противоречия

тиканье часов отчетливо раздавалось в просторном кабинете — достаточно тихо, чтобы услышать ток времени. высокий потолок создавал неплохую акустику. оконное стекло не пропускало человеческие шумы, лишь приглушенное жужжание мимо проносящихся машин иногда тревожило умиротворенную обстановку. созидатель, откинувшись на спинку, сидел на стуле почти в центре помещения. светлые волосы чуть спадали на закрытые глаза, тихое дыхание казалось и вовсе неслышным, точно труп, а не живой человек. ягами наслаждался покоем. сложно было отдохнуть в бесконечных поисках небезызвестного на весь мир киры, такой момент просто подарок судьбы. его коллеги сейчас заняты бумагами, возлюбленная своими делами, а он в полном одиночестве. все идет как и задумано, не о чем волноваться: уровень преступности снизился, все больше людей боготворят киру, кто-то обозначает себя его приспешником, а кто-то наоборот страшится суда. идиллия. телефон на рабочем столе вибрирует, заставляя ягами выйти из состояния нирваны приподнимается, захватив аппарат, отвечает на звонок. кто же это может быть? ах, неумелый мацуда спешит задать вопросы, созидатель, не меняясь в лице, выслушивает его, где-то хмыкая и соглашаясь. краем уха слышит, как друзья ругают непутевого полицейского, негоже в заслуженный выходной донимать коллегу по работе. ягами бросает трубку, подходит к окну. сегодня в городе пасмурно, солнце не в силах пробиться через плотные облака, вероятно, пойдет дождь. от окна веет легким холодком, созидатель ежится, натягивает рукава классического пиджака. внимательным взглядом обводит потихоньку пустующие улицы. люди ходят быстро, кто-то боится промокнуть, кто-то куда-то спешит. 'люди', — почти удивленно думает ягами. сколько он себя помнил, всегда имел привычку наблюдателя, с самого детства. когда слушал разговоры родителей в соседней комнате, сплетни одноклассниц, как сейчас провожал взглядом людей за стеклом окна. созидатель не преследовал конкретной цели, занимаясь такого рода вещами, это не было интересно, чужие жизни не волновали. мальчика привлекали сами обладатели жизней, их язык тела, речь, бросающиеся в первую очередь в глаза привычки. как отец задумчиво чешет затылок, рассказывая о сложной ситуации на работе, как одногруппник, скрестив руки, защищается от нападков хулиганов. их мышление. как они думают и как это все отражается внешне. ягами считал это забавным — как сильно мысль влияет на тело. особенно, находясь рядом с другим человеком. так сквозь года эта привычка сопровождала созидателя и дошла до сегодняшних дней. ох, как сильно она выручила его в судных начинаниях, ягами научился анализировать. анализировать ситуации, людей, да все что угодно. однако у всего что угодно было одно исключение. рюзаки. это имя оставило огромный след на созидателе, многому научило его, хотя могло и погубить. рюзаки до самого конца подозревал его в деле киры и, о, как жаль, не успел доказать. ягами победил. но все же иногда вспоминал о столь интересной личности, обдумывал его действия, ставил себя на его место, приходил к новым выводам и тут же находил им опровержение. рюзаки неоднозначный, многогранный, один из великих умов человечества. он заинтересовал созидателя, тот ставил его равным себе. пока теперь уже бывший 'л' не уступил. ягами этот факт доставлял особое извращенное удовольствие. уголки губ потянулись вверх. превосходство. тем не менее было еще кое-что, по крупицам съедающее созидателя изнутри многими годами. он долго не понимал что это, пока однажды не пришло озарение. лайт скучал. время остановилось. комната сузилась до размера спичечного коробка. авто на миг перестало существовать. ягами испугался своих мыслей. приоткрытые губы замерли в оцепенение. созидатель встряхнул головой, надеясь отогнать как гром среди ясного неба мысли о старом неприятеле. по саркастичному юмору. по втихую скрещенным пальцам, когда детектив предлагал тому пирожное. бог ухмыльнулся, брови потянулись к верху. ягами тихо нервно засмеялся, бурча себе под нос. по настольным играм, казавшимся настоящими интеллектуальными войнами. смех становился громче и громче, губы мантрой повторяли отрицание. резко прервался. — лайт, у тебя все нормально? — божество за спиной хрипло обратилось к созидателю. — мне нужно подумать, рюк, — все еще немного высоким, грозящимся дрогнуть голосом ответил ягами.