конфеты к чаю.

За окном глубокая ночь. Кисаки медленно кружит ложкой внутри пустой кружки. Настроения сегодня нет, хотя откуда ему и взяться. На улице пасмурно, холодно, планы никак не идут так, как хотелось бы, ещё и хихикающий идиот бегает под боком. На разум неспешно накатывает сон. Голова потихоньку скатывается по предплечью. Всё бы ничего, Тетта так бы и заснул, если бы этот самый идиот не распахнул дверь с диким воплем. Кисаки чуть вздрогнул и больно ударился об стол. — Ты долбоёб, а? — Тетта чуть ли не выплёвывая проговорил это. В ответ лишь тихие смешки. Блондин цокает и устало закатывает глаза, а поворачивая их обратно видит небольшой мешочек. — Что это? — Кисаки недоверчиво обводит взглядом парня, пока тот лишь продолжает сильнее лыбиться. — Открой и узнаешь. Тетта, недовольно хмурясь, всё же выхватывает вещь из рук Ханмы. Хоть это и было довольно грубо, но брюнет решил счесть это за хороший знак. — Конфеты? — Да, — Шуджи говорит это как-то глухо, а после раздаётся чирканье зажигалки, — твои любимые между прочим. — Окно открой, я не хочу этим дышать, — коротко бросает блондин, после по-странному замолкает и чуть отворачивается, — и спасибо. Ханма в игривой манере отрывается от подоконника и хватает Тетту за подбородок. — Ты что покраснел? В его голосе отчётливо был слышен стёб, а издаваемые им в промежутках разглядывания и вовсе выдавали его. Кисаки довольно резко поддаётся назад, из-за чего бьётся об стенку. Слух режет громкий смех Ханмы. — Тише, придурок, ночь вообще-то. — Да, ночь, — подмечает Шуджи качая головой в окно, — а ты тут об стены бьёшься. Не стыдно? Соседей разбудишь. — Заткнись. Брюнет лишь тихо посмеиваясь, направляется к чайнику, оставляя за собой шлейф дыма. Его забавляет вся эта ситуация. Вечно собранный и холодный человек, как Кисаки, сейчас так безбожно неаккуратно бьётся обо всё до чего только дотронется, ворчит и тормошит свои волосы ещё сильнее. К слову гнездо на голове Тетты выглядело не менее забавно, что даже Ханма, с не меньшим бардаком на башке, не смог удержаться от едкого замечания. — Выглядишь, как всегда, прекрасно, — прошептал паршивец прямо в ухо Кисаки, наливая в кружки чай. — Да пошёл ты, — устало потирая лицо, процедил в ответ блондин, — я спать вообще-то хочу. Шуджи лениво поглядывая на запястье, где часов и след простыл и быстро кинул: — Ну, через минут двадцать можно будет. Эти минуты они не сговариваясь решили провести в тишине. Без дебильных подколов и прозвищ, в частности для Ханмы. Оба вращали ложки в чашках, изредка отпивая. Первый этого молчания не вынес Шуджи. — Я пойду покурю, — сказал он, кидая чашку куда-то в раковину. Уже на пороге балкона его остановил робкий голос Кисаки: — Стой. Я пойду с тобой. — А чего как школьница мямлишь? — Заткнись. Возможно оно и к лучшему, что пугало, как его шуточно называл Тетта во время боёв, вышел из комнаты. Было бы не очень приятно слушать насмешки по типу «чего ушки-то раскраснелись?» Быстро надев первые попавшиеся тапки на ноги Кисаки буквально выскочил за Шуджи на балкон. Тело сразу окутал холод. Конечно, на дворе зима в самом разгаре. Такой холодной наверняка ещё не было в Токио. — Ты же не любишь сигаретный дым… Ханма затянулся, а у Тетты аж бабочки что ли в животе запорхали. Давно они так не стояли. Ностальгия сильно скруживает голову, поэтому блондин её и недолюбливает. — Не люблю, — спокойно отвечает Кисаки, как будто это не у него сейчас ноги превратятся в куски льда. Он бы давно отсюда свалил, но что-то подсказывает, что сейчас нельзя и шагу назад сделать. — Я просто постою. — Вот знаешь что, Тетта. — Что? Кисаки заинтересованно поднимает взгляд на него. Шуджи будто и вовсе не обращает на него внимание. Стоит себе, курит. Из-за ветра дым шёл прямо в лицо блондину. Тот поморщился. — Когда я первый раз тебя увидел, подумал, что ты тупой, выёбистый подросток, — Ханма как-то с огорчением бросил сигарету вниз. — Аналогично с тобой. Тетта закатил глаза, недовольно цокнув. — Не перебивай, — Шуджи довольно грозно посмотрел на парня. — Я так думал до очень долгого времени, но ты и правда даришь мне необъяснимое чувство. Это лучше, чем адреналин от битвы, или стебаться над уёбками или вообще любое изменение в моём течении. Ты прекрасно знаешь, что я плыву по течению. Но истинную причину, почему я следую за тобой, сказать тебе не смогу. Я хочу спросить лишь одно, — Ханма тяжело вздохнул. всё это он выдал на одном дыхании. Кисаки сильнее нахмурился и пощёлкал пальцами возле лица напарника. — Что ты ко мне чувствуешь? Тетту словно кирпичом по голове ударили. Он оцепенел. И что же ему отвечать на этот вопрос? Ещё и Шуджи так пристально смотрит за ним. — Ну… Я особо и не задумывался никогда. Могу сказать точно, это не отвращение. Брюнет лишь неуверенно шагнул чуть ближе. — Можно я кое-что попробую? Кисаки согласно кивнул и тут же его увлекли в мягкий поцелуй. Отрываясь от него на секунду, Ханма вновь и вновь целовал его. Тетта не давал отпор, даже кротко отвечал, не умело правда, но этого было достаточно вполне. Шуджи заглянул в глаза напротив и обнял Кисаки. — Ничего больше не говори… Я люблю тебя. — Похоже я тебя тоже.