Новогоднее чудо.

Особая новогодняя атмосфера нашей державы прослеживалась от одного учебного заведения до другого. Снежинки, вырезанные несчастными учениками, распечатанные новогодние картинки и кабинеты, украшенные игрушками, купленными почему-то из кармана учителя и родителей учеников. И когда для учеников самым большим испытанием является вырезание снежинок вместо, условно, химии — учителям приходится проходить по десять кругов ада, вместо привычных девяти. Конечно, более опытные преподаватели, матёрые, уже давно знают все хитрости руководства и ставить сценки или же украшать этаж — мимо кассы. А вот молодые люди, студенты, совсем не умеют отказывать вышестоящим. Да и в университете твердят: «зарабатывайте репутацию, беритесь за всё». Но Алексею Васильевичу сейчас хотелось взяться только за голову со всем тем руководческим ужасом, что на него свалился. Сценка на новый год? От взрослых лбов? Там некоторые немногим младше самого Алексея, как их организовывать? Ещё и сегодня уже 31 число, дома много хлопот. Учебный день сократили для старших классов, младшие ещё с 28 дома, а учителя ещё чуть ли не до вечера должны сидеть на рабочем месте. — К вам можно? Мягкий бархатный голос раздался из-за двери, и Алексей приподнял голову, роняя ручку. — А-а, Андрейка, у нас дополнительное занятие или урок сейчас в этом кабинете? — Вы чего, Алексей Васильевич, вы же нам поручили снежинки на окна лепить. Совсем заработались? Ученик мягко прикрыл дверь и подтащил стул к столу преподавателя. — Ты-то мальчик умный, а мне выпало испытание организовать весь твой класс и поставить какую-то сценку на новый год… — А обязательно наш то? — Что ты имеешь ввиду? — Ну мальчишка из параллели есть, он на актёрство ходит. Могу его попросить, сам за Вас впрягусь, да и ребят найду! — В мои школьные годы было стыдно так ловко палить талантливых людей, но сейчас же я учитель, а значит уже можно. Спасибо тебе, Андрейка, схожу постучусь к Ричарду, речь же о нём? — Вы и имя помните. А-а можно я сам схожу?! Последняя фраза слишком резким залпом прозвучала, как первый треск салюта в двенадцать ночи или разбитая миска оливье. — Конечно, Андрейка, мне ещё журнал заполнять, а ты иди. И домой поспеши, холодно же и темнеет рано, не задерживайся, раз уроков нет. Красная макушка всколыхнулась в кивке, и Андрей быстро-быстро скрылся за дверью. Замерев на месте и коря себя за слишком шумное поведение.