своевольный, чтобы подчиниться кому-то. Чувства для него — пустой звук. То, что не стоит его внимания. Он никогда не будет никому принадлежать. И всё-таки, какая же это прекрасная иллюзия — представить цепи на шее Скарамуша.