без меня всё будет так же, так же как со мной

меня постепенно поглощают изнутри едва искрящиеся на кромке сознания мысли. я готова прыгнуть в море прямо сейчас, потому что чувствовать морскую соль в глазах намного лучше, чем солёные слёзы — а потом хочу, чтобы на меня звёзды осыпались, заискрились в густых тёмно-бордовых волосах и остались ожогами на коже головы. я и сама по себе — ожог. мне больно самой к себе прикасаться, смотреть в зеркало или делать любые телодвижения. это больно. всё больно, больнее крапивы и розг. и падать тоже больно, неважно, на колени, на спину — раны останутся. я падаю постоянно. и как же много библейских мотивов я вижу вокруг — в себе тоже. я вижу в себе слишком многое, другие во мне не видят ни черта. и они отчасти правы, потому что во мне правда этого "многого" нет совсем, но чёрт имеется. и скребёт вилкой по всем органам, заставляя дрожать от липкого страха. голова уже правда просто раскалывается на части, в ней — пустота, переплетение из олицетворений и метафор, в которых путаешься, кто самозванец, а кто — нет. хочется лечь на морское дно, подложить под гудящую головушку мокрый (как же так?) камень, укрываясь бесчисленным количеством волн. если честно, хочется, чтобы меня сожрала огромная акула и выплюнула мои останки на прибрежные камешки, чтобы потом люди отгадывали, чьи это кости и какого зверя? это кости олеси. яблоко от яблони недалеко падает, я от моря тоже недалеко паду. тазовые кости были испещрены белыми полосками, будто морская пена, скачущая по волнам, и руки всегда тянуло к морю. я оправдываю своё почти бесполезное существование только тем, что искренне связана с морем. возможно, мне даже суждено окончить жизнь у него. в плохие вечера думается, что жизнь я окончу на глубине морских просторов.