без меня всё будет так же, так же как со мной

"да здравствует жизнь!", кричат, утихая, все в комнате люди, — сижу в углу я и брежу о смерти, и все выбирают костюм похоронный о жизни меля

и почему смерть везде такая чёрная-чёрная, углём измазанная и грозная? смерть — белая, полупрозрачная, она везде и одновременно — нигде. она блуждает по каждому переулку, но в то же время находится в своей собственной пустоте, обречённая на одиночество. смерть мне ближе, чем все родные люди, потому что она всегда будет рядом, без слов и не обещая. она готова приютить в любой момент и поперебирать ещё волосы, заправить пряди за ушко и обнять, погружая в абсолютную темноту. о господи, когда боготворишь жизнь — не замечаешь, как смерть тихонько подкрадывается сзади, тянет руки, чтобы сжать их на твоей шее. смерть — единственная и неповторимая. она сильнее, она могущественнее и мудрее. людей? людей. животных тоже — смерть в итоге одолевает всех в этой невольной схватке. абсолютно непроходимо, жутко и хнычуще, под рёбрами — это то самое предсмертное. то самое рыдающее и ютящееся в ладонях, не предостерегающее — выносящее вердикт. да, оно самое. кровожадное и миловидное, плетённое из крапивы и ядовитых красивых цветочков. оно — предчувствие. оно же — смерть. и ведь даже не грустное — самое важное, суметь поймать нужный момент в перерывах между рыданиями и просунуть нож меж лопаток. предательски, жгуче и больно. (отдаётся скрипящей болью в висках.) (не злоупотреблять) не бояться смерти — бояться жизни. (и себя. человек это жизнь. я — нет) я не знаю, кто я. я боюсь смерти, я боюсь жизни. я хочу исчезнуть для себя, чтобы для всех вокруг я оставалась собой, оставалась обыкновенной — но для себя меня не было. хочу камнем на дно моря (какой же великий парадокс, какой анекдот — я кинула камень в море, но я к нему привязалась. лучше бы, честно, — стала.) и рядышком с волнами, прибрежными или прямо там, где людских приблуд нет, где разнежилась смерть. в глубинных ледяных водах. её пристанище — именно там. не в могущественной вечнозелёной тайге, не в пустынях, вовсе нет — в неизученном океане. я говорю "океан", но это наиглупейший, слишком спокойный эвфемизм. (потому что нежный океан — замена грубой смерти)